– Булата ты видел, он – мой отчим. Анютка – сестра. Ещё есть маленький братик.

– А мама?

– А мамы нет.

И я почти уверен, что Тая ничего больше не добавит. Мамы нет. Всё.

Это очень печально.

– Ты что-то скажешь, Рамиль? – скашивает на меня глаза Тая. – Если ты сейчас пошлёшь меня куда подальше, я пойму.

Дурочка.

– Почему я должен тебя послать? Ты крутая. Я таких, наверное, никогда не встречал, – вырывается у меня.

И это чистейшая правда.

Вижу, как девушка улыбается. А улыбка у неё – ну просто самая-самая!

Похоже, поплыл я от своей Повелительницы огня. Так поплыл, что эмоциями меня прошивает насквозь даже от её улыбки. Что делать с этим – хрен его знает.

Её внезапные откровения про помощь людям тоже задевают что-то внутри меня. Тая настолько потрясающая, что кажется нереальной.

Опускаю телефон вниз, свет фонаря сползает со стены.

– Я так ничего не вижу! – возмущается Тая.

Разворачиваю девушку, прижимаю спиной к стене и накрываю желанные губы жадным поцелуем.

– Рамиль… ммм… дай мне… – мычит между поцелуями, – закончить… Надо закончить!

Да, сейчас. Ещё пару минут.

Но я увлекаюсь этим сладким процессом. Смещаюсь к её шее, и Тая, запрокинув голову, позволяет неистово целовать, лизать и кусать своё горло.

Боже... Я весь горю от её сладеньких стонов.

– Рамиль… – ловит моё лицо ладошками и заставляет поднять голову. – Рамиль, дай мне закончить. Нужно поскорее отсюда уйти.

– Хорошо, – голос подводит, срываясь на хрип.

Тая отстраняется, поправляет футболку, которую я умудрился стянуть с её плеча, и возвращается к рисунку. Я вновь подсвечиваю стену фонариком. Через пару минут Тая сообщает:

– Всё. Готово.

Она делает два шага назад и разглядывает своё послание людям, которые нуждаются в помощи. Сердечко получилось очень ярким и привлекающим внимание, но…

– Кто вообще здесь может это увидеть? Здесь же людей мало ходит, – говорю я, но мои слова заглушает звук проносящегося над нами поезда.

На минуту закладывает уши. А когда поезд уносится прочь, сзади неожиданно раздаётся мужской голос.

– Молодые люди! А что вы тут делаете?

Свет фонарика дёргается вместе с моей рукой, выхватывая из темноты мужчину в белой рубашке и форменной фуражкой на голове.

Мент, мля…

Тая

Нет… Боже, нет! Я не успела!

Но ведь ещё не полночь! Какого фига Боря припёрся раньше?

– Это что тут у вас? Оо, красочка! Портим госимущество, да? – скалится Боря, умело прикидывающийся полицейским, напялив форму брата.

– Да какая порча? – возмущённо восклицает Рамиль. – Тут же надписей полно! Тут все пишут!

– Это территория железной дороги! – гремит голос Бори. – Так, всё! Пройдёмте!

– Куда? – спрашивает опешивший Рамиль.

А я лишь покорно собираю баллончики в рюкзак и вешаю тот на спину.

– В отделение, – сухо роняет Боря и неторопливо двигается в сторону набережной.

Переглядываемся с Рамилем. Он задаёт вопрос одними губами:

– Валим?

Качаю головой и иду следом за Борей. Рамиль догоняет, тяжело шагает рядом.

– Тут, блин, люди сношаются в общественном месте, а вы доеб… доковырялись до рисунка на стене, – громко высказывает он недовольство.

Боря бросает гневный взгляд через плечо.

– Заткнулся бы ты, парень! Сейчас к порче имущества ещё пару статей наболтаешь.

– Страшно-то как! – фыркает Рамиль.

Остановившись, Боря стискивает кулаки и угрожающе подаётся к нему.

Боря у нас дзюдоист. Третье место по краю. Помогает Антону ради собственной выгоды. И вполне может отойти от плана и просто угробить Рамиля. У них явно разная весовая.

– Он ничего не портил. Это только я! – вклиниваюсь между парнями. – Я местная. Притащила отдыхающего сюда. Меня наказывайте, – решительно смотрю в глаза Боре, вкладывая в свой взгляд однозначный месседж «отвали от него».

Боря отступает, стиснув челюсти.

