Она застыла статуей и попыталась проанализировать его поведение. Точно он экстрасенс! Он просто знает, что будет, потому у него все получается. Или Пашка просто умный?

В реальность ее вернул звон разбитого стекла, и Ольга повернула голову к источнику звука: толстая старуха в выцветшей шляпке с вуалью разбила стекло приемного пункта клюкой и орала:

— Верните мне мои деньги, сволочи!

Она продолжила колотить в дверь, поскольку в стекло было не пролезть, но внутри либо никого не было, либо сотрудницы попрятались и не спешили выходить.

К толпе подошли два милиционера, один свистнул — все прыснули в стороны, старуха-виновница беспорядка забыла про артроз и врезалась в толпу кегельным шаром.

Милиционер, что без свистка, объявил:

— Расходимся! Все документы и деньги изъяты, помещение опечатано! Там никого нет.

Вот оно как. Настроение Ольги скакнуло вверх, и серый мир раскрасился весенними красками: трава и листья стали изумрудными, гвоздики в руках продавщицы — алыми, одежда людей — яркой и праздничной. Этот милиционер разбил Ольгины страхи, они упали к ногам осколками.

Ошалело улыбаясь, она не шагала — летела на работу, напевая себе под нос, и встречные прохожие ей улыбались.

На работу она пришла минута в минуту. Гайде, отвечавшая на телефонный звонок, повесила трубку и спросила:

— Что с тобой? Миллион в лотерею выиграла?

— Да! — полыхнула счастьем Ольга. — Я продала акции, как вы и советовали с Пашкой, а сегодня «МММ», похоже, закрыли! Представляешь?

— Правильный выбор! А на что ты потратишь заработанные деньги? Акции «Газпрома» купишь, как мы решили?

Ольга мотнула головой.

— Нет. Хотим с Васей домик на дачном участке построить маленький.

— Зачем он тебе? — удивилась Гайде.

Ольга задумалась. Это была Васина идея, ей просто нравилось представлять, как здорово будет пить чай на веранде под стрекотание кузнечиков и звон цикад, просыпаться от птичьего многоголосья… Тут смородина, тут малина, здесь черешня и инжир. А так урожай она собрать не успевала, все воры утаскивали еще зеленым, и сторож с огромными собаками не спасал. Еще Вася предлагал построить курятник и свинарник, но до этого вряд ли дойдет.

— Ну, земля — это здорово, — ответила она. — Шашлык можно пожарить.

— Участок чей, твой, до свадьбы купленный? — осторожно поинтересовалась Гайде и пробудила страх, от которого Оля пыталась отгородиться: — Рома на него может претендовать? Вы на раздел имущества подавали?

Ольга посмотрела на нее жалобно и уронила:

— Нет.

Настроение рухнуло в бездну. Накатило бессилие, предвкушение жуткой нервотрепки, когда проще умереть, чем бороться. Она до сих пор боялась бывшего мужа.

— То есть он в любой момент может подать на раздел, отсудить часть квартиры и дачный участок? Вместе с новым домиком.

— И что делать? — прошептала Ольга.

— Подать на раздел, попросить его отказаться от имущества, взамен отказавшись от алиментов. Или отдать участок и пусть отстанет. Ему есть где жить?

Оля мотнула головой.

— Плохо. Надо с юристами советоваться. Если ему жить негде, точно выделят долю в квартире, и он будет иметь полное право там жить. И Василию ты не сказала?

Оля опять помотала головой. Ей было неприятно обсуждать эту тему с кем бы то ни было, в том числе с ним. Осознание, что все-таки придется ему открыться, вгоняло ее в уныние, она не собиралась подавать на раздел и воевать с Ромой, а хотела его поскорее забыть навсегда! Как же все-таки жестока жизнь!

— Надо сказать, — посоветовала Гайде, глядя на коллегу с сочувствием. — Если затянешь, будет хуже.

Пришла первая посетительница, и стало не до разговоров. Но у Оли сегодня все падало из рук, она то радовалась, то грустила, то боялась, не в силах предсказать реакцию Василия. Единственный человек мог ей помочь и что-то посоветовать — Пашка. Потому в три дня, когда он должен вернуться из школы, Оля ему позвонила, но никто не ответил.

