Я схватил копьё и выскочил из укрытия.

В утреннем тумане, метрах в тридцати, стояла тварь.

Сначала подумал, что это медведь. Размер примерно тот же — метра два в холке, массивное тело, мощные лапы. Но потом туман чуть рассеялся, и я увидел детали.

Не, не медведь.

Тело было покрыто не шерстью, а чем-то вроде чешуйчатых пластин — тёмно-зелёных, с металлическим отблеском. Голова вытянутая, крокодилья, с пастью, полной зубов. Шесть глаз — три пары, расположенные по бокам морды — светились тусклым жёлтым светом. Хвост — длинный, толстый, с костяным шипом на конце.

Идентификация фауны выдала информацию:

БОЛОТНЫЙ ОХОТНИК

Опасен. Слабые места: глаза, брюхо. Сильные стороны: броня, скорость рывка, мощный укус.

— Пиздец, — констатировал я очевидное.

Тварь заметила меня. Шесть глаз сфокусировались, пасть приоткрылась, обнажая ряды зубов. Из горла донёсся низкий, вибрирующий рык.

Бежать? Некуда. Эта хрень была между мной и единственным путём отступления. Да и судя по описанию — догонит в два счёта.

Прятаться? Поздно. На дерево залезть не успею.

Оставалось одно — драться.

— Ну давай, ящерица переросток, — прохрипел я, поднимая копьё. — Посмотрим, кто кого.

Болотный охотник не стал ждать приглашения.

Он рванул с места так быстро, что я едва успел среагировать. Тонна чешуйчатой смерти неслась на меня, разинув пасть, и единственное, что оставалось делать — откатиться в сторону.

Челюсти клацнули в сантиметре от моего плеча. Тварь пронеслась мимо, её хвост хлестнул по воздуху, едва не снеся мне голову.

Я вскочил, развернулся, выставил копьё.

Охотник уже разворачивался для новой атаки. Быстрый, слишком быстрый для такой туши. Пластины на его теле сверкали в утреннем свете.

Он снова атаковал — на этот раз не в лоб, а с фланга, пытаясь обойти моё копьё. Я отступил, ткнул наконечником в морду. Попал — но кремень скользнул по чешуе, не пробив.

— Да бля…

Хвост ударил сбоку. Не успел увернуться — костяной шип полоснул по рёбрам, прорвав остатки футболки и кожу под ней. Боль вспыхнула, горячая и яркая.

Меня отбросило в сторону. Я покатился по земле, каким-то чудом не выпустив копьё, и тут же вскочил. Тварь уже была рядом, пасть распахнута.

Копьё пошло вперёд — инстинктивно, не раздумывая. Наконечник вошёл в открытую пасть, пробил мягкое нёбо.

Охотник взревел — оглушительно, с брызгами крови и слюны. Дёрнул головой, вырывая копьё из моих рук. Древко торчало из его пасти, как гигантская зубочистка.

Всё, бля, приплыли.

Тварь мотала головой, пытаясь избавиться от копья. Кровь текла из пасти, но это её только разозлило. Шесть глаз пылали яростью.

Булава. Где булава?

В укрытии. В двадцати метрах. Слишком далеко.

Нож на поясе. Каменный нож. Против этой махины — как зубочистка против носорога.

Охотник наконец выплюнул копьё — сломанное, с погнутым наконечником. И снова двинулся ко мне.

Я пятился, лихорадочно соображая. Слабые места — глаза, брюхо. Глаза высоко, до них не достать. Брюхо… брюхо внизу, защищённое лапами.

Скотина приближалась медленно, видимо, стала осторожнее после удара в пасть. Я продолжал отступать, пока спина не упёрлась в дерево.

Тупик.

Зверь остановился в паре метров, разглядывая меня своими шестью глазами. Из раненой пасти капала кровь. Низкий рык вибрировал в воздухе.

И тут я заметил камень.

Тот самый, которым я колол орехи. Тяжёлый, размером с два кулака, с острыми краями. Лежал в паре шагов справа.

Тварь прыгнула.

Я рухнул вниз, перекатился, схватил камень. Охотник врезался в дерево — ствол затрещал, посыпалась кора. Я вскочил, размахнулся и швырнул камень в ближайший глаз.

Попал.

Глаз лопнул с мерзким чавканьем. Тварь взвыла, дёрнулась, на секунду потеряла ориентацию.

Секунда — это было всё, что мне нужно.

Я рванул к укрытию, схватил булаву, развернулся.

