– А где та парочка? Неужели мы так долго целовались? – удивился он.

– Сбежали с поля боя, – попыталась улыбнуться я. Губы едва шевелились. Я вся застыла, не зная, что делать дальше и как себя вести. Яков же выглядел непринужденно – будто его совсем не смутило то, что между нами произошло.

– Ну что ж… Значит, наше прикрытие сработало. Я не слишком тебя напугал? – Яков коснулся пальцами моей шапки, провел по щеке. – Запаниковал и ничего лучше не придумал.

– Хочешь сказать, ты не планировал это с самого начала?

– Может, и планировал, – хитро улыбнулся Яков, сжал мою руку, сунул ее в карман пальто и пошел дальше, будто ничего не произошло. – И рад, что ты не сопротивлялась. Было бы неудобно, если б та парочка прибежала разбираться, а ты уже колотишь меня за вторжение в личное пространство.

– Мог бы и предупредить. Взял да и украл… мой первый поцелуй.

– Черт… Действительно первый?

– Первый осознанный… Если исключить детские эксперименты, – смутилась я. О прошлых случаях, еще из школьной жизни, вспоминать не хотелось. Неумело, криво, без чувств… Называть это реальными поцелуями у меня язык не поворачивался. После них не колотилось сердечко, как после этого спонтанного соприкосновения губ с Яковом.

– Теперь я обязан на тебе жениться? Моя мама будет в шоке от новости.

– Ага. Особенно когда расскажешь нашу историю знакомства. Кстати об этом… – Мы уже почти подошли к общаге, оставалось всего несколько кварталов. Увы, свидание подходило к концу, поэтому пришла пора признаваться. – Я не собиралась прыгать. Просто хотела посмотреть на льдины под мостом. Мне нравится, как замерзают каналы в Питере, так что… никакая я не самоубийца.

– А я, получается, никакой не герой? – протянул Яков, впрочем, без особого удивления. – Ожидаемо. Не похожа ты на человека, который может так сделать.

– Слишком жизнерадостная и милая?

– Слишком дурацкая. Не знаю, что должно было случиться, чтоб ты не наплевала на это и не пошла дальше искать приключения. В городе еще столько пешеходников, которые нужно перебежать на красный, столько несбитых машин, какие уж тут мосты, – хохотнул Яков.

Ну вот, зря боялась признаваться. Он и так понял.

– Хотя вообще рад это слышать, – признался он. Мы свернули во двор, чтобы подойти ближе ко входу в общежитие. – В мире должны быть спонтанные девушки вроде тебя. Кто не пытается распланировать все заранее, разочароваться и испугаться.

Кажется, он опять говорил о своей бывшей. Или в целом? Крепко же она его приложила своим отказом…

– Поедем завтра в Карелию? – брякнула я. – Зимой там красиво.

Яков усмехнулся и вытащил наши руки. Подходила пора прощаться.

– Вряд ли, Милана. В понедельник учеба, а я не из тех, кто пропускает пары. Да и в целом… может, мне тоже не хватает спонтанности, чтобы вот так взять и куда-то сорваться. Но я хотя бы честно и сразу об этом говорю.

– Ты тоже спонтанный, – заметила я. Мы остановились в ста метрах от входа, чтобы не привлекать внимания. Еще сто метров могли бы пройти за руку… Почему так грустно от мысли, что сейчас я навсегда расстанусь с человеком, которого утром даже не знала? – Внезапно спас меня сегодня. Ты же не знал, что я просто чокнутая, любящая залипать на застывшие реки. Так что ты – настоящий герой.

Яков усмехнулся и поправил свою розовую шапку. Быстро стемнело, и во дворе, где есть всего несколько фонарей, приколоченных к домам, это особенно ощущалось. В вечерних сумерках Яков выглядел еще привлекательнее, свет красиво ложился на его гладкое лицо и подчеркивал скулы, губы… Когда я еще с кем-нибудь смогу поцеловаться? Будет ли мое сердце биться так же сильно, как сегодня?

– Классный день, – выдохнул Яков. – Я бы не отказался проводить так каждое четырнадцатое февраля.

– Да… Жаль, что мы сейчас разойдемся и больше никогда не встретимся.

