А как же жена твоя будущая? Или до свадьбы всё можно?

Последняя новость в группе с какого-то матча. На фотографии – игрок с пятым номером с перемотанной головой. Читаю сообщения в посте.

«Ужасающая драка случилась между капитанами Золотых и Фениксов. Причина драки неизвестна. Оба серьёзно пострадали».

В комментариях девицы наперебой жалеют Дениса Гольдмана и обливают грязью Тимофея Золотарёва.

Рамиль в этом побоище не пострадал.

Закрываю ВК. Глажу живот, пытаясь успокоиться. Плакать прилюдно – такое себе.

Он там живёт полной жизнью, а я здесь одинокая, беременная, брошенная...

Как выжить в этом мире, не понимаю.

Без аппетита доедаю рогалик. Собираюсь уже встать из-за стола, как ко мне вдруг подсаживается девушка.

– Привет, – мило улыбается она.

– Привет, – заторможенно моргаю. – Мы знакомы?

– Нет. Пока нет, – смущённо прикусывает губу. – Я сейчас скажу нечто странное.

Ого!..

Да москвичи вообще странные, чего уж там.

– Насколько странное? – прищуриваюсь я.

– По десятибалльной школе на девятку.

Ого ещё раз.

– Я просто мимо шла, – смущённо начинает она. – Увидела тебя, и мне показалось… Ну не знаю... Что подойти к тебе должна. У тебя всё нормально?

Тяжело сглатываю.

– Бывало и лучше, – выдавливаю после длинной паузы. И внезапно обрушиваю на незнакомку всё, что у меня на душе: – Я беременна. Я одна, и я потеряла сегодня работу. Съёмная квартира оплачена лишь до января. И я не знаю, как жить дальше.

Зажмуриваюсь, пытаясь остановить слёзы.

Не плакать…. Не плакать при людях.

– Откуда ты приехала? – спрашивает девушка, и я распахиваю глаза.

– Это так очевидно? – горестно усмехаюсь.

– Да, – кивает она с улыбкой. – Так откуда?

– Сочи.

– Воронеж, – говорит она, протягивая мне руку.

Пожимаю.

– Ну что, Сочи, будем считать, что сам Господь подтолкнул меня к тебе.

– Ты религиозна?

– Да. Я верю во всевышнего, – поднимает взгляд к потолку и тут же опускает вновь на меня. – Я работаю в школьной столовой в буфете. Недавно в нашей школе появилась вакансия гардеробщицы. Там очередь на это место из своих да наших, но у меня есть родственные связи с директором школы. Я могу замолвить за тебя словечко.

– Правда? – шокированно выдыхаю я.

– Да. Легко. Можешь рассчитывать на официальное оформление и полный соцпакет. И выплаты, когда родишь, опять же получишь.

Так бывает вообще?

Надеваю куртку, наматываю шарф, и мы выходим на улицу.

– Далеко школа?

– На Рябинина, – указывает направление девушка.

– А я на Ленина снимаю, – киваю в противоположную сторону.

Но эти улицы довольно близко друг от друга. И без общественного транспорта можно добраться.

– А я рядом со школой снимаю, – говорит она.

– А как же родственные связи?

– Да, поймала меня, – хмыкает девушка. – Директор – мой отец. Но у него давно другая семья. Да и не хочу я с ним жить, не маленькая уже. Вот приехала, навестила папу – и осталась здесь. Поступила в вуз. Подрабатываю в столовке пока, чтобы сводить концы с концами. Платят у нас, кстати, хорошо. Коммерческая школа, не государственная. Ну и отец мне тоже помогает.

– И когда ты сможешь спросить про меня? И… – опускаю взгляд на свой живот. – Это не помешает?

Она берёт меня под ручку, и мы медленно шагаем в сторону улицы Ленина.

– Узнаю всё сегодня. И думаю, отец мне не откажет. Не переживай, Сочи, прорвёмся!

Расплываюсь в улыбке.

– Меня Тая зовут.

– Женя.

И мы снова пожимаем друг другу руки.

Тая

Март 2020

– Чёрт!.. В лужу наступила, – вздыхаю я, глядя на мокрый кроссовок и брючину.

Живот мой уже на нос лезет, под ноги смотреть не получается.

– Пошли быстрее домой, пока не заболела, – подхватывает меня под ручку Женя.

К счастью, нам тут идти всего ничего – около ста метров.

