Когда в кабинете остаемся только мы трое, миссис Тонсворд склоняет голову набок и упирает руки в бока, глядя на нас снисходительным взглядом своих холодных глаз. Сжатые в тонкую полоску губы размыкаются, и ее голос звучит под стать взгляду:

– Вы двое, – она тычет в нас пальцем по очереди, и мы виновато опускаем глаза в пол, это всегда смягчает ее гнев, – будете ответственными в этом году за День святого Валентина. Можете взять себе в помощь волонтеров среди студентов, но только тех, чья успеваемость позволяет. Спортивный зал, коридоры и аудитории должны отражать атмосферу праздника, но, сами понимаете, бюджет ограничен – сходите в бухгалтерию, вам выпишут чек. Вопросы?

Хочется спросить, за что нам все это, но и без того ясно – мы единственные, кто еще не на пенсии и может себе позволить заставить студентов на паре вырезать бумажные сердечки вместо проведения лекции: наши предметы не профильные.

– В спортивном зале будет мероприятие? – Деймон корчит задумчивую мордашку, и миссис Тонсворд едва сдерживает себя, чтобы не отвесить ему затрещину. Я предусмотрительно молчу – чтобы самой ненароком не попасть под раздачу.

– Вы хоть иногда, господи боже мой, слушайте, что я говорю! Зачем я, по-вашему, провожу эти планерки?! – Вот и я не понимаю. Зачем она их проводит каждый день? – В спортивном зале четырнадцатого февраля, в восемнадцать ноль-ноль, состоится бал по случаю Дня святого Валентина.

– Но университет никогда не проводил празднования в этот день. – Вырывается у меня случайно, но я не могу сдержать удивления. День святого Валентина? Студенты всегда обменивались валентинками, да, но в университете это был обычный учебный день. Каждый год.

– Мы проводили опрос среди студентов. Этот праздник, наряду с Хэллоуином, они хотят праздновать в университете: проведение данного мероприятия должно положительно повлиять на настрой студентов и их успеваемость соответственно. Педагогический состав согласился с проведением этого… эксперимента. Вы такие блаженные, – она закатывает глаза, глядя на нас, и показательно вздыхает.

– Хотите сказать, у нас на подготовку четыре дня? – Деймон тоже неплохо корчит мордашку изумления и недовольства.

– Уж сколько есть. Вайст, вы можете перенести занятия для своих студентов.

– А что делать мне? Я планировала тестирования на этой неделе.

– Проведите после праздника, студенты не опечалятся. – Миссис Тонсворд небрежно взмахивает рукой, будто это пустяк какой-то.

Нет, я, конечно, понимаю, что литература для студентов экономических и финансовых направлений не особенно важна, но я подготовила такую красивую презентацию с игровой механикой! Может, тесты миссис Тонсворд и скучные, но мои студенты обожают! Хочется скорчить рожицу подобно Деймону, но я держусь изо всех сил. Да уж, понедельник как всегда – лучше не придумаешь.

– Что вы стоите как истуканы? Пошли вон! Времени в обрез. – И кто тому виной? Еще бы накануне в известность нас поставили…

Мы молча ретируемся, стараясь не раздражать ректора еще больше.

– У тебя лекция? – Деймон, на мое удивление, выглядит воодушевленным. Нам еще не доводилось организовывать праздники в стенах университета. Неужели ему нравится эта идея?

– Нет, я свободна как минимум четыре часа.

– Идем.

Я с трудом успеваю за широким шагом Вайста на своих шпильках, семеня сзади короткими перебежками, но он явно погружен в раздумья и не замечает этого. У дверей кафетерия Деймон наконец останавливается, оглядываясь через плечо и дожидаясь меня.

– Впервые тебя таким взбудораженным вижу, Вайст. – Ворчу я, просачиваясь внутрь как вываливающаяся колбаска из сендвича, между косяком двери и внушительной фигурой друга.

Сьюзи за стойкой расплывается в улыбке и, без лишних слов, подходит к кофемашине, чтобы приготовить наш стандартный ежедневный заказ. Я зависаю у прилавка с выпечкой в раздумьях, чего мне хочется больше: круассан с шоколадным кремом или пончик в фисташковой глазури.

– Как думаешь, аренда будки для фото будет дорого стоить? – Деймон поразительно участлив. Кажется, миссис Тонсворд открыла ящик Пандоры, когда назначила нас двоих. Я не особенно люблю заниматься подобной работой, мне хватило организационной мути еще в колледже, когда я была старостой. А вот Вайст явно загорелся идеей. Решаю взять обе сладости – мне понадобится тонна сахара, чтобы не сойти с ума за эти четыре дня. – Думаю, что на нее уйдет весь бюджет.

