Не хочу и не могу больше рыдать!

Обхожу стоящее у входа такси, поднимаюсь по ступенькам… и резко торможу, попав под прицел знакомых глаз. Ирина Альбертовна собственной персоной... Она выплывает из отеля и удивлённо таращится на меня, нервно потирая шею.

– Тая?.. Господи, как хорошо, что я тебя встретила!

Подходит ко мне и сжимает моё плечо. Как-то даже по-матерински.

– С тобой всё хорошо? Ты не заболела? – заглядывает мне в глаза.

Да, сейчас я очень плохо выгляжу. Это очевидно. Наверняка зелёного цвета. И не ела ничего сегодня. Просто не смогла себя заставить.

Почувствовав её ласковые руки и увидев тёплый взгляд, я невольно всхлипываю. Мои губы начинают дрожать.

– Тебя кто-то обидел?

Качаю головой.

– Просто… Я пришла сказать… Я пришла...

Давлюсь слезами, пытаясь не разрыдаться. Но не выдерживаю и, закрыв лицо ладонями, вою:

– Беременная я!.. Рамилю хотела сказать...

– Господи Боже!

Женщина отдёргивает от меня руки, словно я прокажённая. Тепло в её глазах сменяется сначала непониманием, потом шоком и, в конце концов – осуждением.

– Поехали со мной, – тянет меня к такси.

– Куда? – вяло сопротивляюсь, растратив всю ярость не пойми куда.

Теперь я чувствую только апатию и отголоски бессмысленной истерики.

– Я помогу тебе. Поехали, Тая.

Помогает мне забраться в салон, сама садится рядом. Говорит водителю:

– Отвезите нас в какое-нибудь нотариальное агентство.

Хлопая глазами, смотрю на мать Рамиля. Что задумала эта женщина?

Машина трогается, и она берёт меня за руку. Гладит мою кисть.

– Я не стану давить на тебя с выбором, – тихо говорит она. – Ты вправе родить этого ребёнка. Или не рожать. Но к Рамилю больше не приходи. У тебя будут средства, я помогу. Но сына моего втягивать не нужно. Он молод, глуп, импульсивен. Сегодня влюблён в тебя, завтра – в кого-то ещё. Да и ты жизнь свою испортишь, связавшись с человеком, который ещё не вырос, не стал мужчиной, способным содержать кого-то, кроме себя. У тебя же есть родные, Тая. Ты же не одна, верно?

Слабо киваю. Хотя, по сути, у меня нет никого. Но ей я этого не скажу.

Несмотря на всю нелепость ситуации, мне хочется рассмеяться в голос.

Вот это я попала! Фартовая девочка, ничего не скажешь!

До нотариального агентства мы доезжаем за пару минут. И я словно со стороны наблюдаю за разворачивающимся абсурдом.

В кабинете нотариуса составляется официальный документ, в котором я отказываюсь признавать отцом своего ребёнка Валиева Рамиля Наилевича. В котором заявляю, что не имею никаких претензий к его семье. И что никогда больше не появлюсь в их жизни.

За отступные я тоже расписываюсь. Хотя ничего не получала.

Да плевать… Мне противно в собственном теле и хочется скорее уйти отсюда.

Однако Ирина Альбертовна не отпускает, и после нотариуса мы идём с ней в банк.

Странная апатия не даёт мне сбежать от этой женщины. Ну или гнилой азарт посмотреть, что же будет дальше. В каком ещё дерьме меня вываляют.

Мать Рамиля что-то пишет на бумаге, пока работник банка готовит для неё наличку.

– Здесь мой телефон, – говорит она, отдавая мне листок. – Если денег будет недостаточно, позвони. Но будь благоразумна, Тая. Подумай тысячу раз, что делать дальше. Посоветуйся с семьёй. Этих денег хватит либо на приличную клинику и хороший отпуск на Кубе, либо на целый год достойной жизни. Поверь мне, Рамиль не смог бы сделать для тебя больше. У него просто нет таких возможностей. И его отец, конечно, не помог бы вам.

То есть… Она считает, что поступает гуманно, откупаясь от меня и своего внука таким образом?

Что ж…

В кассе получаем деньги. Я не знаю, сколько здесь, но, судя по всему, много. Мать Рамиля запихивает их в мой рюкзак. Выходим из банка, и она вновь берёт меня за руку.

– Если у тебя есть карточка, то лучше положи их на счёт. Большую сумму носить в рюкзаке не стоит.

