На работу с автомобилями у меня ушёл практически весь день. Я устал и изгваздался. Под вечер заявился брат Михаила.

Стас долго стоял рядом, наблюдая за тем, как я работаю.

— И за это платят такие деньги? — недовольно поморщился он. — Я тоже могу кисточкой мазать, но мне никто не будет столько платить!

— У каждого свой путь, — философски заметил уставший до чёртиков я. Хотелось отдохнуть и поесть, а не разговоры разговаривать!

— Я считаю, что такие преференции одарённым несправедливы. Почему такие, как ты, зарабатывают больше, чем, например, я? Только из-за того, что у тебя есть дар? Чем я хуже тебя? — Говорил Стас это всё с весьма надменным видом, а в голосе звучали обида и вызов. Парень явно ожидал от меня резкого отпора. Пришёл поругаться? Хочет показать меня агрессором, чтобы потом пожаловаться брату?

— Возможно, и несправедливо. Вообще, в кастовом обществе глупо искать справедливость. У тебя есть отец, который обеспечивает тебя деньгами, и брат, готовый всегда помочь. У меня совсем никого нет, и помощи мне ждать неоткуда. Таких, как я, тысячи. И лишь у единиц есть дар. А остальным что делать? Ты считаешь это справедливым?

— Что? — Он вытаращил на меня глаза.

— Ну то, что у тебя есть всё, а многие даже мечтать об этом не могут! Это справедливо? — пояснил я свою мысль. А то взялся тут меня обвинять. Пусть сначала на себя посмотрит, золотой мальчик.

— Я не об этом! Плевать мне на всяких сироток. Не повезло им, мне-то какое дело?

— Ну так экстраполируй эту ситуацию! С чего ты взял, что мне не плевать на твои переживания, так же, как тебе плевать на сироток? — Я закончил последнюю руну на сегодня и начал прибирать за собой, аккуратно промывая каждую кисточку в специальном растворе, а потом вытирая её ветошью. Правило «Закончил — убери за собой» я старательно соблюдаю всю свою жизнь.

— Ты совсем зарвался, я смотрю! — Стас всё не унимался. — Тебе плевать на меня? Ты не охренел говорить такое?

— Стас! Чего ты от меня хочешь? Я делаю свою работу и зарабатываю деньги, причём не только для себя. Твоему брату неплохо перепадает.

— Да мне насрать на это. Меня бесит, когда всякие малолетки зарабатывают такие деньги, ничего не делая. Тебе просто повезло родиться с даром. Это нечестно.

— Стас, ты правда дурак или притворяешься? — не выдержал я. Всё-таки он меня достал. — Я тебе уже ответил. В мире нет справедливости. У тебя и так всё есть. С точки зрения любого жителя интерната, ты живёшь, как барин. Одет, обут, крыша над головой, деньги на развлечения, хорошее образование. Разве это справедливо? Уверен, половина людей в рабочем квартале мечтают жить, как ты.

— Да я работал от зари до зари и всё равно не получал столько! — Лицо парня покраснело, голос стал срываться на визг. Не знаю, что его задело в моих словах, скорее, сам себя накрутил.

— Чем я могу тебе помочь? — обернулся я к нему, снимая спецовку.

— Исчезнуть из мастерской! — сквозь зубы процедил он. — Навсегда. Чтоб глаза мои тебя не видели.

— И чем это поможет? Михаил потеряет кучу денег, как минимум, пару тысяч рублей за лето. Думаю, и тебе перепадает с этих денег. Так что, мне исчезнуть? — Я пошёл на Стаса, который стоял прямо в дверях. Мне ещё бумаги заполнять на компьютере, а делал я это в кабинете Михаила. — Так что, скажешь Михаилу, что ты меня выгнал, и завтра я могу не приходить? — Я приблизился к нему практически вплотную и заглянул в пылающие злобой глаза.

— Нет, — с усилием выдавил Стас, отступая в сторону.

Выйдя в коридор, я обернулся. Жалко мне этого паренька. Встречал я подобных людей. Озлобленных на весь мир. Удивлённых, что, оказывается, никому до них нет никакого дела, и никто не стремится им помочь и возвысить. Спиваются такие, как правило, жалуясь всем встречным и поперечным и заканчивая свою жизнь в бедности, обвиняя в этом всех, кроме самих себя.