– Пошли за мной, местная. А отдыхашка пусть валит тогда.

Но Рамиль, конечно, не собирается никуда валить. Взяв меня за руку, ведёт вслед за Борей.

– Самоотверженная ты моя... Всю вину на себя решила взять? Ну ты даёшь, Тая, – говорит он вроде бы строго, но голос ласковый. И тут же обращается к Борису совсем другим тоном – развязным, немного наглым: – Давай договариваться, начальник. За сколько нас отпустишь?

Боря молча идёт дальше.

Мне надо вмешаться. Никаких денег Рамиль выкладывать не должен. Хотя именно в этом и был план Антона...

Сжимаю руку Рамиля, он вопросительно смотрит на меня.

– Не надо никому платить. Давай и правда убежим, – шёпотом говорю ему.

– После того, как ты сказала, что местная? Нет, не думаю, что теперь это прокатит.

И вновь бросает Борису:

– Так сколько?

Мы поднимаемся на набережную, и Боря останавливается в свете фонаря. Разворачивается к нам лицом.

– Сколько дашь, отдыхашка? – борзо выплёвывает он.

– На карте вроде десятка есть. Перевести?

– Перевести? Ты умом тронулся? Нал давай!

– Нала нет.

– Тогда вэлком в терминал.

И мы такой «прекрасной» компанией идём до терминала. Боря ведёт нас проулками и закоулками, чтобы, не дай Бог, не встретить настоящего полицейского. Патруль на набережной ночью – обычное дело для курортного времени.

Подходим к отделению банка, которое, конечно, сейчас закрыто. Но терминалы в доступе и работают.

– Иди снимай! – командует Боря.

– Пошли со мной, – тянет меня за собой Рамиль.

Но Борис хватает меня за локоть и удерживает на месте.

– Со мной пусть стоит. А ты давай поторапливайся.

Рамиль медлит, явно не хочет меня оставлять. А мне нужно, чтобы он ушёл, поэтому я выдёргиваю руку из хватки Бори и спокойно говорю Рамилю:

– Иди, всё нормально. Я тут буду.

Как только он скрывается за дверью, Боря усмехается.

– Дебил какой… Так легко десятку заработали. Может, надо было больше просить?

Молча снимаю с руки браслет Рамиля, протягиваю Боре.

– Он стоит двенадцать тысяч. Забирай и уходи.

– Чего? – шокированно спрашивает парень, заграбастав браслет.

Мне очень больно… Очень больно отдавать ему этот подарок.

– Ничего, – со злобой цежу сквозь зубы. – Антону скажешь, что нас не было в условленном месте. Браслет сдашь и заберёшь деньги себе. Всё, уходи, – толкаю парня в плечо.

– Вот ты дура... – расплывается в улыбке. – Но как знаешь. Ладно, пока.

Спрятав браслет в карман брюк, быстро скрывается между двух зданий и пропадает из вида. В этот момент выходит Рамиль с деньгами. Держит между пальцами две новенькие пятитысячные купюры и удивлённо смотрит по сторонам.

– А мент где?

– Ушёл. Представляешь, оказался большим фанатом футбола, – с энтузиазмом вру я. – Я как назвала ему твою фамилию, так он даже извинился! Здорово, правда?

Рамиль, скорее всего, не верит ни одному моему слову… Но я доигрываю свою роль до конца и, повиснув на шее у Рамиля, самозабвенно воркую:

– Вот это мне повезло!.. Рядом с таким парнем никакие проблемы не страшны.

– Тай, несмешно, – приобнимает меня, недоверчиво глядя в глаза. – Что на самом деле произошло?

Картинно похихикав, вжимаюсь губами в ухо Рамиля и заговорщицки шепчу:

– Я его убила, расчленила и закопала. Вот на этом самом месте, где мы сейчас стоим. Чувствуешь, земелька ещё мягонькая?

– Тая!..

– Шшш... – прижимаю ладонь к его рту. – Всё нормально, он ушёл. Забудь просто.

Сверлим друг друга глазами. Во взгляде Рамиля – буря из недоверия, непонимания, подозрительности.

– Убери деньги. И пошли гулять, – продолжаю я настойчиво.

И пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не задавай больше никаких вопросов!

Всё с той же бурей в глазах Рамиль убирает деньги в карман, обхватывает мою голову и притягивает к своему лицу. Накрывает губы жёстким, даже злым поцелуем. И мне очень заходит эта его злость. Очень!