Зверь уже оправился. Пять глаз — один вытек, из глазницы текла мутная жидкость — смотрели на меня с удвоенной яростью. Из пасти вырвался рёв, от которого заложило уши.

Он атаковал снова — теперь уже не прыжком, а размашистым ударом лапы. Когти — каждый длиной с мой палец — просвистели в воздухе.

Удалось отступить, но недостаточно быстро. Когти зацепили руку, оставив три глубокие борозды от плеча до локтя. Кровь хлынула, заливая рукоять булавы.

Боль была…ну, болезненной, но в целом выносимой. Рука онемела, но пальцы держали оружие.

Живём, значит.

Булава пошла вниз — туда, куда целился с самого начала. В переднюю лапу, в сустав, где пластины расходились. Кости хрустнули, тварь взвизгнула и осела на повреждённую конечность.

Ударил снова. И ещё раз. И ещё.

Охотник отмахивался, щёлкал челюстями, бил хвостом. Уворачивался как мог, получая удары — по рёбрам, по ногам, по уже раненой руке. Каждый удар — новая вспышка боли.

Но продолжал бить.

Булава врезалась в морду — раз, другой. Камни, вбитые в утолщение, рвали чешую, дробили кость. Тварь ревела, истекала кровью, слабела.

Наконец — решающий удар.

Я собрал все оставшиеся силы и обрушил булаву на голову охотника. Прямо между глазами. Туда, где пластины сходились и были тоньше всего.

Хруст. Глухой, мокрый звук.

Тварь дёрнулась, издала какой-то булькающий звук — и рухнула.

Я стоял над ней, шатаясь, едва держась на ногах. Булава выскользнула из онемевших пальцев. Кровь — моя и её — была везде.

— Сдохла, сука, — прохрипел я. — Наконец-то сдохла…

И мир поплыл.

Я упал на колени, потом завалился на бок. Боль пульсировала во всём теле — руке, рёбрах, ноге, которую тоже зацепило где-то в процессе. Перед глазами плясали чёрные точки.

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН

ДОСТУПНО РАСПРЕДЕЛЕНИЕ: 10 ОЧКОВ ХАРАКТЕРИСТИК

ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «УБИЙЦА ЧУДОВИЩ»

Вы победили существо, которое по всем законам логики должно было вас убить. Как вы это сделали? Мы до сих пор в шоке. Серьёзно, это было… впечатляюще. Глупо, безрассудно и почти самоубийственно, но впечатляюще.

НАГРАДА: +1 ко всем характеристикам

НАВЫКИ ПОВЫШЕНЫ:

БЛИЖНИЙ БОЙ УР. 2 → УР. 3

ПОЛУЧЕНА СЛУЧАЙНАЯ СПОСОБНОСТЬ: ЧУВСТВО РАССТОЯНИЯ

Инстинктивное понимание наиболее эффективной дистанции для атаки — своей и противника

— Два уровня, — прошептал я, чувствуя, как сознание уплывает. — Неплохо…

Регенерация уже работала — я ощущал знакомое тепло в ранах. Но потеря крови была слишком большой. Мне нужно было… нужно было…

Темнота.

Солнце стояло высоко — значит, прошло несколько часов. Я лежал в луже подсохшей крови, рядом с тушей убитой твари.

Но я был жив.

Регенерация творила чудеса. Раны на руке уже затянулись розовой кожей — не полностью, но кровотечение остановилось. Рёбра всё ещё болели, но терпимо. Нога… нога была в порядке, только синяк размером с тарелку.

Кое-как поднялся, опираясь на булаву. Доковылял до ручья, упал на колени и пил, пил, пил, пока не затошнило.

Потом вернулся к лагерю и рухнул на лежанку.

Следующие часы я провёл в полузабытьи. Просыпался, пил воду, съедал что-нибудь из запасов, снова отключался. Регенерация жрала ресурсы со страшной силой, но работала — каждый раз, просыпаясь, я чувствовал себя чуть лучше.

Ночью уже смог нормально встать и осмотреть себя.

Рука — четыре параллельных шрама от плеча до локтя. Уродливые, но зажившие.

Бок — шрам от хвоста, тоже зажил.

Нога — синяк пожелтел, почти не болит.

— Ну, — сказал я, разглядывая своё отражение в воде ручья, — теперь точно похож на бывалого охотника. Или на жертву пыток.

Туша болотного охотника всё ещё лежала у лагеря. Уже начала пахнуть — не сильно, но заметно. Надо было разделать или оттащить подальше.

Выбрал разделку, конечно же. И не пожалел… вру, конечно. Пожалел, и не раз.