Я отказалась от своей съёмной квартиры ещё в январе. Вот уже два месяца мы с Женькой живём вместе. Так дешевле и веселее.

Когда не думаю о Рамиле, я даже ощущаю себя счастливой. Процентов на шестьдесят.

Подружка помогает мне раздеться и разуться. Усаживает на диван в гостиной, которая стала моей комнатой. Женя занимает единственную здесь спальню.

– Давай горячего чая бахнем, а? – спрашивает она.

– Тебе же к пересдаче готовиться, – напоминаю ей о проваленном экзамене.

Она отмахивается.

– У меня есть ночь. Подготовлюсь.

Убегает на кухню. А я сижу, растирая отёкшие лодыжки. Они в последнее время распухают.

Вроде бы работа гардеробщицы совсем несложная, и я чаще всего сижу. Но мой организм всё равно недомогает. Страшно разболеться, страшно не доносить ребенка…

В женской консультации мне порекомендовали ложиться в роддом за две недели до предполагаемого срока родов. А я не хочу. И не хочу подводить отца Жени – директора школы, который принял меня на работу, рассчитывая, что я продержусь до апреля. Именно тогда вместо меня выйдет прежняя гардеробщица.

Вообще, отец Жени Юрий Иванович – очень хороший человек. Мы с ним вроде как подружились. Иногда он приходит к нам в гости, приносит фрукты для меня и сладости для дочери. Помимо Жени у него ещё трое детей, и всем он уделяет время.

Сам Бог свёл меня с этой семьёй. И если бы не они…

Даже думать не хочется, что бы тогда было.

– Тая, чай готов! – кричит Женя с кухни.

Начинаю вставать, и моя дочка больно пинает… видимо, по каким-то жизненно важным органам. Это очень больно…

– Ох… – сгибаюсь, обхватив живот.

Глажу его по часовой стрелке.

– Ну что ты такая бандитка, а? Мама и так еле себя носит…

– Тай, ты идёшь? – вновь кричит Женя с кухни. – Твоего футболиста по телику показывают!

Глохну и слепну на несколько секунд...

Так давно я не позволяла себе заходить в соцсети, не пыталась даже взглянуть на страничку Рамиля или на его фотки в фан-группе.

Если не видеть его, можно ведь, в конце концов, позабыть, да?

Мне не нужно ходить на кухню и смотреть в чёртов телик. Но я, конечно же, тащусь туда и, усевшись на стул, впиваюсь взглядом в экран.

Женя садится рядом, двигает ко мне чашку с чаем.

– Ты посмотри, какие мы важные... – усмехается она, глядя на экран.

На экране команда футболистов покидает автобус. Потом показывают, как они шагают по коридору в сторону раздевалки. Действие происходит на территории какого-то большого стадиона. Вроде бы это запись, а не прямой эфир. Комментатор вещает, что команда ФКИГ проведёт дружеский матч с победителями прошлогоднего юношеского турнира.

Рамиль уже скрылся в раздевалке, а я так и не могу вздохнуть. Он немного изменился с тех пор, как я видела его в последний раз. Кажется, подстригся по-другому. Ему идёт. А ещё он возмужал, стал шире в плечах.

– Оо... Они играют в Воронеже. Это же стадион «Факел»! – говорит Женя, тем самым выводя меня из ступора.

Наконец сделав глубокий вдох, тянусь за пультом.

– Ты хочешь переключить? – изумляется она.

– Не люблю футбол, – морщусь я и начинаю щёлкать по каналам.

Не знаю, сколько я так бездумно переключаюсь с передачи на передачу... Очухиваюсь, когда Женя забирает у меня пульт. В её глазах – неприкрытая жалость. А на телике – опять футбол.

Моё раненое подсознание желает смотреть на Рамиля. Я – нет.

– Слушай, давай вместе к нему поедем, – начинает она аккуратно.

Выставляю руки перед собой и решительно отрезаю:

– Нет. Ни за что!

– Потому что что? Потому что какая-то тётка потащила тебя к нотариусу? Заставила подписать какие-то бумажульки? Да и чёрт с ней! Этот футболист, – гневно тычет пальцем в экран, – должен знать о своём ребёнке. Пусть в лицо тебе скажет, что его это не интересует!

– Ему неинтересно, – рьяно качаю головой. – Жень, ну я же просила… Помнишь, о чём я тебя просила?