– Ваш кофе! – Лучезарная улыбка Сьюзи, как и два мучных друга, способствует поднятию духа, и я рада, что мы пришли сюда прямо сейчас. – Чего это он? – Деймон все еще стоит у прилавка с выпечкой, задумчиво поправляя оправу и жуя губы.

– Миссис Тонсворд решила в этом году устроить бал по случаю Дня святого Валентина.

– Правда?! Как чудесно! – Улыбка Сью быстро сменяется задумчивостью на лице. – Но разве до Дня святого Валентина не четыре дня?

– Ага. И организацию на нас двоих повесили.

– О. – Ее губы сворачиваются в трубочку, а взгляд становится еще более задумчивым. – Думаю, я могу вам помочь хотя бы тут, в кафетерии… У меня достаточно свободного времени, пока в аудиториях проводят лекции.

– Сью… – Я умиляюсь доброте этой девушки и чувствую безмерную благодарность за предложенную помощь. – Ты выручишь нам несколько часов.

– Поэтому и предложила! – Она лучезарно смеется, и я невольно подхватываю ее веселый настрой. Эта девушка – чудо университета Петера. Если однажды она решит уволиться, эти стены лишатся лучшего из сотрудников. Клянусь.

– Что насчет гигантского баннера в качестве фотозоны в холле? Можно сделать из него подобие стены с граффити, на которой студенты будут писать свои любовные послания, а зону вокруг украсить сердцами из папье-маше. – Деймон заваливается на стойку с горящими глазами и улыбкой до ушей, переводя взгляд с меня на Сью и обратно. – Ну, это будет куда дешевле фотобудки, да. Но эту конструкцию нельзя будет использовать повторно. – Я размышляю вслух, заставляя Вайста снова впасть в режим зависания. Вот только теперь он смотрит на меня немигающими глазами и выглядит как какой-то жуткий робот, готовый меня убить.

– А какая разница? – Он хмурится спустя пару минут раздумий, складывая руки на груди. – Про повторное использование речи не шло, какое задание, такой и результат!

– Пусть будет баннер. – Я тяжело вздыхаю, впиваясь зубами в изумительно пахнущий сливочным маслом круассан. Шоколадно-ореховая начинка заставляет меня закрыть глаза в наслаждении, и я невольно издаю стон удовольствия. Сьюзи подмигивает мне, широко улыбаясь, когда я открываю глаза, и пододвигает ближе стакан с латте. Я делаю глоток, готовая пищать от восторга, – это изумительно вкусно. Деймон прочищает горло, прежде чем сделать глоток из своего стаканчика.

– Нам придется вырезать кучу сердечек из бумаги, да? Готовые гирлянды явно стоят дороже.

– Я бы поспорила, ваше время – вот, что дороже. – Сью хихикает, но Вайст прав: ограниченный бюджет не позволит разгуляться. Вообще, следовало бы сначала в бухгалтерию заглянуть. Мы же понятия не имеем, сколько можем потратить. Боги, как же я это не люблю…

– Нам нуфно в буфкалтерию.

– Прожуй, потом говори. – Деймон смотрит на мои губы, и уголок его рта кривится, а одна из бровей изгибается в осуждающем, слегка прищуренном взгляде. Он делает глоток кофе. – Я сам схожу.

Его шаги эхом стоят в коридоре, а я пожимаю плечами, запивая последний кусочек круассана и облизываю губы в предвкушении, откусывая пончик.

– Обожаю, когда вы двое заходите. Все вокруг электризуется. – Сью играет бровями и улыбается, а я зависаю с куском пончика во рту, недоумевающе глядя на нее. До меня доходит не сразу.

– Мы друфья! – Я почти кричу, крошки разлетаются по стойке, и мне становится стыдно за это. Прожуй, а потом говори.

– О, милая, дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, кто-то обязательно кого-то хочет, это общеизвестный факт. – Сьюзи хмыкает, принимаясь за тряпку. Я молча доедаю пончик, чувствуя себя меньше, чем я есть. Постоянно слышать эту фразу надоедает. Особенно когда ты другого мнения. Я знакома с этим олухом семь лет, семь! Мне ни разу не приходило в голову стать парой – он даже не в моем вкусе, это абсурд! Между нами нет ничего, кроме дружбы, и так будет всегда. Я уверена. – Хочешь еще один круассан? Со сливочным кремом? – Сью выглядит смущенной тем, что могла меня задеть, и ее виноватый взгляд заставляет меня надуть губы.