Потом ответила Наташка, сказала, что он пошел смотреть помещение для бизнеса и когда вернется, неизвестно. В пять, шесть и семь Пашки все еще не было, и чем дальше, тем большую потребность в разговоре она чувствовала. Необходимость раздела имущества отодвинулась на второй план, оставался один вопрос: как отреагирует Вася? Он же ничего не знает! А вдруг он уже дома, полез за акциями и нашел доллары? Он обрадовался или взбесился?

С работы Оля отпросилась пораньше и поехала домой. Тряслась в переполненном автобусе и то смеялась, то обливалась холодным потом. И как Пашка не боится влезать в такие страшные дела, где столько денег крутится и могут убить?

Домой она идти боялась и прежде обошла четырехэтажку, убедилась, что свет в их квартире не горит. Зашла в подъезд и услышала писк в ласточкином гнезде, весенний такой писк, извещающий, что скоро лето.

Открыв дверь, она осторожно, как воришка, переступила порог собственной квартиры… Не собственной. Это квартира и Романа тоже, и этот кошмар не отпустит ее до конца дней.

Сердце заколотилось, Ольгу бросило в жар. Скинув туфли, с замирающим сердцем она проверила антресоль — а вдруг Василий в панике уже побывал здесь? Нет, вот он, сверток с долларами, на месте.

Потом она позвонила Пашке. Трубку взяла Наташа и позвала его. И вот наконец его взрослый голос:

— Мама, что случилось?

— Ты знаешь, да? Началось!

— Что началось? — встревожился он, потом рассмеялся и продолжил: — Погромы? Этнические чистки?

— Все бы тебе шутить! Пункты «МММ» закрыли! Все опечатали, акции не продают и не покупают! Откуда ты знал?

— Я не знал, предполагал, потому что это логично и закономерно.

Ольга спросила осторожно:

— Может, у тебя дар? Снятся сны о будущем или что-то такое…

Пашка рассмеялся.

— Да какой дар, мама! Просто логика. Как и акции «Газпрома», на которые все охотятся — это намек, что надо брать.

«Ну их, эти акции, страшно», — подумала Ольга.

— А что еще логично? — осторожно спросила она.

— Что мы не будем так плохо жить постоянно. Со временем все наладится, и люди начнут богатеть, видики, телевизоры покупать. Машины. Василий как отреагировал?

— Он еще не приехал. Как всегда, приедет в десять весь в мыле.

— Все будет хорошо.

— Спасибо тебе, Паша! Если бы не ты, я никогда бы на такое не решилась!

Ей казалось, что ему будет важна ее похвала — после того, как они с Васей Пашкины доводы раскатали и отказались слушать. А если бы он не попытался еще раз?

— Очень рад, что получилось тебе помочь. Держи меня в курсе, что у вас и как.

Никак не хотелось его отпускать, Пашкин голос подбадривал, давал сил.

— Мне все равно страшно. Вдруг он озвереет от того, что я полезла, ничего не сказав ему? Он такой, правильный.

— Он человек? Да. Любой человек на руках тебя носить станет за то, что ты спасла его от разорения!

С улицы донесся знакомый рокот мотора, и у Оли сжалось сердце. Потом рокот чуть стих — «Волга» поворачивала во двор. Сейчас начнется…

— Он приехал. Можно я не буду класть трубку, так спокойнее?

— Да пожалуйста. Я на линии и рад, что все у тебя хорошо.

Клацнула дверь, и с порога донесся Васин раздраженный голос:

— Оля, ты шо опять дверь не закрыла на замок?

Она пошла к нему, как на плаху. Василий был мрачнее тучи, хмурился и сопел, аж спрятаться захотелось, язык не поворачивался спросить, знает он или нет. Молча скинув обувь, он прошел на балкон, достал бутылку вина из партии, что Оля отправляла маме, откупорил и приложился к горлышку, вытер рот рукавом и рухнул на диван, вперившись в потолок.

— Включи телевизор. Мы разорены! Мавроди арестовали, шо теперь будет? — Он готов был расплакаться, его губы дрожали.

По телевизору показывали толпы людей, осаждающие пункты продажи акций. Ведущая сказала:

— Сергей Мавроди призывает прекратить беспредел! Он уверен, шо, если люди выйдут на улицы, можно как-то повлиять на правительство.