— Что ж… третью часть оставляйте для заводского строительства, но остальное, Иван Иванович, извольте поставлять для застройки заводского посёлка, — немного поразмыслив согласился Бэр.

Они с Ползуновым вошли в новый цех.

— Вот, Фёдор Ларионович, одновременно делаем сборку паровой машины и кладку новой плавильной печи, — Иван Иванович подошёл к котлу и стал показывать Бэру на будущие соединения. — Вот здесь, — он коснулся бока котла, — установятся по бокам два поршневых механизма. Вот они, уже доставлены сюда, — он показал лежащие в стороне два поршня и поршневые чаши. — После, по специальной гибкой трубе, закрепим передачу поддувного потока воздуха, чтобы в печь шёл поток беспрерывно.

— И насколько силы ваша машина продувать сможет? — Фёдор Ларионович внимательно слушал Ползунова рассматривая установленный котёл и поглядывая на складывающих печь мастеровых.

— Ежели всё пойдёт по задумке, то могу уверить, что поддув будет идти намного лучше и сильнее, чем может раздуть меха любой горный рабочий.

— А что это за гибкие трубы такие? — Бэр показал на лежащие рукава самодельных шлангов.

— Трубы гибкие, оттого что мы их по изобретённой новой технологии сделали, — с нескрываемым удовлетворением ответил Иван Иванович.

— Опять по изобретённой⁈

— Фёдор Ларионович, здесь же нам надобно было широко подходить к новому делу-то! Паровая машина в первый раз будет применена, а к ней надобно было изобрести подходящие детали и сочленения. Да и цех вот новый мы построили ведь под неё, под машину нашу паровую. А гибкие трубы, про них мне сразу подумалось, только делать их много не стали, дабы вначале испытать в работе, а уж после посмотрим…

— Что ж… — в очередной раз задумался Бэр, — Пускай пока так и следует ваше изобретательское разумение… Про кирпич приказание моё вам известно теперь, а что же до машины вашей вот этой… огненной…

— Простите, но она всё же паровая, а не огненная…

— Хорошо… — Бэр терпеть не мог, когда его перебивали, но решил не обращать сейчас внимание, а только поморщился. — Машину вашу делайте, ежели всё как вам кажется пойдёт надёжно, то две оставшиеся печи здесь докладывайте и запускайте их в работу немедля. Вы помните, что следует металла выплавить не менее, чем при Демидове, а лучше и поболее… Да, вам Пётр Никифорович Жаботинский о плане заводской территории изложил моё указание? — неожиданно спросил Фёдор Ларионович.

— Да, план заводских территории я уже почти подготовил, завтра детали добавлю и отдам в чертёжную, — Ползунов кивнул на цех. — Ну как вам, Фёдор Ларионович, хорош цех получился?

— Хорош, здесь не поспоришь, — Бэр довольно кашлянул. — С кирпичом эта ваша задумка очень удачная, ежели её распространить по всем горным заводам, то резон будет заметный.

— Ну, моя забота пока только о нашем барнаульском заводе состоит, — уклончиво ответил Иван Иванович.

— Вот ещё одно! — Бэр повернулся к Ползунову. — А ваше начинание, со школой общественной которое, что же вы о надзоре по сему начинанию размышляли?

— О надзоре? — удивлённо посмотрел на Бэра Ползунов. — Не совсем вас понимаю, Фёдор Ларионович, что вы имеете в виду под надзором?

— Как это что я имею в виду⁈ — не менее удивлённо посмотрел на Ползунова Бэр. — Разве вам не ведомо, что любое учебное заведение в нашем богоспасаемом отечестве следует надзирать для блага государственного порядка, попечения и заботы о внушаемых учебных предметах?

— Что же, разве какие наши предметы могут стоить такого государственного надзора? Грамматика да арифметика, нам же это для подготовки мастеровых толковых надобно…

— Это я могу понять, но ежели мы в этом случае пропустим, да в другом… Нет, Иван Иванович, здесь мне, как лицу государственного управления и верно служащему своему монарху офицеру, надобно ваше начинание надзирать. Не самолично, конечно, но пренепременно. Офицерский чин должен быть назначен мной для такого надзирания…

— И что же это за чин вами избран? — Ползунов напрягся, так как не ожидал такого поворота разговора.

