— Доброго здравия вам, Прокофий Ильич, — слегка наклонила голову Агафья.

— Слава богу, здоровье пока позволяет наставлять, а то ведь помру, а так и не обучу никого делу-то торговли честной, — Пуртов скорбно развёл руками. — Матушка-то моя всё девок рожает, а здесь ведь рука крепкая надобна, — он ещё раз глянул на работника и тот виновато заулыбался, а потом повернулся к подошедшей к прилавку Акулине и тихонько спросил: — Чего надобно? Из галантерейных товаров, или из хозяйственных?

Они заговорили с Акулиной, а Пуртов пригласил Агафью Михайловну присесть в заготовленное для дорогих гостей креслице:

— Прошу вас, сударыня Агафья Михайловна, креслице вот удобное и вашему положению приличествующее.

— Да что вы, Прокофий Ильич, я и дома за подготовкой к делам нашим школьным уже насиделась в креслицах-то, — отказалась Агафья. — Мне вот надобно с вами разъяснить, что и как по обучению имеется в… в избе вот этой, что вы пожелали под учебное дело выделить.

— Так, а разве Иван Иванович этим предметом заниматься сам не будет? — немного удивлённо спросил Пуртов.

— У Ивана Ивановича сейчас занятия имеются по заводской части, — спокойно разъяснила Агафья. — Да вам и самому сие ведомо, верно? Тем более, что обучение мы грамматикой начнём, а на то мои навыки и потребуются. А там далее посмотрим, как дело-то пойдёт.

— Вот, — весело воскликнул Пуртов. — Вот промысла Божиего и видно в сем действие! Я же говорю, что моя матушка мне всё девок рожает, да видно так и должно, ежели мужики-то все повывелись. Раз уж и на вашем высоком обществе такие активности женские имеются, то мне, видно, и подавно надобно старшую свою к делу торговому приучать.

— Ну, в первую голову я вам напомню, уважаемый Прокофий Ильич, что у нас и в государстве нынче матушка-императрица первый пример имеется сего, как вы изволили изъясниться, Божиего провидения.

— Это верно, здесь спорить никак с вами не смею, — наклонил голову Пуртов.

— А второе дело, это дочери вашей, сколько лет ей уже сейчас?

— Так пока девятый годок идёт, но смышлёная неимоверно, да строгая такая, вся в мою породу пошла, — заулыбался даже с какой-то нежностью в глазах Прокофий Ильич.

— И что же, грамоте она обучена у вас?

— Грамоту знает, на то мы её в Знаменскую церковь устраивали, где старец-то наш, Пимен, детишек немного обучал Закону Божию и чтению. Только он же сейчас зрением слабеть стал, потому только беседы и может проводить, да ежели большие в какой книге буквы, то немного и чтением продолжает для детишек заниматься… Я ж вначале думал дочку, как и все, на хозяйство определить, да после замуж отдать, чтобы в девках-то не сидела долго…

— Замуж? Так, а разве сейчас вы её замуж отдавать передумали что ли? Ну, когда подрастёт конечно, да в силу войдёт.

— Так отчего ж передумал-то, нет конечно! — махнул рукой Прокофий Ильич. — Да только после вторую, да третью моя матушка выдала, вот я и задумался. А ежели сына так и не станет, а кому тогда я торговлю свою передам? У дочки муж-то может и добрый человек будет, а ежели он к торговле не расположен, или просто дела ведёт без понимания моего хозяйства? Вот я и подумал, что пускай старшая грамоте обучится, а то ведь неровен час, что ей самой заведовать делами моими придётся.

— Очень мудрое рассуждение, — одобрила Агафья Михайловна слова Пуртова. — Да и сейчас вот, ежели мы школу открываем, так пускай она с другими детишками приходит на обучение. Модест Петрович Рум счёт и разные математические науки будет рассказывать, а это ведь самое главное в торговле, верно?

— Ну… как сказать, — Пуртов посмотрел в сторону работника, разговаривающего с Акулиной и показывающего ей на полку с хозяйственными товарами, потом повернулся к Агафье Михайловне. — Счёт, это само собой надобный навык в торговом деле, но без твёрдого разумения он пользы приносит немного. Здесь порядок больше требуется и… внимание. Да смелость ещё требуется, без неё никуда, дело-то наше торговое рисковое, а то и опасное бывает.

— Да уж, тогда дочке вашей непременно требуется знание хорошее предметов учебных, дабы ума гибкость приобрести.

