Ждал так долго, тебе веря.

Чувства сильно поумеря,

Приходилось вновь, опять

Днем и ночью утешать.

Обещаниями кормила,

Но меня не убедила.

Сколько можно?

Языкаста!

Никки, где же моя Паста?

– Деймон?…

Аромат гортензий, роз и пышных пионов окутывал цветочный магазинчик, доставшийся Лав в наследство от бабушки. Праздник святого Валентина всегда был загруженным днем для любого флориста. Галантные молодые люди в строгих пальто, робкие подростки с влюбленными глазами и солидные мужчины в возрасте – все они заставляли звенеть колокольчик на двери и переступали порог, чтобы приобрести символ своих чувств и порадовать любимых.

Лав стояла за прилавком, неустанно и с мастерством формировала композиции, вкладывая в каждую частичку души, когда завибрировал телефон. На лице заиграла улыбка – наверное, Филипп хотел уточнить время свидания.

Когда выдалась свободная минутка, она пробежалась глазами по строчкам сообщения. Однако, оно оказалось неожиданно хлестким:

«Лав, нам нужно расстаться. Понимаю, что сейчас не самый подходящий момент, но тянуть не хочу. Найди кого-нибудь получше меня. С 14 февраля».

Мир сузился до размеров экрана. Улыбка померкла, звон колокольчика доносился будто издалека, а роза, которую она держала в руке, кольнула шипом подушечку большого пальца. Вечер, который Лав выстраивала в голове, как картинку из романтического фильма, превратился в драму. А недавно начавшиеся отношения обернулись прахом.

– Можете сделать что-то простое, но изящное? – сказал седовласый мужчина с мягким взглядом. – Для моей жены. Мы двадцать три года вместе.

Лав кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Пальцы ее дрожали, упаковочная бумага то и дело рвалась, а душу затапливало разочарование.

Она продала еще пару букетов, натянуто улыбаясь входящим покупателям, а потом поняла, что больше не может быть соучастницей этого праздника, когда ее собственное сердце разбито.

Продолжая терпеливо выполнять работу, она мечтала лишь об одном – чтобы цветочная лавка, наконец, опустела. И как только это произошло, она схватила пальто и выбежала на улицу, закрыв магазин на перерыв.

Холодный февральский воздух отрезвлял голову, наполняя легкие, и заставлял Лав прятать нос в воротник, мелкие снежинки запутывались в золотисто-рыжих кудрях, выглядывающих из-под шапки, а на ресницах замерзали непрошеные слезы.

Медленно ступая по оживленным улицам, Лав смотрела под ноги, не желая поднимать глаза на пестрые витрины, украшенные валентинками и алыми сердцами. Добравшись до парка, она направилась к павильону своей любимой кофейни в городе, в которую начала захаживать несколько месяцев назад.

Когда очередь разбежалась, она заказала ванильный раф.

Молодой человек на вид лет двадцати семи, с каштановыми аккуратно уложенными волосами и спокойными умиротворяющими глазами вдруг взглянул на нее и нахмурился.

– С вас ничего, – мягко произнес он, всматриваясь в ее заплаканное лицо.

Сейчас меньше всего Лав хотелось жалости к себе. Поспешно вытерев со щек слезы, она быстро пробормотала:

– Нет, не надо. Я оплачу.

– Этот кофе продается сегодня только тем, у кого праздник, – с легкой и подбадривающей улыбкой сказал он.

В его голосе не было снисхождения, а лишь понимание.

– И раз уж я не могу вам его продать – я вам его подарю.

Лав знала, что он привирает и таким образом просто пытается уговорить ее согласиться. Она выдохнула, белое облачко пара растворилось в холодном воздухе.

– Хорошо, спасибо, – сдалась девушка.