— Мне думается, что полковник Пётр Никифорович Жаботинский вполне разумно сможет осуществлять надзирание за вашей общественной школой.

— Что же… — Ползунов немного подумал и продолжил: — Здесь, ежели позволите, могу вам изложить некоторое рассуждение по этому предмету… Мне ведь, ежели посмотреть по существу дела, следует некое рассуждение иметь и по чину, и по должности, не так ли?

— Рассуждение иметь вполне вам дозволяется, можете излагать его, — кивнул Бэр.

— Благодарю… Рассуждение такое, что Пётр Никифорович офицерского звания высокого, он и на заводских делах глаз намётанный имеет. Вот тоже обратил внимание, что шлак сей есть сейчас государственного ведения, а посему распределять его следует из государственных нужд исходя…

— Так Пётр Никифорович уже инспекцию осуществлял значит?

— Да вот намедни, когда и приказание о подготовке плана заводского передавал, он здесь был и сие суждение про шлак высказал, — подтвердил Иван Иванович. — А вашим внимательным рассуждением теперь понятно, что шлак сей не просто государственного свойства имущество, но и может быть с пользой для казённого дела быть применён.

— Ну вот, как я и говорил, Пётр Никифорович дело своё знает крепко, — Бэр направился к выходу из цеха и Ползунов пошёл рядом.

— Да, так и получилось… Так вот про школу общественную, если позволите, я продолжу…

— Извольте, — благодушно кивнул Фёдор Ларионович.

— Чин у Петра Никифоровича довольно заметный, но ведь школа-то наша совершенно не того ранга, верно ведь? Ежели, как вы говорите, надобно надзирание за учебными начинаниями осуществлять, так наверняка надобно сие делать по соответственному чину?

— Что вы хотите этим сказать? — Бэр остановился и повернулся к Ползунову.

— Так здесь же рассуждение простое, — тоже остановился Иван Иванович. — Разве невозможно для такой общественной малой школы поставить надзирать офицерский чин соответствующего порядка?

— Хм… — пожевал губами Фёдор Ларионович. — Хм… возможно вы и правы… И какой же такой чин у вас на уме?

— Так ежели мы приглашаем штабс-лекаря Модеста Петровича Рума в сей общественной школе учительствовать, так разве невозможно его и назначить надзирающим? И чин офицерский у Модеста Петровича имеется, и Петра Никифоровича Жаботинского от более существенных дел не возникает нужды отрывать…

— Слова ваши звучат вполне разумно… — проговорил Фёдор Ларионович. — Так отчего же тогда и вам самому не взять сие надзирание? По вашему чину механикуса такое дело вполне подходит…

— Мне? — несколько оторопел Ползунов. — Так ведь здесь надобно хорошо подумать… Ежели для общей пользы дела, то ведь мне сие может ко времени не всегда полезно оказаться… Скажу вам, уважаемый Фёдор Ларионович, откровенно, что ранее никогда ничем таким надзорным мне заниматься не приходилось, а здесь ведь опыт необходим…

— И это не поспоришь, опыт здесь надобен… Даже к опыту ещё и понимание надобно самое крепкое…

— Так разве Модест Петрович не может сию надзорную инстанцию осуществлять?

Ползунов понимал, что если Бэр своим прямым указанием поставит надзирать за общественной школой полковника Жаботинского, то всему делу скоро придёт конец. С другой стороны, он предложил сейчас Модеста Петровича Рума даже не поговорив с ним о таком варианте развития событий. Но ведь и действовать необходимо прямо сейчас, иначе решение, которое примет Бэр по поводу неожиданно возникшего надзора за школой, может оказаться совершенно неподходящим для всего дальнейшего дела… Брать на себя обязательство по надзору Иван Иванович не хотел, так как это могло помешать его работе над новой моделью парового двигателя, которую он планировал установить ни много ни мало, на специальную вагонетку… В общем, пришлось Ползунову действовать исходя из ситуации.

— Штабс-лекарь? — Фёдор Ларионович вышел из цеха и посмотрел вокруг, потом повернулся к Ползунову. — А точно сии кирпичи от дождя не поползут?