Потом Галия домой с работы прибежала и сразу слёту мне напомнила, что завтра у нас вечером посольский приём в индийском посольстве. А также помахала двумя новыми приглашениями на приёмы в другие иностранные посольства.
Вот же ж, блин, как невовремя на меня все это свалилось, — подумал я, старательно улыбаясь, чтобы ей настроение не портить. — И этот завтрашний приём у индусов, и эти два, еще даже не знаю в какие посольства, что, скорее всего, на следующей неделе будут… У меня же сейчас такая запарка…
А с другой стороны, Галия определённо не поймёт, если я предложу ей одной без меня туда идти. Точно обидится. Ну что же, возраст у меня молодой, можно решить проблему за счёт недосыпа. Придётся какое‑то время поспать по пять‑шесть часов в сутки. Когда тебе восемнадцать лет, можно недельку по пять‑шесть часов спать, и ещё неплохо при этом соображать.
Крайне не рекомендуется так делать, конечно, когда тебе уже за полсотни — толку с тебя потом не будет на работе. Да и хронические болезни могут обостриться… Проверено на себе в прошлой жизни.
Но говорят, самое интересное, что после семидесяти лет такой режим сна снова вполне себе эффективен, как будто тебе восемнадцать. Самому проверить не получилось в прошлой жизни, может быть, удастся в этой. Если повезёт…
Только я вроде бы решил проблему нехватки времени, как зазвонил телефон, и Галия прибежала, сказав, что меня Эмма Эдуардовна спрашивает. Время уже вечернее, конечно, так что удивился немного этому звонку. Явно Эмма уже с домашнего телефона меня набрала, горит прямо работой…
Замдекана сказала, что она по двум вопросам звонит. И тут же перешла к первому:
— Паша, а ты про конференцию в МГИМО не забыл, надеюсь? А то ведь она уже послезавтра, в четверг…
Ну я, если честно, уже и действительно позабыл про нее как‑то… Ситуация вся эта с Кулаковым нервы мне мотала. К эмиграции морально готовился… Вот и про какую‑то такую мелочёвку, наподобие конференции, про которую мне только в конце декабря сказали, немножечко действительно и подзабыл.
Отказаться, что ли? Нет, боюсь, что не получится. Мне для этого какая‑то веская причина нужна. На самом деле она у меня, конечно, есть. Но не скажешь же Эмме Эдуардовне, что меня председатель КГБ запряг доклад готовить по реформе сельского хозяйства. Может быть, даже учитывая то, что я по радио выступаю, даже и поверила бы, что для министра сельского хозяйства доклад по реформе в этой сфере готовлю. Но не для председателя же КГБ!
Она точно подумает, что у меня сдвиг какой‑то по фазе, и даже сердобольно санитаров ко мне вызовет, чтоб подлечили поскорее.
А что, ходят вполне себе устойчивые стереотипы, что если человек талантливый, то он в любой момент может с катушек съехать. А Эмма Эдуардовна же меня на полном серьёзе талантливым считает. Ей же не скажешь, что любой человек может быть принят за талантливого, если он просто наперёд на несколько десятков лет все важнейшие события знает, да опыт солидный из прошлой жизни имеет… А если сказать, то тогда уж точно санитары приедут без всяких других обоснований типа необходимости готовить доклад для Андропова…
В общем, пришлось с ней соглашаться, что да, буду я к девяти утра в четверг в МГИМО, в малом актовом зале, где будет регистрация проходить, а потом сразу же и конференция сама начнётся. Пообещал ещё Эмме Эдуардовне присмотреть и за другими студентами, которые с нашего факультета туда придут участвовать. Она сказала, что постарается тоже туда подъехать, но мало ли ее дернут, не дав это сделать.
Порадовался хоть тому, что Эмма Эдуардовна не просит у меня доклад ей принести заранее. Доверяет. В этом плане мне очень повезло. Мне сейчас не хватало ещё доклад для студенческой конференции писать в каком‑то презентабельном виде, который годился бы, чтобы ей на глаза его показать, да ещё тратить время на дополнительную поездку в МГУ. Нет, сейчас точно не до этого.
А второй вопрос, что она подняла, касался итальянской пропажи. Альфредо же уже достаточно плотно сидит в Италии и не возвращается. А я так понял, что отпросился он у неё на пару недель всего.
