— О да, — тут же поддержала его Наталья, с наслаждением проводя языком по своим слегка опухшим губам. — А некоторые... — она бросила многозначительный взгляд на мою шею, — ...предпочитают... дегустировать. Кажется, у вас, драконы, это в крови.

Андор фыркнул, но в его глазах читалось одобрение.

— В крови у нас много чего, милая вампирша.

Герман поднялся с дивана, легко поднимая с своих коленей и Наталью. Та вся светилась от предвкушения, её глаза блестели азартом.

— Ну, а мы тут с Натальей пойдём, прогуляемся, — объявил Герман с самой невинной улыбкой, которая, однако, не обманула никого. — Нам надо... эм... обсудить дальнейшие исследования.

Наталья захихикала, прижимаясь к нему.

— О-о-ой, да! — прощебетала она. — Очень глубоко изучить тему!

И они удалились, слившись с толпой и явно направляясь куда-то, где можно было это «глубокое изучение» провести без лишних свидетелей. Андор проводил их взглядом и хмыкнул, снова откинувшись на спинку дивана. Его рука, лежавшая на моей талии, слегка поглаживала её через ткань платья.

— А твоя подруга... времени зря не теряет, — произнёс он с лёгкой усмешкой. В его голосе не было осуждения, скорее — уважительное понимание.

Я молча кивнула, всё ещё пытаясь прийти в себя после всего, что произошло. Мы остались одни. Вернее, мы остались в самом центре шумного клуба, но в нашем углу снова повисла та самая, звенящая тишина, полная невысказанных слов.

Он повернулся ко мне, и его взгляд снова стал тяжёлым, изучающим.

— Ну что ж... — тихо начал он, его палец провёл по линии моей челюсти. — Похоже, нам тоже пора подумать о... более подходящем месте для продолжения наших исследований. Что скажешь, загадка?

Я сглотнула, чувствуя, как под его пристальным взглядом снова пересыхает в горле. Его вопрос был прямым, как удар кинжалом, и таким же опасным.

Он увидел моё напряжение, мою неуверенность, и его выражение смягчилось на один градус. Не стало мягче, но в нём появилась тень... понимания? Нет, скорее, терпеливого снисхождения охотника к своей ещё пугливой добыче.

— Да не пугайся ты так, — произнёс он, и его голос потерял свою хищную остроту, став почти... успокаивающим. Его большой палец медленно провёл по моей щеке. — Тебе же понравилось. Разве нет?

Это был не вопрос. Это была констатация факта, произнесённая с такой непоколебимой уверенностью, что у меня не осталось сил спорить. Потому что он был прав. Как ни ужасно, как ни стыдно это было признавать, та вспышка, что он высек из моего тела, была самым интенсивным, самым всепоглощающим ощущением в моей жизни. Я не смогла солгать. Я не смогла даже кивнуть. Я просто опустила глаза, чувствуя, как по щекам снова разливается предательский румянец. Но мое молчание было красноречивее любых слов.

Он тихо усмехнулся, и звук этот был тёплым и довольным.

— Вот и хорошо, — прошептал он, его губы коснулись моего виска. — Значит, всё идёт так, как должно. А теперь... — он легко поднял меня с его колен, сам поднимаясь вслед за мной, — ...пора сменить локацию. У меня есть идея получше, чем этот шумный сарай.

Он снял с вешалки рядом с ложем свой дорогой, идеально скроенный пиджак и легко, почти небрежно, накинул его мне на плечи. Ткань была тяжёлой, тёплой от его тела и пропахшей его запахом — дымом, дорогим парфюмом и той самой, неуловимой драконьей сущностью.

Этот простой жест был одновременно и заботой, и меткой. Он закрывал меня от чужих взглядов, но в то же время окутывал ароматом, словно заявляя права. Затем его рука легла мне на спину, твёрдо и направляюще, и он повёл меня к выходу. Я не сопротивлялась. Мои ноги двигались сами, будто загипнотизированные его волей и остатками того головокружительного удовольствия, что он мне подарил. Мы шли через толпу, и я чувствовала на себе десятки взглядов — любопытных, завистливых, осуждающих, но его рука на моей спине была словно щитом. Он вёл меня с такой неоспоримой уверенностью, что никто не посмел бы остановить нас или задать вопрос.