— Так вот я о том и подумал, когда Иван Иваныч про школу-то заговорил. Мне оно конечно и для работников полезно будет кого-то обучить более хитрому исчислению, но для дочки-то моей в первую голову такое показалось полезным.

— А почему домашнее обучение не завели?

— Так здесь же здравое рассуждение прямое! — воскликнул Прокофий Ильич. — Ежели дома всё обучать, так и никакого жизненного понимания людей не получится, одно голое знание ведь только будет, да ещё и, вы уж только не принимайте на свой счёт, — Пуртов с извинением посмотрел на Агафью Михайловну. — Ещё и кисейная барышня в ней заведётся. А при торговле сие только вред принесёт. Человеков нужду надобно понимать и знать их подлость тоже надобно, дабы напрямую знать-то, а не из книжек одних домашних.

— Что ж, ваша правда, Прокофий Ильич, — Агафья Михайловна улыбнулась.

— А ведь знаете, Агафья Михайловна, — Пуртов хлопнул ладонью себе по коленке. — По мне так и хорошо, что вы обучением заниматься будете.

— Благодарю, — Агафья немного удивлённо посмотрела на купца.

— Да-да, не удивляйтесь, Агафья Михайловна, буду с вами в откровенности полной говорить, — убеждённо продолжил Пуртов. — Вы мне кажетесь барышней очень твёрдой и смелой, раз согласились здесь вот учительствовать.

— Благодарю и за эти слова, — кивнула Агафья. — Как мой покойный батюшка говорил, что надобно быть скромной, но твёрдой в делах, а в некоторых и терпение требуется проявить. Только ежели терпение пустое будет, то ничего доброго из того не выйдет. Ежели же терпение на дело какое применить, чтобы со всей твёрдостью делу следовать, то Господь всё поможет устроить и плоды добрые непременно будут стяжаться.

— А батюшка ваш разумением большим отличался как я вижу.

— Верно, мне он до сих пор наставлением остаётся, хотя и Фёдор Ларионович человек очень большого разумения и честности, а ведь он опекуном моим по батюшкиному завещанию сделался.

— Ну, тогда и супруга вам Господь пошлёт доброго, уж здесь можно быть в полной уверенности.

— Благодарю за добрые слова, но думаю, что сие не есть предмет нашего разговора, — твёрдо остановила рассуждения Пуртова Агафья.

— Прошу меня извинить, Агафья Михайловна, не серчайте, это я по отцовской заботливости разговорился видно, — быстро проговорил Прокофий Ильич. — Ну так что же с учебными начинаниями теперь? Когда нам затевать сие?

— Это надобно по устройству избы вашей выделяемой посмотреть. Имеются ли в ней лавки для учеников, да столы также требуются. И ещё необходимо доску учебную подготовить, — начала перечислять Агафья Михайловна необходимое для классного помещения оборудование.

— Эти моменты мы решим без больших затруднений, — Пуртов погладил свою бородку. — Вот только надобно нам сразу установить резоны для сего процесса, так сказать…

— Вы о чём это?

— Мне думается, что надобно купеческих детей на обучение брать без ограничения. Да я уже и говорил с некоторыми нашими торговыми людьми, и по оплате даже прикинул, — Прокофий Ильич довольно кашлянул.

— Так, а как же мы оплату сможем устанавливать, ежели крестьянские у нас обучаться будут? Им же оплату с купеческими невозможно осилить-то, — недоуменно посмотрела на Пуртова Агафья Михайловна.

— Так, а мы сделаем обучение такое, что купеческие и мастеровые оплату будут производить по разным категориям, а крестьянских так и быть, за милосердное попечение будем брать, — спокойно объяснил Пуртов.

— Это что же, выходит их по разным категориям и обучать требуете?

— Ни в коем разе, Агафья Михайловна, ни в коем разе! — возразил Пуртов. — Я же, ежели вам неизвестно сие, старостой при Знаменской нашей церкви числюсь, уже второй раз на трёхлетие избрался, а там раньше тоже думали школу приходскую организовывать.

— А что же не организовали?

— Так кружечного доходу в церкви никакого почти не имеется, а живёт она по благотворению нашего купеческого сословия, как и Одигитрии заступницы церковь-то. Но в Одигитриевской старостой иной человек, посему не моего попечения церковь та. А вот Знаменская как-то прикипела мне по сердцу, да и Пимен наш, старец-то, он вроде как духовным наставлением всегда горазд окормить, вот мне как-то по семейственному сия церковь в заботу и пришла, всем семейством в неё ходим.