— Стас, загляни к нам в интернат. Посмотри, как живут дети. Донашивая друг за другом одежду и ни на что не надеясь в этом мире. У них нет родителей, которые могут купить одежду, нет никого. Но мало кто из них считает, что мир несправедлив. Они радуются малому, и многие счастливы, просто заработав рубль честным трудом и купив себе мороженое и бутылку сладкой воды.

Не знаю, удалось ли мне до него достучаться, но злость в глазах Стаса сменилась задумчивостью. Вообще, не моё дело — воспитывать взрослого парня. Тем более, у этого-то нянек хватает. Пусть они им и занимаются.

В интернате Савва сидел за столом и учил уроки. На следующей неделе у нас целых два экзамена, так что все ученики старательно готовились.

— Как там твой отец? — отвлёк я его от учёбы. Всё-таки неделя прошла.

— Отлично! Спасибо большое — твоё внушение на него подействовало. Пока не пьёт, держится, — в голосе Саввы, когда он говорил об отце, слышались тепло и нежность. Рано парень повзрослел.

— Что там его приятели?

— Большинство разбежались, — на лице парня появилась злорадная улыбка, — особенно, когда он попросил их скинуться на его лечение. Теперь шарахаются от него, как от чумного. Правда, отец сильно расстроился. Не ожидал такого.

— Это хорошо. Ему будет легче не пить.

— Да, но он и так держится. Сильно напуган. Ты ему такого нарассказывал, даже мне страшно стало.

— Я в конце августа переезжаю в Нижний Новгород. Там хорошая магическая школа. Поехали со мной? И отца бери. Ему будет очень полезно сменить круг общения.

— Да я бы с радостью, — Савва посмурнел, — но отца так просто не отпустят. Надо разрешение из княжеской канцелярии, а его получить непросто. Мы же работные люди.

— Подожди, — остановил его я и принялся ворошить свою память.

Точно! Крепостное право здесь отменили почти триста лет назад, но люди по-прежнему были приписаны к княжествам. Это одарённые и купцы могли перемещаться по своему желанию, а вот работные люди и «подлые» горожане таких привилегий были лишены. Им свой переезд необходимо было обосновывать и получать разрешение не только на выезд, но и на въезд в другое княжество. Конечно, речь не шла о туризме. Путешествовать по империи ты мог сколько угодно и куда угодно, но вот сменить работу и место жительства так просто не получится.

— Ты как одарённый можешь поступить в школу магии, обустроиться, найти работу и тогда уже вызвать отца. В этом случае тебе чинить препоны не будут. Закон такое разрешает, — нашёл я выход.

— Для этого надо найти работу. А кому я такой нужен?

— Думаю, в любой клинике Нижнего тебя с руками оторвут, — не согласился я с ним.

— И сколько мне будут платить? У меня пока ни образования, ничего! К тому же, я боюсь отца одного оставлять. Даже на месяц, — добавил Савва.

— Тогда, — задумался я, прикидывая свой бюджет. Вроде уже неплохо заработал и вполне могу себе позволить выделить деньги Савве, — ищи целителя или что ты там хотел? Клинику? Денег я дам.

— Правда? — У Саввы на глаза снова навернулись слёзы. Ну что за дурацкая привычка — чуть что, плакать?

— Да, я вполне уже могу себе это позволить. И на твою учёбу к сентябрю наберу. Предлагаю сделать так. В начале августа ты кладёшь отца в клинику. Он там пробудет несколько недель. Мы съездим пока в Нижний. Подадим документы, найдём тебе жилье, поищем работу.

— Спасибо! — не дал мне закончить Савва. — Спасибо большое! Я готов хоть сейчас принести тебе клятву на крови!

— Нет, — остановил его я, — во-первых, я не дворянин, а во-вторых — мне клятва на крови не нужна. Когда получу дворянство, присягнёшь мне как вассал или просто заключим договор. Возьму тебя официально на работу.

— Договорились! Я тогда буду пока искать клинику, — Савва, окрылённый, начал быстро ходить по комнате.

— Как сдадим экзамены, засядешь за медицинские учебники. Хорошо бы тебе найти какого-нибудь преподавателя. Целительство — это не голая энергия, здесь очень важно понимание, что ты делаешь и зачем. Повышай уровень своего мастерства и обязательно, знаний.

— Вот только… — Савва резко остановился, и его взгляд погрустнел.