Во время ожидания заказа она отрешенно оглядывалась по сторонам. В февральский полдень улицы были до отказа заполнены людьми. День святого Валентина пришелся на выходной, и подростки сновали небольшими группками по обочинам, обмениваясь открытками и весело хихикая. Многочисленные парочки прогуливались до ближайших ресторанов и кофеен, одинокие мужчины наводняли помещения магазинов с ювелирными украшениями и кондитерские, вынося оттуда пестрые коробки со сладостями. Девушки с искрящимися глазами выбегали из такси, спеша на свидания. Сегодня Лав могла бы быть одной из них, но судьба распорядилась иначе. Совсем рядом стоял молодой паренек с нежными белыми розами, вероятно, школьник. Лав мгновенно узнала букет, а потом и самого парня – утром она собрала композицию для него в своей лавке. Губы девушки невольно растянулись в слабой улыбке.

Лав очнулась, когда ее почти невесомо похлопали по плечу. Она обернулась, ей протянули стаканчик с кофе и небольшую стеклянную банку, украшенную сердечками, наполовину заполненную маленькими свертками бумаги.

– Вытянете одно. Для настроения, – улыбнулся симпатичный бариста.

Отказывать было неудобно, и Лав подцепила пальцами одну из записок-предсказаний и не глядя сунула ее в карман пальто. Читать она не стала.

Лав устроилась на свободной лавочке недалеко от павильона. Аромат напитка бодрил ее, тепло стаканчика согревало руки. Глаза снова остановились на школьнике, ожидающем свою спутницу под старинным чугунным фонарем. Непроизвольно Лав начала наблюдать за ним. Ей захотелось посмотреть на счастливицу, которой достанется этот чудесный букет. Несколькими часами ранее она вложила в него свою душу, когда, как ей казалось, она еще верила в любовь.

– Он уже давно здесь, – донесся голос баристы.

Лав обернулась. Молодой мужчина чуть высунулся из окошка и оперся локтями на раму, скрестив руки. Крупные снежинки, раздуваемые легким ветерком, приземлялись на его каштановые волосы, напоминающие цвет кофейных зерен, и на темно-синий кашемировый свитер. Мужчина тоже наблюдал за ожидающим вторую половинку школьником.

Лав столкнулась робким взглядом с коричными глазами бариста и промолчала.

Минула четверть часа, стаканчик с напитком опустел, а с небес медленно посыпались крупные хлопья снега. Паренек все еще пребывал в ожидании. Скользя по его лицу, Лав заметила невысказанную тревогу и зарождающуюся печаль. В его глазах все еще таилась, но будто уже угасала надежда. Он то и дело беспомощно смотрел на телефон, а затем в толпу, пытаясь отыскать там знакомый силуэт, но терпел неудачу.

Прождав еще минут пять, он тяжело выдохнул и направился к павильону с кофе. Забрав напиток, присел на свободный край лавочки рядом с Лав и положил собранный ею букет между ними.

Лав поглядела на розы и поймала себя на мысли, что ей очень захотелось, чтобы владелица этих цветов скорее получила их, ее собственные старания оказались не напрасны, и все закончилось хорошо, а любовь – победила. Чувство ответственности за паренька, возникшее по обыкновенной случайности, побудило ее заговорить с ним.

Выждав несколько мгновений, Лав не удержалась и вдруг повернулась к школьнику.

– Долго ждешь? – участливо поинтересовалась она.

– Да, – он горько усмехнулся. – Пару часов. Кажется, она не придет, а я уж думал, что я ей… Ну, знаете… Нравлюсь.

– Давно вы вместе?

– Это должно было стать нашим первым свиданием.

Ей стало грустно от того, что еще одно сердце сегодня разбито.

Внезапно он подхватил букет и нацелился поместить его в урну рядом с лавочкой. Видимо, неосторожные слова Лав стали для него последней каплей. Не стоило встревать. Но уже было поздно. И теперь она желала попытаться спасти хотя бы букет, свое маленькое красивое творение.

– Не надо, пожалуйста, – вдруг вырвалось у Лав. – Подари лучше другой девушке. Ей будет приятно, и розы не пострадают.

– Вам? – оживился он.

– О, нет, спасибо. У меня… не праздничное настроение.

Устремив взгляд на прохожих, она надеялась отыскать в толпе какую-нибудь одинокую школьницу.

– Можно ей, – предложила Лав, заметив прелестную юную девчушку с белоснежными волосами, кутавшуюся в мягкий голубой шарф.