– Насколько мне известно, вертолёт садится на крышу. Она выше, – угораю я, показывая пальцем на потолок.

– Да ты что? – пьяно прищуривается она и несётся к перилам балкона.

Да так лихо, что всё внутри меня испуганно вздрагивает.

– Тая, стоп! – негромко, но требовательно прикрикиваю я.

Успеваю поймать эту безбашенную девчонку, когда до перил ей остаётся сделать лишь один шаг. Вжимаю в себя, обхватив руками крест накрест. Тая расслабляется, откидывается на мою грудь, кладёт голову на плечо. Вместе смотрим на море и неспящий посёлок.

Хорошо-то как… Чистый кайф!

Моё сердце гулко отбивает по рёбрам: «Бум, бум, бум». То ли испугался, что она сейчас упадёт, то ли рядом с ней звучать я буду всегда именно так.

Мне нравится, как стучит моё сердце сейчас.

– Пойдём, покажу тебе свой номер.

Увожу её с балкона. Проходим мимо двери родительских апартаментов, заходим в мои. Тая плюхается на банкетку возле двери. Опускаюсь на корточки рядом с ней, помогаю снять кеды. Заглядываю в пьяненькие глаза.

– Ты когда так захмелеть успела?

– Меня Фрегат-пати догнал, – хихикает она.

– А я думал, что ты от меня такая пьяненькая и потерявшая рассудок.

– И это тоже.

Протянув руку, проводит пальчиком по моей шее. Ловлю её и вжимаюсь в центр ладони губами. Тая резко перестает хихикать. Облизывает свои чувственные губы, и я тут же впиваюсь в них. Подхватываю девушку на руки. Не отрываясь от её губ, несу в спальню. Падаем оба на кровать.

– Нужно цветы в воду поставить, – пытается увернуться от моих настойчивых приставаний.

Возможно, я тороплюсь… Возможно, между нами сейчас ничего не будет…

От Таи вообще можно ждать чего угодно.

Надо притормозить или как?

Сдвигаюсь в сторону и ложусь набок, подперев голову рукой. Забираю букет, кладу на подушку и, взяв одну розу за стебель, вожу бутоном по щёчке Таи.

Тяжело вздохнув, она закрывает глаза и откидывает голову. Веду цветком по её шее, по груди, обтянутой майкой. Жадно впитываю эту картинку. Тая, её разметавшиеся по моей кровати волосы, блаженное лицо, рвано поднимающаяся и опадающая грудная клетка.

Роза опускается ниже, к её шортам. Потом скользит по стройным ногам. Бёдра, колени...

– Рамиль, – шевелятся губы девушки. – Я никогда ничего подобного не чувствовала.

Да, я тоже.

И это так же больно, как и приятно.

– Моя мама говорила, что если ты кого-то полюбишь, то почувствуешь это всем своим естеством, – продолжает шептать Тая, вздрагивая от скольжения бутона по своему телу.

– И что ты чувствуешь всем своим естеством? – просаживается мой голос.

Тая открывает глаза и смотрит в мои. В них – гремучая смесь боли и желания.

– Я чувствую, что пропала. В тебе.

– Я чувствую то же самое.

– Это страшно, Рамиль.

– Да, очень.

Придвигаюсь ближе и нежно целую девушку. Она обвивает мою шею руками. Задираю её футболку до груди. Сначала трогаю плоский животик розой, а потом – ладонью. Потому что очень хочу касаться. Хочу взять то, что мне необходимо. Хочу всю Таю.

Наши тормоза вдруг резко срывает. Торопливо, даже истерично раздеваем друг друга. Подминаю Таю под себя. Распяв её на кровати, устраиваюсь между стройных ног. Сплетаю наши пальцы, прижимаю её кисти к матрасу. Зависаю над ней, глядя в глаза.

Из меня рвутся признания. Возможно, розовые и сопливые. Но я так чувствую.

– Я влюбился в тебя, Повелительница огня.

Нежные губы вздрагивают в улыбке.

– А я в тебя, Укротитель мяча. Ты сделаешь мне больно?

Не понимаю вопроса… Когда? Сейчас? Или потом, когда мне и моей семье придётся уехать?

Я не хочу делать ей больно.

– Я ни за что не причиню тебе боль, Тая, – даю нелепое в нашей ситуации, но такое нужное нам обоим обещание. – Правда, сейчас может быть немного дискомфортно.

Она отчаянно кивает.

– Я готова, Рамиль. Я этого хочу.

