— Цветет черемуха — к похолоданию, — пропела Наташка. — Давай на мопеде. Только он не вывезет двоих. На горку пешком поднимемся, туда, где АТП, а оттуда — вниз и вниз.

— Ладно.

Я катил мопед в горку, Наташка порхала вокруг бабочкой, пела. На меня ее обаяние, по идее, действовать не должно, потому я отмечал, что голос у нее и правда приятный. И вообще, у нее есть все данные, чтобы стать хорошей актрисой и без моего подарка. Мой подарок — скорее ноша, чем благо, ведь надо контролировать каждый свой шаг. Пока Наташка на виду, буду ее тормозить, но перед ее отъездом придется с ней серьезно поговорить.

Мы миновали дома, вышли к бетонному забору, поравнялись с воротами АТП, где было написано мелом: «Сдаем в аренду производственные помещения».

Наверняка это не только промасленные, залитые ядовитыми жидкостями цеха, но и админкорпус, и санчасть, и бог весть что еще! Но главное — тут выделена большая мощность электричества, и тестомес будет работать, и пекарный шкаф целиком. К тому же отсюда до дома Лялиных метров триста, им не надо будет переезжать, все под рукой.

— Эй, ты чего? — спросила Натка.

Я молча заглянул на КПП — там было пусто. Неудивительно, воскресенье же. Завтра обязательно позвоню.

Ежедневник, подаренный дрэком, я все время носил с собой. Достав из рюкзака, открыл его и записал телефонный номер.

Школьное утро понедельника началось с того, что, пока мы ждали географичку под дверью кабинета, подошла наша классная, Еленочка, и сказала:

— Паша, давай отойдем на пару слов.

Одноклассники с любопытством уставились на меня, я кивнул им и ответил классной:

— Давайте.

Далеко идти не пришлось, мы просто переместились к соседнему окну. Воцарившаяся тишина свидетельствовала о том, что всем очень любопытно, что же от меня понадобилось учительнице.

Еленочка перешла сразу к делу, прошептала:

— Паша, я ездила в «Лукоморье», узнавала, сколько будет стоить выпускной. — Она замолчала, вопросительно уставилась на меня.

— И что вам сказали? — так же шепотом ответил я, ожидая какой-то подвох.

— Десять долларов с человека! — произнесла она с ужасом и опять замолчала.

— И-и?

— Ты уверен, что сможешь это все оплатить?

— Вы могли бы узнать заодно, свободен ли зал 25-го июня. Дед уже все оплатил, столик забронирован! Так сказать, абонемент куплен. Все одноклассники и учителя будут гулять бесплатно, родителям придется раскошелиться и заплатить за себя, но получится меньше десяти долларов, три-пять, нужно заранее согласовать меню. Никаких подвохов и подводных камней нет!

Она шумно выдохнула. Сумма не укладывалась у нее в голове. Но не говорить же, что мне ничего это не стоило, выпускной в ресторане — приятный бонус за то, что я сделал только потому, что иначе слишком многие пострадали бы.

— Вы могли бы поехать вместе со мной, когда я предлагал, — продолжил я. — И все обсудили бы на месте. Но прежде мне нужны списки родителей, готовых за себя заплатить.

Еленочка свела брови у переносицы — ей не нравилось заниматься делами класса, это было для нее лишними хлопотами.

— Вообще, в идеале, нам неплохо бы поехать туда уже со списком участников мероприятия. Кстати, дедушка тоже обещал быть вместо моего отца. Сотрудники «Лукоморья» не откажут, если присоединятся еще несколько человек. Когда зал и так оплачен, лишние тридцать долларов заведению не помешают.

— Я вовсе не к тому, — сказала Еленочка. — Просто не слишком ли легкомысленно платить наперед? Вдруг они деньги возьмут, но в самый последний момент нам откажут? И останемся мы без денег, без выпускного и с испорченным настроением.

Ну почему все пытаются заразить меня сомнениями?

— Понимаю, время такое. Никто никому не может ничего гарантировать, — улыбнулся я. — Поверьте, все будет на высшем уровне. Но вы правы, может начаться землетрясение, наводнение, заведение может сгореть, и тогда мы все потеряем. Давайте все-таки съездим туда вместе.