Я опустила глаза. Как же по-дурацки все вышло. Такой чудесный день с таким скомканным финалом. Необычное свидание, странные подарки, эта нервная забота от Якова, первый поцелуй…

– Я был прав, – внезапно сказал он, и я подняла глаза. – Ты вообще не понимаешь мужских намеков.

– В смысле?

– В таком смысле, балбеска. Сейчас мне нужно бежать. Не хочу опаздывать, я ж не ты. Но завтра, где-то часа в два… я планирую пройти мимо того же места, где сегодня встретил чокнутую самоубийцу. И если случится чудо, и ты не опоздаешь…

– Не опоздаю! – прервала его я. – Буду там без пяти два!

– Ну посмотрим-посмотрим, – улыбнулся Яков. – В крайнем случае, может, я и готов подождать тебя немного. Скажем, четыре минуточки. Но не больше!

Я улыбалась уже не скрываясь. Яков притянул меня к себе, позволил еще раз вдохнуть его невероятный запах, взглянуть в ледяные глаза. Может, если эти глаза будут рядом даже летом, я не так буду скучать по зимнему Питеру?

– До завтра, Милана. Не опаздывай. Я уже придумал план на следующее антисвидание.

– Боги, ты снова переспала с ним? – если бы закатывание глаз позволило увидеть собственный мозг, Деймон сделал бы именно это.

– Откуда ты… Что я пропустила?

– Ничего.

Опоздать на ежедневную планерку в частном университете Петера все равно, что подписать себе смертный приговор. Особенно в понедельник. Да, ничего крайне важного на них никогда не говорят (что вообще может происходить такого в стенах университета каждый день?), но для миссис Тонсворд это не имеет значения. Ее ежедневные утренние «лекции» к прослушиванию – обязательны. Точка.

И я не опоздала бы, не напиши мне прошлой ночью Ноэл. Назойливые бывшие – это отвратительно, но когда у тебя нет времени на интрижки, быстрый секс с ними – не грех, верно? Разок.

Ну, пару раз…

Ладно, даже каждую неделю не грех, если никого другого рядом нет! Я так считаю.

– Долго ты будешь делать вид, что слушаешь ее? – Деймон усмехается, вторя моему шепоту.

– Так не терпится посплетничать? – теперь мой черед попытаться разглядеть свои извилины.

– Он предложил мне кини.

– Кини? Это что? – обожаю его недоумевающее лицо.

– Я тоже не поняла. Спросила, готовить мне попкорн или идти бриться, пока он едет.

Деймон прыснул со смеху после секундного раздумья, привлекая внимание буквально всего педагогического состава университета. Ректор закатила глаза, продолжая вещать тем, кто все еще слушал ее – в отличие от нас. Чувствую, надвигается хорошая взбучка после планерки.

– Попкорна у тебя дома, я так понимаю, не оказалось? – Вайст ухмыляется, сдерживая порыв рассмеяться в голос, чем вызывает у меня приступ тихого заговорщического хохота.

– Эта твоя способность понимать, когда я занимаюсь сексом – просто ужасна, Деймон.

– Да что ты! Попробуй смотреть на себя в зеркало хотя бы раз в день. Перед выходом из дома, как вариант. – Он тычет пальцем на мою грудь.

Я опускаю взгляд на свою блузку и понимаю, что верхние пуговицы застегнуты кое-как. Ну… да, детективом быть не обязательно.

– Душный.

– Блудница.

Мы хихикаем в последний раз, пытаясь все-таки хоть немного послушать нудную миссис Тонсворд, но она уже заканчивает планерку. О чем она вообще была? Тонсворд, разумеется, спросит, о чем шла речь – такова ее натура, а наш с Вайстом удел – быть ею взбученными. Каждый. Божий. День. Жаловаться мы перестали, когда поняли: к нам двоим она относится как к собственным студентам, которые каким-то чудом старше и, не менее волшебным образом, стали ее коллегами. Ну… такова судьба. Студенты любят молодых преподавателей, а преподаем мы хорошо.

Меня часто благодарят за привитую к литературе любовь – даже те, кто, казалось бы, к книгам не подойдут никогда в жизни. А Деймон даже меня заставил бегать по утрам. По собственной воле!

– Вайст, Де Касто, задержитесь на минуту. – Мы переглядываемся: тот самый тон. Чего и следовало ожидать.