— Нет, Прокофий Ильич, это не покупка, — повторила Агафья Михайловна. — И новостей о нашем уговоре по школе у меня тоже для вас пока не имеется, а вот… Вообще-то с пакетом сим я к вам по делу пришла, в прошлый раз как-то к слову не пришлось просто…

— Вы меня совершенно не разъяснили, а даже и совсем запутали, сударыня! — всплеснул руками Пуртов. — Что же за пакет такой, ежели ко мне дело с ним сложилось?

— Мне требуется сей пакет, и вот ещё… — она показала письмо, что было спрятано снизу под папкой-пакетом. — Сие в столицу, по двум адресатам доставить и лично передать надобно… Мне известно, что купеческая почта довольно скора на доставку и вполне надёжна. Так ли это?

— Ну… здесь ведь дело такое… — неопределённо помахал перед собой Прокофий Ильич своей широкой ладонью. — Это же не моя личная почтовая карета такие посылки осуществляет… Это же, так сказать, оплаты требует особой, а ежели скоро требуется доставить так…

— За оплату можете не беспокоиться, — решительно прервала его Агафья Михайловна. — Необходимые средства на сию доставку я вам выделю.

— Ну что же, тогда дело вполне решаемое, — Пуртов осторожно кашлянул в кулак. — Да ведь как раз завтра такая торговая поездка как раз кстати намечается.

— Замечательно. Значит решено?

— Не смею возражать, — усмехнулся Прокофий Ильич. — Тем более, что вы так говорите, что по словам вижу твёрдость вашего намерения, — он протянул руку. — Давайте ваш пакет и письмо, можете не беспокоиться, всё доставят в лучшем виде.

— Благодарю, — Агафья Михайловна передала папку-пакет и письмо, достала из бокового карманчика мягкий кошелёчек и открыв его передала Пуртову пять рублей серебром. — Такой оплаты достаточно будет?

— О! Да это даже с избытком, — сказал Прокофий Ильич, но деньги взял.

— Мне сие не главное, но чтобы посылка моя доставлена была как можно скорее. Могу я вашим словом заручиться об этом? — Агафья Михайловна внимательно посмотрела в лицо купца Пуртова.

— Можете на меня рассчитывать, — твёрдо уверил Прокофий Ильич. — Приложу все необходимые усилия и дам вам отчёт, как только получу известия о доставке.

— Нет, здесь мне требуется иной результат, — возразила Агафья Михайловна. — В письме я указала, чтобы после получения на следующий день записку на моё имя передали о получении. Прошу вас именно так дело организовать, тем более… — она показала глазами на переданные Пуртову деньги. — Тем более, что вы сами сейчас сказали, что сих средств достаточно и даже с избытком, вот этот самый избыток и пускай пойдёт на получение записки и тогда, как мне кажется, мы вполне будем спокойны обо всём деле. Поручитесь за сие?

— Что ж, не могу возражать, так и будет сделано, — улыбнулся Прокофий Ильич. — А вы, Агафья Михайловна, барышня разумная и решительная! Должен вам признаться, что почту за честь отдать вам на обучение дочку свою.

— Благодарю за добрые слова, но увольте меня, уважаемый Прокофий Ильич, от таких разговоров. Не следует в таком направлении беседу нам вести, дабы приличия сохранялись.

— Не сердитесь на меня, Агафья Михайловна, это я ведь от отеческой заботы говорю, а ведь известно, что отеческая забота порой с избытком изъясняется… — Прокофий Ильич наклонил голову в извинительном жесте.

— Хорошо, оставим это, — Агафья Михайловна помолчала и вдруг продолжила: — А вам, кстати говоря, по заботе такой отеческой не пришлось ещё на богадельню средствами участвовать?

— На богадельню? — Пуртов сделал удивлённое лицо.

— Ну да, на богадельню, — повторила Агафья Михайловна. — Разве с вами благочинный протопоп Анемподист Антонович беседу об этом не составил?

— Вы опять меня удивляете, уважаемая Агафья Михайловна! — воскликнул Прокофий Ильич. — О какой такой беседе вы говорите? Протопоп Анемподист Антонович ничего такого мне даже не намекал!

