СОЗДАН ПРЕДМЕТ: копьё с костяным наконечником
КАЧЕСТВО: среднее
Чешуйчатые пластины болотного охотника собрал и отсортировал. Самые крупные — размером с ладонь, толстые, прочные. Проткнул их каменным шилом — тот еще квест, связал сухожилиями, сделал что-то вроде нагрудника. Тяжеловато, но надёжно.
Из более мелких пластин сделал наплечники и поножи. Получилось грубо, криво, но функционально.
СОЗДАН ПРЕДМЕТ: чешуйчатая броня
КАЧЕСТВО: низкое
— Да пошла ты, — не, ну правда. — Давай теперь ещё скажи, что надо сразу мифриловую кольчугу сковать.
И, главное, моя прелесть…
Лук. Я делал его больше недели, хоть и с перерывами, подбирая правильное дерево, вымачивая, сгибая, обрабатывая. Результат — боевой лук длиной с мой рост, с тетивой из сплетённых сухожилий. Не английский длинный лук, конечно, но для примитивного оружия — вполне. Самое слабое место, собственно, тетива — после двух-трех выстрелов растягивалась, иногда рвалась. Но это было сильно лучше варианта с лианами или полосками кожи.
СОЗДАН ПРЕДМЕТ: охотничий лук
КАЧЕСТВО: среднее
НАВЫК ПОВЫШЕН: РЕМЕСЛО УР. 5 → УР. 6
ПОЛУЧЕНА СЛУЧАЙНАЯ СПОСОБНОСТЬ: ПОНИМАНИЕ
Инстинктивное понимание, как устроены предметы и механизмы, видите их слабые и сильные стороны.
Опять не совсем то… ну да ладно, не всю жизнь ведь в лесу жить… или всю?
Стрелы. Выяснилось, что делать стрелы — это охренеть какая долгая работа. Найти прямые ветки нужной толщины. Обстругать их до относительно ровного состояния. Сделать оперение из перьев (которые ещё надо собрать, а птицы здесь, сволочи, летают высоко и не хотят умирать от моих камней). Прикрепить наконечники. Проверить баланс. Двадцать штук, с каменными наконечниками и оперением из перьев самых плохо летающих птиц, похожих на индюков. Не идеально ровные, но летели терпимо. Протестировал на дереве с десяти метров — половина попала куда целился, половина — рядом. Для начала сойдёт.
На конец следующей недели я всё-таки собрался.
Не потому что стал смелее или решительнее. Просто запасы еды подходили к концу, а ловушки в последние дни приносили только мелочь — пару «белок» и одного тощего зайца. То ли звери поумнели, то ли я выбил всю интересную дичь в округе. Нужно было расширять территорию охоты, а заодно — посмотреть, что там вообще за пределами моего уютного уголка леса.
И сегодня утром, когда я в очередной раз нашёл причину остаться — «надо же докоптить мясо, оно само себя не закоптит» — что-то внутри щёлкнуло.
— Хватит, — сказал я вслух, и голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Либо ты идёшь, либо признай, что ты трусливое чмо, и живи с этим.
Вариант «трусливое чмо» не устраивал по целому ряду причин.
Собрался быстро — за последние дни я отточил этот процесс до автоматизма. Копьё — за спину, на перевязь из кожи. Булава на поясе. Нож там же. Сумка с припасами: вяленое мясо, копчёная рыба, орехи, тыквенная фляга с водой. На плечах — что-то вроде накидки из сшитых шкур, защищающей от холода и мелкого дождя. Выглядел я, наверное, как бомж-косплеер на средневековой ярмарке. Как бомж после месячного запоя, с ожерельем из клыков на шее и шрамами по всему телу. Но, во всяком случае, это было необычно. Местами даже стильно.
И когда наконец решился — небо разродилось таким ливнем, что впору было строить ковчег.
