– Нам нужна посуда с сердечками? – Вайст останавливается у продуктового гипермаркета и выглядит так, будто решает вопрос жизни и смерти. Я вновь умиляюсь, но быстро одергиваю себя. Дурацкий комментарий Сью очевидно возымел эффект в преддверии дня любви, но это совершенно не к месту.

– Я бы сказала, что нужна, но будет проще украсить обычную, в целях экономии.

– Ты права. – Я робею от внезапной похвалы и остро нуждаюсь в пощечине, напоминая себе, где я и с кем. Что со мной такое?..

К счастью, Деймон целиком и полностью погружен в свои мысли и не замечает моего странного поведения.

Два дня подготовки пролетают незаметно. Студенты потрясающе справляются с тем, чтобы превратить леску, цветную бумагу и скотч в красивые гирлянды с сердечками, которые после развешивают по коридорам университета с тем же энтузиазмом. Они испытывают тот же детский восторг, что и Деймон, – мне не остается ничего, кроме как проникнуться этими же чувствами. К третьему дню даже я смеюсь и восторгаюсь нашими стараниями, что окупаются похвалой на утренних планерках и радостными студентами, витающими на крыльях влюбленности к, – о боже, – учебному процессу. Как оказалось, не только мы с Деймоном снизили градус насыщенности занятий, другие преподаватели тоже позволили ребятам расслабиться в эти пару дней на своих лекциях, любезно напоминая, что после придется “отрабатывать” материал.

Сегодня нам с Вайстом предстояло оформить спортивный зал – последнее и самое важное перед завтрашним балом. Увы, на этот раз подмогу ждать было неоткуда: литры кофе и мучного обязаны стать заменой.

– У вас там уже репетиция бала? – Сью смеется, вручая мне четыре стаканчика кофе с собой и целый пакет ароматных булок, из-за которых мой рот мгновенно предвкушает почувствовать их вкус, выделяя слюну. Я сглатываю, прежде чем ответить.

– Почти. Мы остались вдвоем против спортивного зала, у нас практически нет шансов, Сью… – Я запрокидываю голову, борясь с желанием завыть, как волчица на луну.

– Я могу заглянуть к вам после смены, если вы не против. – Она выглядит смущенной своим предложением, а у меня загораются глаза от счастья.

– Против?! Мы мечтаем о помощи! Буквально! – Сьюзи хватается за уши и смеется, я понимаю, что даже не заметила собственный крик.

– Вот это да, ты черлидершей не была случайно? – Она хохочет так заразительно, что я и сама не могу сдержаться.

– Не-а, но у меня была практика в детском саду, когда я училась.

– Да уж, с мелкотней без баса тяжело.

Мы смеемся, но осознание текучести времени хлещет по щекам. Я прощаюсь, уныло плетясь до спортивного зала, и единственное, что не дает мне расклеиться перед тяжелым для меня физическим и моральным трудом, – булки. Хрустящие и ароматные, в одну из которых по приходу я вгрызаюсь, как голодный зверь, агрессивно жуя и настраиваясь на работу.

– Боже, ты неделю не ела? – Деймон издает смешок, отпивая свой кофе и заглядывая в крафтовый пакет с маслянистыми следами. – Сэндвич мой где? – Садится рядом, не отводя от меня выжидающего взгляда.

– Забыла. – Корчу извиняющуюся мордашку, Вайст усмехается и качает головой, отворачиваясь.

– Этой тонной сахара можно неделю питаться, ты в курсе, что это вредно для серТФА? – Я запихиваю в его говорящий рот свой надкусанный круассан, и Вайст переводит на меня ошарашенный взгляд.

– Жуй-жуй, глотай. – Деловито киваю, пока он вытаскивает изо рта предмет своих возмущений.

– Ты всунула мне в рот свой слюнявый круассан, Де Касто? – Он тычет им мне в лицо, будто не я его раньше держала в руке и, вообще-то, ела.

– Ешь.

– Слюнявый?!

– Ешь!

– Я не ем сладкое.

– Я на него сейчас плюну и засуну тебе в рот, Вайст.

Бегая по моему лицу глазами, он, вероятно, выискивает в нем нотки серьезности – а они есть! Ну, я бы не плевала, конечно, но впихнула бы эту булку ему в рот обязательно. Он здоровый, большой парень, что ему будет от одной?!