Глубоко целую девушку. Качнув бёдрами, вдавливаюсь в её лоно. Тихо вскрикнув, Тая зажмуривается.

Для неё это во второй раз. Она быстро привыкает к этой наполненности, и мы проваливаемся в кайфовый неадекват... Кусаем друг друга, облизываем, трогаем, несдержанно стонем.

Страсть между нами какая-то запредельная и чертовски настоящая. Это со мной тоже в первый раз. Чаще всего девчонки просто притворяются, делая вид, что чего-то стоят. Но, в основном, не справляются с моим доминированием. С Таей всё иначе, мы на равных сейчас.

Она умудряется оседлать меня и красиво двигается сверху, отчего мой мозг совсем утекает.

Её лихорадочно трясёт от моих жёстких толчков. Зависаем, глядя в глаза друг другу. Я что-то сумбурно шепчу о любви. О том, как хочу её снова и снова...

Пару часов этой ночи мы всё же умудряемся поспать. Но едва наши тела соприкасаются, мои руки оживают и начинают сами гладить Таю. Грудь её аппетитную, бёдра. А потом и весь мой организм снова оживает. И я набрасываюсь на Таю как голодный зверь, присваивая вновь и вновь каждый сантиметр её тела. А она – моего.

И вновь засыпаем...

А просыпаемся от настойчивого стука в дверь.

– Рамиль, ты тут? Мы с отцом ждали тебя на завтрак. Рамиль!

Это голос матери.

Ждали на завтрак? Это сколько же сейчас времени?

Судя по всему, много...

Тая

Время уже час дня. Отчим оборвал мой телефон бесконечными звонками, а ещё куча сообщений от Антона.

Я пока никому не перезваниваю и не отвечаю на смс. Истерично ношусь по спальне, собирая свои вещи.

Где мои трусики, чёрт возьми?

Отшвыриваю одеяло, подушки… Заглядываю под кровать.

Да Боже! Их нигде нет!

Напяливаю шорты без белья. Влетаю в футболку, прислушиваясь к голосам за дверью спальни.

– Мам, ну можно как-то без меня? Да хорош! Ну какой дельфинарий? Мне что, пять лет? – возмущается Рамиль.

Ему отвечает строгий женский голос.

– Рамиль, посещение дельфинария входит в путёвку. Отец тоже не в восторге, но мы пойдём. Я вот из принципа вас обоих затащу к дельфинам.

– Окей, что ещё там входит в путёвку, мм? Ну чтобы я знал, к чему готовиться, – дерзит ей сын.

– В горы съездим сами, воспользовавшись картой с туристическим маршрутом. Папа возьмёт в прокат джип, – невозмутимо отвечает женщина.

– Да блин... – ворчит Рамиль.

– Можешь взять кого-нибудь с собой, – внезапно понижает она голос. – Девушку, например.

– Я сам разберусь! – огрызается он. – Всё. Скоро спущусь.

И, видимо, выпроваживает мать из номера.

– Мы в баре будем, – успевает сказать она, прежде чем дверь захлопывается.

У меня, должно быть, очень заметно вытягивается лицо от услышанного, потому что вошедший в комнату Рамиль сразу напрягается.

– Ты в порядке? Ничего не болит?

Похоже, неправильно понял причину моего удивления...

Он что, говорил своей маме обо мне? Или речь шла о другой девушке?

Тяжело сглотнув, отвожу взгляд.

– Нет, у меня ничего не болит.

Рамиль подходит ближе, обнимает меня.

– Уверена? – чмокает в макушку. – Я немного пережестил этой ночью.

– Всё хорошо… Правда, – задрав голову, смотрю в тёмные глаза парня. – Пойдём. Тебя родители ждут.

– Не хочу с тобой расставаться...

Его губы нежно скользят по моей щеке.

– Мне надо домой! – пищу в ответ, пытаясь выкрутиться из его рук.

Не знаю, почему так себя веду. У нас всё хорошо было этой ночью. Признания, обещания, страсть, секс…

Это будто и не секс, а занятие любовью. Мы любили друг друга этой ночью. Вот.

Но с появлением матери Рамиля наш уютный мирок тут же начал исчезать. Потому что этого мира и не существует вовсе. Есть реальность Рамиля, а есть моя. Просто они пересеклись ненадолго.

Именно так я должна к этому относиться.

Но больно просто зверски...

Рамиль обещание не сдержал. Мне очень больно уже сейчас. А ведь он даже ещё не уехал.