— Ну охренеть теперь, — сказал я, глядя на стену воды за пределами укрытия. — Вселенная, ты издеваешься?
Вселенная не ответила. Зато ответил гром — раскатисто, с оттяжкой, будто специально подчёркивая иронию момента.
Пришлось ждать ещё два дня, пока земля подсохнет настолько, чтобы не утонуть в первой же луже. За это время я успел: починить три ловушки, сделать запасной нож, съесть половину припасов от нервов и трижды передумать насчёт разведки.
Но на третий день после дождя небо было чистым, солнце светило приветливо, а желудок требовал новых впечатлений. Или хотя бы новой еды — запасы истощались.
— Ладно, — сказал я, взваливая на плечо сумку с припасами. — Сегодня точно иду. Без вариантов.
Охотничий инстинкт привычно сканировал окрестности. Мелочь шуршала в кустах, птицы — или что-то птицеподобное — щебетали в кронах. Ничего крупного и опасного поблизости.
Я двинулся на восток — туда, где лес, по моим наблюдениям, становился реже. Почему на восток? Да хрен его знает, если честно. Просто там лес казался реже, а значит — больше шансов найти что-то интересное. Реку, дорогу, деревню. Хоть что-нибудь, кроме бесконечных деревьев и тварей, желающих меня сожрать.
Утро выдалось пасмурным. Серые облака затянули небо, скрыв обе луны и местное солнце. Воздух пах сыростью и прелыми листьями. Где-то вдали каркало что-то птицеподобное.
В последний раз оглядел лагерь — мой дом на протяжении месяца. Коптильня, сушилка, погреб с припасами. Укрытие, которое строил своими руками. Ловушки, расставленные вокруг.
— Ну, — сказал я, — пока, хата. Если повезёт — вернусь. Если не повезёт… ну, тогда какая разница.
И двинулся в путь.
Первые часы прошли спокойно.
Я шёл через лес, стараясь придерживаться направления на восток. Без компаса это было непросто, но Поиск следа помогал — я научился ориентироваться по мху на деревьях, по направлению ветвей, по десятку других мелких признаков.
Таланты работали фоном, фиксируя живность вокруг. Мелочь — грызуны, птицы, какие-то насекомоподобные твари — не представляла угрозы и пряталась при моём приближении. Пару раз я засёк что-то покрупнее — размером с собаку, — но оно держалось на расстоянии, не проявляя агрессии.
Один раз… Что-то большое. Очень большое. И очень, очень злое.
Направление — со стороны глубокого леса, откуда я пока не ходил. Расстояние — метров триста, может, чуть больше. Приближается.
Я замер, всматриваясь в заросли. Деревья там росли гуще, стволы толще. Между ними что-то двигалось — что-то настолько огромное, что ветки ломались, как спички.
Идентификация не срабатывала — слишком далеко. Но инстинкт орал во всю глотку: «БЕГИ, СУКА, БЕГИ!»
Я послушался инстинкта.
Рванул поглубже в заросли, не оглядываясь. За спиной раздался рёв — низкий, утробный, от которого листья на деревьях задрожали. А потом — треск. Что-то ломало деревья. Не обходило, не огибало — ломало нахрен.
— Вот хрена мне дома не сиделось, — злобно шипел я на бегу, перепрыгивая корни и петляя между стволами.
Тварь не преследовала — слава неведомым богам этого мира. Просто прошла мимо, оставив за собой дорожку из сломанных деревьев и примятой земли. Когда я вернулся назад, меня трясло. Не от страха — ну ладно, не только от страха — а от осознания масштабов опасности.
Что это было? Динозавр? Дракон? Местный аналог Годзиллы? Судя по уведенной картине — типа того.
Ствол толщиной метра в два, переломанный пополам. Верхняя часть валялась в стороне, корни торчали из земли, как спутанные волосы. Кора содрана, древесина изгрызена. На земле — следы борьбы: глубокие борозды, вырванные куски земли, кровь.
