— Верно, сие много дам из приличных семей за практику себе взяли. Думаю, что моё благословение на такую твою заботу о немощных и даровитых вполне прилично, — согласился с Агафьей Фёдор Ларионович.
— Благодарю, дядюшка, от всего сердца благодарю, — Агафья присела на стул напротив Бэра. — Могу я об одном ещё попросить?
— Ну… изволь… — Фёдор Ларионович с улыбкой посмотрел на племянницу. — Только ежели это с ещё каким-то мне неизвестным начинанием связано, то не обессудь, моего расположения тогда трудно будет отыскать по причине сокрытия от меня этих всех предприятий.
— Что вы, что вы, дядюшка! Да у меня и в мыслях нет что-то скрывать от вас! — Агафья помолчала и продолжила. — Дядюшка, дорогой, позвольте мне заводскую территорию посещать? У меня и сопровождение на то имеется.
— Сопровождение⁈
— Акулина, что при горной аптеке подвизалась у Модеста Петровича, она же может меня сопроводить для приличия… дабы соблюсти.
— Нет, так дело не пойдёт, — решительно ответил Фёдор Ларионович. — Что это за сопровождение такое, баба крестьянская и барышня из приличной семьи⁈ Нет и нет, даже не проси такого!
— А ежели мне на заводскую территорию нельзя ходить, так может в горной аптеке позволительно в саду помощь оказывать? И в лазаретной…
— Ну, это совсем иное дело, здесь ничего препятственного не наблюдаю.
— Благодарю, дядюшка, что на сию малость не воспрепятствовал, — Агафья встала, и вместе с ней поднялся со стула Фёдор Ларионович. — А вот про полковника Жаботинского… Разве с ним общественная школа приобретёт что-то? Дело-то ведь новое, а ежели правильно его опекать, так это ведь и государственная польза, верно?
— Агафьюшка, милая моя, позволь мне самому разбираться в делах государственного управления. Не забивай себе голову лишними размышлениями, да и вечер уже поздний…
— Спокойной ночи, дядюшка, — Агафья наклонила голову.
— Спокойной ночи, милая, спокойной ночи…
* * *
С утра в новом цехе уже стоял медный котёл и были доставлены все необходимые детали для сборки поршней. Я ещё раз обвёл взглядом нашу работу и остался доволен. Теперь предстояло убедить Бэра посетить стройку. И учитывая, что я узнал об отъезде полковника Жаботинского на Змеёвский рудник, сейчас было самое время для приглашения Фёдора Ларионовича.
Как и договорились я зашёл в горную аптеку, чтобы взять с собой в Канцелярию штабс-лекаря Рума. Модест Петрович был уже одет и давал какие-то распоряжения Акулине по текущим хозяйственным делам. Он повернулся ко мне:
— Иван Иванович, доброе утро!
— Утро доброе, Модест Петрович, как ваше расположение? На беседу настроены?
— Вполне настроен, — Рум кивнул Акулине, и она удалилась в лазаретную. — А вам не кажется, что нам пока не следует о протопопе Анемподисте Антоновиче с генерал-майором Бэром беседовать?
— Так мы о том и не будем говорить, — успокоил я Модеста Петровича. — Наше дело заводское, а здесь протопоп совершенно ни при чём.
— Как же ни при чём, ежели мы у него на приходе кассу организуем? Ведь перво-наперво Бэр про кассу спросить может, как бы нам в ситуации двусмысленной не оказаться-то…
— Это ничего страшного, мы скажем, что дело идёт, да заодно и про замысел наш о школе общественной изложим. Может это с богадельней вместе лучше всего и обсуждать.
— Так-то резоны имеются… — Рум надел пальто. — Ну так что же, идём?
— Идёмте, время не терпит…
Войдя в здание Канцелярии и пройдя в приёмную мы попросили секретаря доложить Бэру о нашем приходе. Секретарь юркнул в кабинет начальника и через короткое время вышел, кивнул нам проходить.
— Господа, что у вас за дело? — Бэр сидел за рабочим столом.
— Доброе утро, Фёдор Ларионович, нам надобно с вами обсудить дела текущие, — я прикрыл за собой дверь.
— А разве у вас нет других забот, как только меня посещать по вашим делам? — Бэр говорил несколько обще, но глаза смотрели внимательно и выжидающе.