– Я разберусь, – отвечаю, поморщившись.

Боже, да отпустите вы меня уже!

– Через четыре часа наш самолёт, Тая.

Растягиваю на губах нелепую картонную улыбку.

– Удачного полёта. Спасибо за деньги.

Теперь морщится она. Надеюсь, ей так же мерзко, как и мне.

– Что ж… ладно.

Отпускает мою руку и уходит, не прощаясь.

Подхожу к урне, выкидываю листок с её телефоном. Я бы и деньги тоже выкинула, вот только они мне очень нужны теперь.

И я ненавижу себя за эту меркантильность.

И за свою ущербность.

И за эту сделку, на которую согласилась.

Октябрь 2019

Рамиль

– Ну привет! – плюхается со мной рядом Карина.

Она, как всегда, хороша. Милая мордашка, правильный взгляд, с восхищением устремлённый на меня... Нежные розовые губки подрагивают, чёрные как смоль волосы подчёркивают точёные скулы. Грудь – упругая троечка. Одежда подчёркивает фитнес-фигурку. И попка огонь.

Я залипал на Карине раньше. Мы неплохо проводили вместе время. Даже очень неплохо.

– Привет, – роняю я и отвожу глаза от её декольте.

– Как-то ты не очень рад меня видеть... – гнусаво протягивает она.

У неё такой отстойный голос? Раньше я этого не замечал.

– А я к тебе остыл, – вырывается из меня.

– В смысле?

– В коромысле. Карин, иди погуляй, а? – смотрю на неё устало. – Здесь вся команда, выбери кого-нибудь другого.

– Ох, спасибо тебе, Рамиль, что разрешил! – взрывает её. – Ну ты и скотина!

Она собирается встать, но я ловлю её за локоть.

– Я скотина, ты права. Не подходи больше ко мне, – цежу сквозь зубы.

Разжимаю пальцы, и Карина убегает к Дену. Сейчас будет ныть ему, что я с катушек слетел.

А я и правда слетел. Ещё в августе. Когда одна рыжая стерва… которую я полюбил всем своим гнилым сердцем… оказалась фальшивкой.

Мои друзья веселятся. Этот вечер в честь них. Вообще-то, в честь нас всех. Фанаты постарались, как и всегда.

Сборы позади. Впереди дружеские матчи, учёба в универе. Жизнь идёт своим чередом. А вот моя жизнь будто бы встала на паузу.

Из-за неё.

Гольдман подсаживается ко мне с одной стороны, Сашка – с другой. Оба пихаются локтями.

– Ты чего, озверина выпил? На девочек бросаешься, – стебёт меня Санёк.

– Тем более, на такую, как Карина, – добавляет Ден.

– Так забери её себе!

Да, на друзей я тоже время от времени огрызаюсь.

– За друзьями не донашиваю, – парирует Ден. И тут же, прищурившись, смотрит на Карину, выписывающую бёдрами на танцполе. – Хотя… Она прям огонь.

Огонь, да. Знает, как себя преподнести. Знает, что говорить, как посмотреть. Как постонать в постели. Умная, хитрая, хваткая. Тая оказалась такой же...

Меня тошнит от Карины.

Потягиваю пиво, общаюсь с друзьями. Бурно обсуждаем предстоящий матч с «Фениксами». Они – наши главные конкуренты по попаданию в РПЛ. Кадров там достойных тьма. Особенно их капитан. Ден его ненавидит.

Причина ненависти неясна. Вот триггерит он его, и всё тут.

– Мы их всех порвём! – заявляет Никитос.

Друзья поддерживающее улюлюкают.

– Чем не тост, а? – смеётся Санёк. – Пьём за это! Мы всех порвём! Мы же Золотые, мля!

Поднимает бокал с пивом. Звонко чокаемся и пьём.

Девчонки-фанатки без конца фоткаются с нами. Именно они сняли этот вип в клубе, оплатили всё бухло. Молодцы, конечно. Не дают нам скучать.

Парни разбредаются по клубу и уделяют внимание не только фанаткам, но и симпатичным девицам, которые вообще не в курсе, кто мы такие.

Ден выплясывает с Кариной. Санек остаётся сидеть со мной.

– Как дела у твоей мелкой? – спрашиваю я.

Он вяло отмахивается.

– Да у неё, слава богу, всё в норме. Но мать… мать-перемать-недомать... – злобно бубнит он.