— Ты покраснела, — улыбнулся Джун.

— Что? — она повернулась к нему полностью.

— Ничего! — хмыкнул Джун. — Последний куплет поём вместе.

Лицо у смущённой и взволнованной Чанми «вспыхнуло» ещё больше, и стараясь не смотреть на улыбающегося Джуна, она подрагивающими пальцами вставила листок в зажим на стойке для текста, а потом быстро одела специальные наушники на голову, не заботясь о своей прическе.

— Я тогда там подожду, — всё понявший Чон Хо, вышел из комнаты, присоединившись к зрителям за стеклом.

— Начинаем? — посмотрев на Джуна, Чанми кивнула, а потом перевела взгляд на текст. — Ну тогда поехали, — пальцы коснулись струн и полилась музыка.

Он спел первый куплет, а потом Чанми подхватила и стала петь следующий… Менялись куплёта, а музыка про любовь девушки к парню, совершенно её не замечающего, всё длилась и длилась.

Голос Джуна, текст и сама музыка — они завораживали Чанми!

Внутри поднималась горячая волна, генерирующаяся в районе «солнечного сплетения» и расходящаяся во все стороны по телу. И обжигающая нервные окончания.

И… начавшаяся вибрация, из-за волн низкой частоты, свободно проникающих сквозь окружающие препятствия в виде стен и стекла, расходясь в радиусе нескольких метров.

Чанми даже не замечала, что ещё в середине песни по её лицу потекли слёзы, а она продолжала петь, не обращая внимание ни на что. Она неосознанно повернула голову к Джуну, не отрывая от него взгляда.

Эта песня добиралась до самых отдалённых уголков её души. Слишком много в тексте было печали и настоящего страдания, которое сжигало душу и разрывало сердце… Заставляя дрожать каждую частичку её тела.

— Что за?.. — звукорежиссер Кин Нам, чутким слухом уловил непонятный звук, а потом заметил, что стекло, разделяющее помещения мелко и еле видимо задрожало.

Положив полностью ладони на микшерный пульт, он ощутил дрожь сотрясающую тяжелую махину, весом за сотню килограмм.

— Шибаль! — о таком он слышал, но никогда в живую не видел, когда голос человека начинает вызывать подобное явление, грозящее разрушением окружающих предметов.

— Если такое споёт парень, то у нас в концертном зале заплещется Желтое море, — сказал Ли Су Ман, закончив просмотр запись из студии, намекая на возможный потоп из женских слёз.

— А исполнитель будет покрыт женскими трусиками, — хохотнул Ким Сон, присутствовавший в кабинете друга и начальника.

Дурацкая манера фанаток в Коре бросаться нижним бельем в своих кумиров, медленно, но верно просачивалась в их страну с Запада.

Идущее с Запада было не принято критиковать, но негласное и тихое неодобрение подобных выходок фанаток высказывалось в инфосети на уровне «белого шума».

— Значит только Чанми! — повернулся от экрана телевизор Ли Су Ман к своему другу.

— Категорически! — ответил ему Ким Сон. — Или так, или он не отдаст нам песню… — при этом вспоминая о том, что происходило дальше в звукозаписывающей студии.

Оказалось, что Джун категорически не выносит женских слёз!

При втором исполнение песни, он увидел хрусталики слез, что текли по лицу девушки. И он категорически отказался исполнять произведение в третий раз, несмотря на её просьбы. Поставил гитару на специальную подставку, а потом покинул акустическую комнату:

— Подписываем договор на моих условиях? — посмотрел на Ким Сона, переведшего взгляд на звукорежиссёра.

— Да, — коротко ответил исполнительный директор Джуну, после короткого и энергичного кивка от Кин Нама.

Всё в той же переговорной, в договор были внесены 15% отчислений за каждую из двух песен. С получением авторских прав агентством, сроком на 5 лет. И правом исполнения их Джуном без получения за это денежных средств.

Ким Сон не был бы исполнительным директором, если бы не попытался продавить лучшие условия для агентства. Желая получить третью песню на тех же условиях, что и первые две. Наконец, предложил самую большую ставку в 18 %, но возможностью использования песни агентством по своему усмотрению.

