Но я не хочу фату. И не хочу ничего пышного. И так нервничаю, что сейчас в обморок упаду.

Женя требует принести мне горячий чай. Садимся с ней на пуфики, подруга гладит меня по плечу.

– Тай, давай уже расслабляйся, слышишь? Завтра твой день. Ты должна блистать.

– Я не хочу блистать, – говорю ей шёпотом. – Хочу просто нравиться Рамилю, чувствовать себя в своей тарелке и провести завтра спокойный день. И послезавтра, и послепосле… В общем, я хочу, чтобы у нас всё было хорошо и спокойно.

Но это пока невозможно, ведь разговора с родителями Рамиля ещё не было.

– Таюш, у вас и так всё будет прекрасно! Хочешь сказать, что не чувствуешь себя в своей тарелке в этих платьях?

– Да.

В точку! Они все словно не для меня. То ли я до них не доросла, то ли уже переросла. Мне кажется, что вся эта пышность для наивных девчонок, которые страсть как хотят свадьбу ради самой свадьбы.

Женя вновь тормошит продавцов.

– У вас есть что-то не такое пышное? Может, прямого кроя, но в пол.

– Есть две модели. Сейчас принесём.

И мы впихиваем меня в очередное платье. Правда, это оказывается прям «моим».

Струящаяся ткань достигает пола. Без всяких корсетов оно довольно плотно облегает талию, но при этом не сковывает. Идеальное. Если бы не одна маленькая деталь.

Стоя спиной к зеркалу и собрав волосы наверх, разглядываю свой шрам, который хорошо виден в глубоком вырезе сзади.

– Если распустить волосы, будет незаметно, – успокаивает меня Женя. – Платье тебе очень идёт, Тай. Может, всё же рассмотрим его, а? Или ещё что-то померишь?

Опускаю волосы, поворачиваюсь к зеркалу лицом. Распрямляю плечи.

– Нет, больше ничего мерить не будем. Берём это, – говорю твёрдо.

– Ура! – ликует подруга. Тут же начинает суетиться возле меня. – Никакой фаты. Волосы сбоку подколем немного, и всё. Так ты будешь чувствовать себя уверенно?

– Думаю, да. Но… – опускаю взгляд вниз, приподнимаю подол. – Вот только кроссовки вряд ли сюда подойдут.

– Сейчас всё организуем! – тут же включается Женя.

И ещё через полчаса у меня есть ещё и белые туфельки на шпильке. Они удобные, несмотря на довольно высокий каблук.

Рамиль оставил мне свою карточку, чтобы я за всё расплатилась его деньгами. Но Женя меня опередила и купила наряд на свои. Сказала, что это подарок на свадьбу от её семьи.

Не знаю, смогу ли за всю свою жизнь расплатиться с ней за всё, что она для меня сделала...

Прихватив пакеты, идём искать Рамиля с Викой. Последняя фотография, которую он мне прислал, была сделана около детской комнаты. Поднимаемся на эскалаторе на третий этаж, и Женя тормозит меня, поймав за плечо.

– Ой, ты посмотри на эту картину маслом! – умилённо улыбается она.

Нахожу «картину» глазами. Рамиль с Викой на руках сидит в массажном кресле. Кажется, они оба кайфуют от вибрации. Во всяком случае, лица у обоих поплывшие от кайфа. И такие похожие сейчас... Вика выглядит как-то взрослее, прикрыв глаза и выпятив губки.

Тихо хихикаю.

– А теперь вот на ту картину посмотри, – хлопает по моему плечу Женя.

Голос у неё недовольный.

Перевожу взгляд направо и сразу понимаю, о чём она говорит. Две девушки стоят возле детской комнаты, видимо, дожидаются своих чад, но глаз не сводят с Рамиля. У обоих взгляды хищниц. Они немного старше нас, может, лет двадцати трёх-двадцати пяти. И обе шикарно выглядят, чего уж там.

Рамиль о чём-то воркует с Викой и этих хищниц не замечает. Ну или делает вид, что не замечает, потому что не заметить их сложно. К тому же они очень громко болтают.

– Мне нравится этот парень, – совершенно серьёзно заявляет Женька. – Не зря я целый год не оставляла тебя в покое, пытаясь вас воссоединить. Вот чувствовала, что там что-то стоящее!

Утыкаюсь лбом в её плечо и шепчу:

– И спасибо тебе за это.

Рамиль идёт к нам, прижав Вику к груди. Видок у него немного помятый после расслабляющего массажа в кресле. Под тяжёлыми взглядами хищниц поправляю Рамилю волосы, целую в щёчку Вику, а его – в губы.