Мы вышли из шумного, душного зала в прохладную ночь. Он не остановился, ведя меня к тёмному, роскошному автомобилю

Он открыл передо мной дверь.

— Садись, — сказал он, и в его голосе не было места для возражений.

И я села, погружаясь в мягкую кожу сиденья, всё ещё закутанная в его пиджак, с телом, полным памяти о его прикосновениях, и с умом, полным смешанного страха и предвкушения. Игра продолжалась. Но теперь правила и место её проведения определял только он.

—Итак, мы сейчас поедем в Академию. Думаю, для тебя достаточно на сегодня.

Я удивлённо уставилась на него, не веря своим ушам. После всего, что произошло... после его слов, его прикосновений, этого животного, всепоглощающего удовольствия... мы просто поедем обратно? В общежитие?

— А что ты так удивляешься? — он поднял бровь, заводя двигатель. Машина бесшумно тронулась. — Или ты уже мысленно перенесла наши исследования в горизонтальное положение?

От его прямолинейности у меня перехватило дыхание, и я покраснела до корней волос.

— Нет! Нет, я... — я запнулась, не в силах выдать ничего более внятного.

— Ну-ну, — он усмехнулся, бросая на меня насмешливый взгляд. — Обманывай кого-нибудь другого. Что, думала о том, как я тебя возьму?

От этой откровенности я пискнула и инстинктивно закрыла лицо руками, чувствуя, как оно пылает. Да, чёрт возьми, я думала! Моё тело, всё ещё чувствительное и ноющее, думало об этом. Моё воображение, разожжённое им, рисовало самые откровенные картины.

Он рассмеялся — громко, открыто, от всего сердца. Звук заполнил салон автомобиля.

— Расслабься, загадка, — сказал он, когда смех утих. Его голос снова стал спокойным, почти нежным. — Всё будет. Но не сегодня. Сегодня ты получила достаточно новых ощущений. Дай им улечься. Дай себе понять, чего ты хочешь на самом деле.

Он смотрел на дорогу, но я чувствовала, что его внимание всё ещё приковано ко мне.

— И поверь мне, — добавил он тише, — когда это случится, это будет не в спешке, не в клубе и не в машине. Это будет достойно моей самой интересной загадки.

Его слова не успокоили меня. Они заставили моё сердце биться ещё чаще. Потому что теперь это было не просто «если». Это было «когда». И ожидание этого «когда» обещало быть самой изощрённой пыткой и самым сладким предвкушением в моей жизни.

— Я... я, может, не хочу... — выдохнула я, не в силах смотреть на него, уставившись в тёмное окно.

Машина продолжала бесшумно двигаться. Он не ответил сразу. Я чувствовала, как его взгляд тяжелеет на мне, изучая мой профиль, мои сжатые плечи, мои пальцы, бессознательно вцепившиеся в мягкую кожу сиденья.

Затем он тихо, почти задумчиво, произнёс:

— Может.

Это слово прозвучало так неожиданно, что я невольно повернула к нему голову. На его лице не было ни гнева, ни разочарования. Была всё та же спокойная, аналитическая ясность.

— Ты всегда можешь сказать «нет», Диана, — продолжил он, его голос был ровным, без намёка на давление. — Этот автомобиль не запирается на замок. Дверь Академии откроется перед тобой. Ты не пленник.

Он посмотрел на дорогу, а затем снова на меня.

— Но, — и в этом «но» не было угрозы, лишь холодная констатация факта, — если ты скажешь «нет», это будет означать конец. Конец исследованиям. Конец нашим... занятиям. Конец всему этому.

Его пальцы постучали по рулю.

— Я дракон. Я не трачу время на тех, кто не хочет моего внимания. Ты станешь для меня просто ещё одной студенткой. Одна из сотен. И я перестану тебя видеть.