Вот она и начала меня расспрашивать, всё ли там с ним в порядке, не заболел ли он на своём острове. Интересовалась, может быть, он мне звонил или письмо прислал по этому поводу, потому что у неё от него вообще никакой информации новой не имеется.
Сказал замдекана, что через моих родственников, которые Альфредо в Италии встретили, знаю, что у него в данный момент всё прекрасно, просто он очень занят. Вроде бы какую‑то там помощь для своей семьи оказывает. Точно знаю только то, что ему брата на работу нужно устроить.
В общем, как‑то удалось отбрехаться, пообещав ещё, что через своих родственников попрошу передать ему, чтобы он с ней связался срочно.
Ну, это как раз проблемы не составит никакой. Чтобы не забыть, сразу после того, как положил трубку, набрал Диану и попросил её, чтобы она через Тарека передала, что Эмма Эдуардовна хочет что‑нибудь услышать от Альфредо поскорее.
Покачав головой озабоченно по поводу этой неожиданно всплывшей конференции, позвонил Латышевой на радио. Чуть не забыл это сделать, так заработался, но всё же вспомнил вовремя, застал ее еще на работе. Она часто по вечерам работает…
Я уже придумал сам пару тем, которые мог с Николаевым обсудить, но решил вначале спросить, не может ли она мне сама предложить что‑нибудь. Мало ли, что‑нибудь сейчас особенно для радио актуально? А темы у меня неплохие, на потом тоже пойдут…
И Александра меня не подвела.
— Паша, скоро встреча будет президента Франции с Генеральным секретарём ЦК КПСС Советского Союза Леонидом Ильичом Брежневым. Может быть, нам тогда отношения СССР с Францией рассмотреть? — предложила она.
— Согласен, это будет своевременно, — согласился я без раздумий.
Я и в прошлой жизни во Франции был несколько раз. И французы знакомые были. И в политике и экономике французской неплохо разбираюсь. Справлюсь без проблем.
Явно обрадовавшись, она продолжила:
— В СССР сейчас наносит визит делегация Исландии, долго будет еще у нас гостить. Может быть, учитывая формат передачи, вы расскажете, что это за страна Исландия, чем она известна, и что‑то о состоянии советско‑исландских отношений?
Сам я в Исландии не был, но один мой знакомый в прошлой жизни путешествовал по ней три недели и очень сильно ею впечатлился. Я даже догадываюсь, почему. Он вообще-то крайне редко выезжал за границу, так что ему и сравнить было особо не с чем. В результате он потом раз пять мне рассказывал про эту поездку, поскольку встречались мы не очень часто, и он каждый раз забывал, что уже имел со мной на эту тему разговор. Не отпускала его эта Исландия почему-то, вот он, выпив, неизбежно на нее разговор и переводил. Уже даже знакомые общие исландцем его за спиной насмешливо называть стали… Так и говорили — «ну что, ты исландца давно видел»?
Повторение — мать учения, как говорится. Так что, несмотря на прошедшие с тех пор годы, я прекрасно помнил его рассказы. Только за счёт краткого пересказа можно будет половину этой радиопередачи по Исландии покрыть. С учетом, конечно, что там сейчас термальные станции вряд ли есть, но вот все остальное — вулканы, гейзеры, равнины и туманы точно на месте.
Так что согласился и со второй темой.
Попросил только Латышеву организовать запись на субботу, а не на пятницу. В четверг у меня и так конференция в МГИМО много времени отнимет, надо хоть в пятницу поработать как следует. Я сомневаюсь, что в КГБ будут очень долго и терпеливо ждать результатов моей работы, когда их жаждет заполучить сам председатель… Правда, межуевский доклад достаточно скоро был готов — руку всё же я набил над ними, работая. А вот проект для Андропова, конечно, так легко было не написать.
Сидел над ним в общем до трёх часов ночи, пока уже совсем не поплыл.
С другой стороны, ночное время самое продуктивное иногда бывает: никто тебя не тревожит какими‑то вопросами, не звонит тебе. За дверью кабинета полная тишина, потому что дети тоже спят. Жена не забежит, соскучившись, пообщаться. Работай не хочу, как говорится.