— Как же так? — удивилась в ответ Агафья Михайловна. — Да уже как две недели тому назад штабс-лекарь Модест Петрович Рум и Иван Иванович Ползунов договор составили с благочинным Анемподистом Антоновичем, что кассу при Петро-Павловской соборной церкви открывают, а Анемподист Антонович с купеческим сословием беседы составит о пополнении средствами сей кассы. Богадельню ведь думает Иван Иванович строить, да и Фёдор Ларионович сие дело одобрил.

— Вот вам крест, Агафья Михайловна! — Прокофий Ильич широким жестом перекрестился. — Ни сном ни духом не слыхивал о таком деле, от благочинного ли, или от кого другого! А ведь Анемподиста Антоновича я каждый день встречаю, ведь рядом он здесь до своего дома проходит, да в лавку ко мне нет-нет да заглядывает по мелочи прикупить разного хозяйственного скарбу-то.

— Ну… так может он просто не успел пока с вами беседу сию составить?.. — неуверенно предположила Агафья Михайловна. — Всё же множество может быть занятий у благочинного, верно? Может он пока с другими купцами беседовал, а до вас не дошёл ещё, а при посещении лавки посчитал невозможным такой важный разговор начинать?

— Эх, Агафья Михайловна, хотел бы я вас этими словами утвердить и успокоить, да только думается мне, что напрасно вы так на протопопа-то нашего полагаетесь, — Прокофий Ильич махнул рукой. — Нет, мне конечно не ведомо ничего о сем деле, но одно могу вам сказать совершенно точно, ежели к кому он и пошёл бы в первую голову, так это сюда, — Пуртов показал пальцем на пол перед собой. — При церквах наших, что при Знаменской, что при Богородицы Одигитрии, а старосты ведь из купеческих все, окромя его Петро-Павловской соборной. Так что ежели к кому он и ходит за средствами в первую голову, так это к нам, — без всяких сомнений проговорил Пуртов. — Да и по старшинству неприлично ходить к кому другому, ежели у двух церковных старост не побывал. Так что, уважаемая Агафья Михайловна, дело здесь не в каком-то протопоповском особом распорядке бесед.

— Так разве не благочестивое сие начинание? Мне думалось, что благочинный наперво пойдёт за средства для богадельни ходатайствовать…

— Так чай не Пимен он, не монах, чтобы ему за благочестием одним наблюдать. У протопопа семеро по лавкам дома сидят бездельниками, да жена на шее, а ещё и служба по духовному ведомству… Нет, здесь вам самим требуется полагаться на беседы, так оно надёжнее да и скорее что-то толковое выйдет… Вы уж на Анемподиста Антоновича-то не серчайте за сие, ему не сладко поди приходится-то, один для своих чад бездельных он кормилец, вот и ратует за церковную кассу, дабы с голоду не опухнуть… Одно могу вам точно изложить, что ежели какие средства в кассу пойдут, то протопоп наш хоть и нуждается, а без церемонии ничего не возьмёт, пока сами ему не выдадите. А вот ежели какое соглашение с ним имеется, то здесь он от своего не отстанет, всё что обещали с вас истребует в точности.

— Так, а Пимен, это старец ведь при церкви Знаменской, верно?

— Верно, — кивнул Прокофий Ильич. — Только он вам здесь малый помощник, ведь богадельня есть предприятие государственного попечения, даже ежели средства на неё и от пожертвований благочестивых собраны будут. А Пимену по его монашеству только окормлением духовным можно там будет заняться и ничего другого…

— Ну что же… — задумчиво проговорила Агафья Михайловна. — Видно и правда требуется нам самим сим делом управляться… А скажите, уважаемый Прокофий Ильич, супруги купеческие как к благочестивым делам расположены? Мне вот думалось с ними знакомство составить да комитет у нас дамский организовать. Вот ваша супруга, она бы разве в сей комитет общественного благочестивого попечения не пожелала бы вступить?

— Моя-то… — Пуртов помолчал, размышляя над вопросом Агафьи Михайловны. — Так может и пожелает, отчего же и не поучаствовать в деле христианского попечения… Да только каково содержание сего комитета планируется? Опять от купеческих пожертвований?

— Так может и к лучшему, ежели мы общественным комитетом такое дело проводить станем, ведь тогда и средствам пожертвованным надзор прямой составится, — не стала прямо отвечать на вопрос Пуртова Агафья Михайловна.