Видя, что она все равно не верит, я добавил:

— Геннадия Константиновича возьмем.

— Но там хозяева — грузины! — испуганно проговорила Еленочка.

— И что? Они хотят заработать не деньги, а плохую репутацию?

В этот момент пришла географичка, открыла класс, я позвал ее:

— Карина Георгиевна!

Географичка посмотрела на нас. На нее налетел Карась, забрал сумку, журнал и с важным видом понес в класс.

— Нам нужна ваша помощь! — уточнил я, и географичка направилась к нам.

Еленочка надулась, я объяснил так, чтобы выдавать ее сомнения:

— Вы не могли бы поехать с нами в «Лукоморье», помочь согласовать меню на будущий выпускной? Вы ведь тоже званы, а никто лучше вас не разбирается в грузинской кухне.

Кариночка — наполовину грузинка, муж у нее грузин, они — явное доказательство того, что грузины не страшные и людей не едят.

— Спасибо за приглашение, — расплылась в улыбке географичка. — Конечно я поеду, скажите только когда. Возьму у мужа машину, на ней и выдвинемся. Там его земляк работает, хороший ресторан!

— Спасибо, — буркнула Еленочка и ответила на мой вопросительный взгляд: — Списки будут к выходным. В субботу поедем.

Ну наконец-то появится какая-то определенность. Сегодня домой я вряд ли попаду: договорился после уроков смотреть помещения АТП. Бизнес должен расширяться. Оборудованное помещение и шкаф, работающий на полную мощность, должны оптимизировать производство, сперва — облегчить труд Вероники, потом, к лету — увеличить объемы.

Конкретную цену мне по телефону не озвучили, сказали, от тридцати до двухсот тысяч, уверили, что для пекарни помещение непременно найдется. Но раз уж я взялся за дело, нужно узнать, какие сейчас требования для таких помещений, а это нужно уточнять либо у Гайде, либо в СЭС. Сейчас требования мало кто выполняет, но со временем будут закручивать гайки, и придется соответствовать. Но к тому моменту надеюсь построить что-то конкретно для таких задач.

Если бы дело происходило в будущем, когда на каждый чих нужен сертификат, я бы долго советовался с Вероникой, потянет ли она это производство; бегая по инстанциям, она потеряет время, ведь без бумажек никак нельзя, а их нужен целый ворох.

Сейчас производства у кого в доме, у кого в гараже и так будет еще несколько лет, а вопрос с недостатком мощности люди решают, бросая кабель в обход счетчика и воруя электроэнергию.

Страна напоминала богатыря, лишившегося чувств, на теле которого пировали паразиты. Меня-прошлого это не заботило. Память взрослого подсказала, что, когда поступил и тем более пошел служить, ситуация предстала во всей красе, и ничего сделать было нельзя! Все дороги, кроме одной, вели либо на тот свет, либо в наркодиспансер. Единственный способ выжить — абстрагироваться, не замечать, что живешь в бутафорском царстве, где главное — не работа, а отчеты. Но как ни огораживайся, тебя снова и снова возят мордой по дерьму.

Теперь у меня есть козыри и мощная поддержка. Против меня будет не стая даже — море гиен, и нужно основательно подготовиться. Потому что не сила в правде, а правда в силе: у кого ресурса больше, тот и прав.

И вот я снова заглядываю в обшарпанную будку сторожа. Стекла такие грязные, что не видно, есть ли там кто-то. Пришлось стучать. Ко мне тотчас вылетел плешивый мужичок, который выглядел, как эта будка. Следом с лаем и визгом выбежала стая дворняг, взяла меня в кольцо, самая мелкая скалилась и норовила ухватить за штанину.

Думал про гиен — ну вот тебе.

— А ну фу! Фу! Пошли вон! — заорал сторож и, жутко матерясь, схватил дрын, который был приготовлен, видимо, специально, чтобы гонять мелких агрессоров.

Жутко матеря собак и меня, сторож принялся отгонять шавок, все разбежались, кроме самого мелкого. И ведь не пнешь — пришибить можно. Его пнул сторож — пес отлетел, визжа недорезанным кабаном и матеря сторожа по-собачьи.

— Маленькие собачки такие злые, потому что концентрированные, — пошутил я.