Рамиль пытается заглянуть в пакеты, Женя не позволяет.

– Потом увидишь. Завтра.

– Жадины, – надувается Рамиль в шутку.

Мы спускаемся вниз, перекусываем фастфудом, а Вику кормим пюрешкой, которую прихватили с собой. Ещё полчаса спустя сажаем Женю в такси и дожидаемся своё. И тут Рамиль говорит водителю совсем не тот адрес, с которого мы уезжали утром.

Почувствовав моё напряжение, берёт за руку.

– Рамиль, ты уверен?

– На сто процентов.

Ну хорошо. Ладно хоть, он уверен в себе.... Обо мне этого не скажешь.

Едем мы долго, кажется, собрав все пробки. Вика успевает за это время проснуться и заснуть снова. Такси привозит нас к высотке, напоминающей бизнес-центр. Машину Рамиль не отпускает, оставляя в ней наши пакеты с моими обновками.

Пока идём ко входу в здание, объясняет:

– В этой квартире родители останавливаются, когда бывают в Москве. А большую часть времени они живут в нашем доме в родном городе.

Я знала, из какого Рамиль города. Он говорил мне ещё тогда, в Сочи. Но сейчас всё напрочь забыла.

Пересекаем огромный холл, молча проходим мимо консьержа. Когда едем в лифте, Рамиль говорит на отвлечённые темы, видимо, пытаясь немного отвлечь меня и снизить градус нервного напряжения.

– У меня определился свидетель, – улыбается Рамиль. – Сашка им будет. Ден опоздал всего полсекунды.

– Это как?

– Ну это было что-то вроде аукциона. Кто первый согласится.

– А Санёк – это тот самый парень, с которым я говорила по телефону?

– Да, он. Может, он даже понравится Жене, – поигрывает бровями Рамиль.

– У Жени, вообще-то, есть парень! – фыркаю я с улыбкой.

– Вот прям беда какая, – ухмыляется он. – Парень – не стенка.

– Ну перестань! – возмущённо щипаю его за бок.

Смеясь, выходим из лифта, и улыбка тут же сползает с моего лица. Похоже, момент X настал.

Рамиль тоже больше не улыбается. Подходит к двери, которая сто́ит, наверное, как весь дом отчима в Сочи, и собственным ключом открывает её. Заходим в просторную прихожую с большими зеркалами на стенах. Тут горит свет, но никого не видно и не слышно.

Рамиль держит Вику, пока я снимаю обувь. Мои кроссовки смотрятся чужеродно на мегачистом коврике у двери. Потом мы проходим на огромную кухню. Рамиль сажает меня в плетёное кресло, передаёт дочь.

– Посиди здесь пару минут, Тай.

Наклонившись, быстро целует в губы и уходит. А я застываю, охваченная парализующей паникой.

Мы с Викой тоже смотримся здесь чужеродно. В голове начинает пульсировать мысль, что я Рамилю не подхожу. Что, возможно, порчу его будущее. Да, он влюблён сейчас… А что, если любовь закончится? Что у нас останется?

Мне срочно нужна Женя! Она бы стукнула меня по голове и быстро привела в чувство.

Вика начинает кряхтеть, потому что ей жарко в комбинезоне. Расстёгиваю его, снимаю. Утешаю её, чтобы не плакала. И внезапно слышу голоса.

– Господи, Рамиль, ты меня так напугал! – это его мама. – Сынок, мы здесь места себе не находим! Что же ты наделал, а?.. Ну как же Лейла? Как же её семья?.. Рамиль, что ты делаешь?

– Где они, мам? – его голос – словно раскат грома. – Сейф открой!

– Зачем? Да что с тобой?

Удар… Какой-то глухой, металлический.

– Открой сейф! – кричит Рамиль.

Я вся съёживаюсь в кресле.

– Код знает только отец, – лепечет его мать. – Да что с тобой происходит?

– Где они? Где документы, в которых Тая отказывается от моего участия в жизни нашего ребёнка?! – орёт Рамиль.

Вика начинает плакать уже громче.

– Шш… Шшш…

Встаю, начинаю её покачивать.

– При чём здесь… Что? Ты о чём вообще? – переходит на повышенный тон и мать Рамиля.

– Просто отдай их мне и тогда не потеряешь своего сына.

– Что?!

– Хватит чтокать, мам! Ты слышала. Отдай мне их.

– Зачем? – её голос теперь звучит холодно.

– Затем, что они больше не имеют юридической силы. Я сам нашёл и Таю, и своего ребёнка.