Чанми была заинтригована, когда её Ким Сон также пригласил для заключения договора, не совсем понимая, зачем всё это.

Тем более, что она сильно волновалась из-за происходящего. Джун спас её, затем вторая неожиданная встреча, а теперь оказывается, что он пишет стихи и музыку!

Тогда, когда он пел две песни на улице, она никак не могла подумать, что они написаны именно им… А теперь вот эта, третья песня, которая так запала ей в душу.

— Что? — она была так погружена в себя, что не сразу отобразила то, что сказал Джун.

— Пусть будет 10 % отчислений за эту песню. И права на 6 лет, но эту песню будет исполнять только она, — совсем невежливо ткнул в Чанми пальцем, которая задёргалась из-за подобного предложения.

Во-первых, на такие переговоры исполнителей, если они не сами написали произведение, просто никогда не приглашают.

Во-вторых, мало того, что этот наглец ткнул в неё пальцем, так ещё поставил условие, что это произведение будет исполнять только она⁈

«Ах ты, мичинном! (придурок, — прим.) Хочешь умереть?», — ей очень хотелось сказать это в слух, но в переговорной было много полно людей, в том числе Ким Сон.

И, в-третьих, не надо обладать большим интеллектом: все присутствующие сделают однозначный вывод, что парень испытывает к ней какие-то чувства.

С самым параноидальным умозаключением по этому выводу!..

Ким Сон посмотрел на друга и выдал ещё одну фразу:

— У меня возникло ощущение, что его не сильно волновали проценты, а именно то, что песню должна исполнять только Чанми. Лишь её благоразумие позволило получить лучшие условия, чем ставил этот Джун, — припоминая разговор с Чанми в переговорной:

— Ты тоже настаиваешь, что это произведение будешь исполнять только ты? — вкрадчиво спросил Ким Сон у девушки.

— Нет, нет, сонбэнним, я могу петь эту песню с группой, — Чанми ещё долго работать с девчонками: и кем она будет, если будет исполнять эту песню одна.

Она с громадной просьбой в глазах, посмотрела на взглянувшего на неё Джуна, настаивающего на своём требование.

— Hozyin — barin! — он развёл руками.

— Что? — вопрос от Ким Сона.

— Что? — не поняла Чанми.

— Я говорю, что раз она так хочет, то почему бы и нет, — не стал ничего объяснять Джун. — Но она тогда будет главной или как там у вас, когда эту песню будет исполнять вместе со своими подругами.

— Солисткой, — вырвалось у Чанми.

— Во-во, — кивнул Джун.

— Отлично, — потёр радостно руки Ким Сон. — Тогда подпишем договор?

И тут же пригласил всех пройти в переговорную комнату для оформления документов. На подготовку договора ушло совсем немного времени. И спустя несколько минут, как Рин Хо принесла экземпляры договора для всех заинтересованных лиц, договор был подписан.

Ким Сон поблагодарил за сотрудничество, затем попрощался и вышел из переговорной. Ребята вышли за ним сразу же, как обговорили с Чон Кану пару моментов.

— Наглец! И невоспитанный наглец, — не удержалась менеджер Рин Хо, — Простите, сонбэним, — она тут же склонилась в поклоне увидев многозначительный взгляд своего начальника.

— Хён, ты, бы больше делала, а меньше — говорила, — напомнил он ей о её статусе. — Наглец, но талантливый. Поэтому и… — он помолчал. — Ладно, увидим, что там будет с его песнями.

Джун и его сопровождение ушли, а Ким Сон и Ли Су Ман продолжали обсуждать проведённые переговоры, подписанные документы и самих парней.

— Знаешь, что, — сказал Ли Су Ман. — Узнай, кто эти парни. Очень хорошо узнай. Очень странно, что этот парень появился ниоткуда. Никто о нём не знал, пока не вышли эти видео с его выступлением.

— Может недавно начал писать? — задал пробный вопрос Ким Сон.

— Всё может быть в этом мире. Но слишком неожиданно. Почему он появился сейчас? Почему его никто не знает?