— Прошу меня извинить, ваше превосходительство, — Модест Петрович сказал это несколько резко. — Мы изволим к вам по важным вопросам, которые и казённого ведомства коснуться могут.
— Да неужто с богадельней у вас не задалось? — притворно удивился Фёдор Ларионович.
— Фёдор Ларионович, с богадельней продвигается, хоть и не так быстро, как хотелось бы, — ответил я Бэру. — Здесь, конечно, время требуется, да отсутствие препятствий всевозможных.
— И что же за препятствия такие, ежели вам ко мне понадобилось приходить?
— Да с ними мы вас утруждать и не думали, — я посмотрел на штабс-лекаря, но тот молчал. — Ежели от вас на богадельню было одобрение, то остальные препятствия вполне решаемы, но… Дело ведь в том, что когда одно дело начинаешь, так к нему и другие начинают появляться, тоже… общественной значимости дела-то.
— Ну-ну, и что же это за дела такие?
— Так дела-то самые насущные, при благодеятельном расположении купца местного, Пуртова Прокофия Ильича, вздумалось нам учебный класс открыть при заводском посёлке. Нам же на завод мастера обученные грамоте требуются, а никого и нет по причине отсутствия школы. Вот Пуртов и изволил пожертвовать для сего начинания избу свою складскую бывшую. Да при избе той дабы обучались не только мастеровые, но и дети купеческие, а с ними и крестьянского происхождения дети.
— Так, а от меня вам чего надобно? Разве это я вам избу пожертвовал, вот с Пуртовым бы всё и обсуждали.
— Мы с ним уже всё обговорили и никаких трудностей не испытали, — проговорил негромко Модест Петрович.
— Ну вот и славно, что ж от меня-то вам надобно? — повторил свой вопрос Фёдор Ларионович.
— Наперво требуется об учительском составе сказать, — опять вступил я в разговор. — Здесь людей-то не так много, кого можно к сему делу пригласить…
— Вот вы и решили пригласить Агафью Михайловну, верно? — неожиданно прервал меня Бэр.
— Агафью… Агафью Михайловну? Так вам видно уже известно сие наше начинание?
— А как же, земля как говорится слухами полнится, да только до меня эти слухи отчего-то доходят раньше, чем вот вы изволили излагать, — немного раздражённо ответил Бэр.
— Фёдор Ларионович, вы извините, но сие объясняется не нашим нерадением, а чьими-то доношениями, — спокойно парировал я. — Мы вас побеспокоить решили только тогда, когда есть общие контуры дела, а не из-за пустых идей и предварительных разговоров.
— Такие идеи иногда требуется сразу обсуждать, ибо общественное обучение относится к духовному ведомству, а здесь совсем иной подход уже следует.
— Мы общественную школу организуем, духовное ведомство беспокоить нет никакой надобности, — быстро вставил Рум.
— Может вам так и показалось, да вот тогда вам следует вначале о сем порассуждать, а уж после начинать школы разные придумывать, — махнул рукой Фёдор Ларионович.
— Фёдор Ларионович, давайте мы одно дело с вами обговорим, тогда и остальное понятно станет? — я уже начинал жалеть, что взял с собой Модеста Петровича, хотя… хотя он в общем-то создавал необходимое напряжение для всей беседы.
— Ну так что ж за дело, ежели сообщение о вашем школьном начинании не есть предмет вашего прихода?
— Для школьных занятий надобно хотя бы два человека. Одному требуется проводить обучение детей, а другому с мужиками заводскими занятия проводить.
— Где же я вам таких людей порекомендую, ежели это не по горному ведомству проходит? — удивлённо вскинул брови Бэр.
— Да вот об этом и разговор. Модест Петрович к горнозаводской Канцелярии по лекарскому ведомству приписан, ему требуется ваше прямое разрешение на проведение занятий, дабы не возникло недоразумений служебных.
— А кто же тогда лекарской службой заведовать станет?
— Так разве мне требуется от службы-то отказываться? Здесь для занятий только время надобно отвести, а я уж сам распоряжусь по своим лекарским делам, дабы недочётов не возникло, — Рум проговорил это абсолютно уверенно.
— Специального документа я вам выдавать не стану, но и препятствовать не буду. Ежели со службой справляться будете, то проводите занятия, возражений на сей счёт не имею… А кто же вторым учителем у вас предполагается? Агафья Михайловна, я так понимаю, верно?