Видимо, смирившись со своей участью, Деймон кусает сладость, запивая своим кофе, и молча гипнотизирует пол спортивного зала, на котором мы сидим.

 Довольная собой, я киваю и делаю глоток латте, невольно вспоминая, с каким удовольствием этот привереда доедал за мной обеды в колледже. Он был вечно голодный, а я объедалась уже на половине того, что нам подавали. Я смущаюсь, понимая, что сладкое он и правда всегда оставлял на подносе… Я вынудила его?

Ну… да, Никки: именно это ты и сделала. Стыдно становится сразу, но я не успеваю принести извинений.

– Вкусно. Если не думать о том, что он побывал в твоем вонючем рте.

Мгновение я перевариваю его слова, в следующее – луплю его ладошками везде, куда достаю. Деймон хохочет, заваливаясь набок и накрывает голову руками, чтобы не получить затрещину, но я знаю его слабые места. Сажусь на его ноги, фиксируя их своими бедрами, и щекочу.

– Ах, рот у меня вонючий? – Он извивается, как уж на сковороде, задыхаясь от смеха. Я мучаю его всего пару минут, сдается он слишком быстро.

– Все, все-е-е! – садится, хватая пальцами за плечи, чем буквально обездвиживает меня.

Пару секунд мы оба тяжело дышим, смотря друг на друга с улыбками на лицах. Его очки криво сидят на переносице, а волосы торчат в разные стороны, создавая абсолютный хаос на неизменно аккуратном лице. Я сгибаю руку и поправляю очки, его хватка слабеет, а улыбка медленно сползает с губ. Мы оба прочищаем горло и отстраняемся – на дурачества совсем нет времени, но это поднимает настрой. Работы предстоит много.

Мы возимся с идиотским папье-маше, пытаясь закрепить его на потолке, все утро. Пусть они ничего не весят, но держать их высоко поднятыми руками, вообще-то, больно! Зато к обеду он усыпан сердечками разных размеров и высоты – выглядит объемно и так мило, что я делаю с десяток фото на память. Студенты усердно вырезали буквы для любовных цитат на стены, а теперь я с тем же рвением – отклеиваю дурацкие бумажки двустороннего скотча с их задней части, пока Деймон выверено и по уровню крепит их к стене. Выставление света и колонок, которые из года в год создают выпускникам праздничную атмосферу – тоже не легкая задача, и почему-то именно сейчас нам не хватает целого метра фонариков, чтобы пустить вдоль стены. Деймон героически отправляется на их поиски в подсобку с хламом, где никогда и ничего невозможно найти вот уже много лет – этим с нами поделился предыдущий преподаватель физкультуры перед уходом на пенсию. Прикинув, что Вайст задержится там надолго, я обвожу глазами зал в поисках того, чем могла бы заняться: на глаза попадаются гирлянды с вырезанными сердечками.

Дотащив стремянку в угол зала – я планирую пустить гирлянду на леске по потолку до противоположной стены, – забираюсь до середины лестницы, только потом понимая, что следовало разуться. Она и без того неустойчива, а на мне ботфорты со скользкой подошвой. Боже, я очень зря полезла вешать эти бумажные гирлянды без Деймона. Не хватало еще расшибить голову о пол. Он возвращается из подсобки с коробкой в руках, но, завидя меня, бросает ту на пол и бежит ко мне. Только в этот момент я понимаю, что стремянка накренилась и мое лицо вот-вот и вправду встретится с полом. Поразительная интуиция, Де Касто, лучше бы стояла на месте и не пыталась спуститься без помощи.

Я стараюсь удержать равновесие, но нога соскальзывает и выходит лишь ускорить собственное падение. Деймон оказывается рядом. Оглушительный треск ткани мешается с таким же громким звуком падения стремянки. Я чувствую крепкую хватку на талии, а мое лицо встречается с твердым, но теплым прессом Вайста. В кулаках я сжимаю ткань его футболки.

Медленно звуки вокруг приходят в норму, и я больше не слышу собственного сердцебиения в ушах. Отстраняясь, выпускаю из пальцев ткань и невольно склоняю голову набок, приоткрыв рот в изумлении. Он постоянно ходит в свободных футболках и свитшотах, чтобы прятать такое тело? Это богохульство! Если бы у меня был такой пресс, я носила бы исключительно топы с открытым пузом даже в минус двадцать!