— Совершенно отчётливо понимаю, Олег Петрович.
— Только зная тебя, об этом и решился рассказать. Лично поручился за то, что ты не из тех, кто это разболтает, — поделился со мной Румянцев. — Но теперь нужна твоя ответная помощь.
Кулакову Политбюро поручило представить на следующее заседание доклад о том, как можно исправить ситуацию с массовой закупкой за рубежом зерна у США и Канады. То есть, говоря попросту, как ликвидировать нехватку зерна в советской экономике, чтобы валюту больше не тратить на такие закупки.
Кулаков, конечно же, такой доклад представит вместе с министром сельского хозяйства Полянским.
А от тебя, Павел, требуется альтернативный доклад, который наш председатель сможет представить на Политбюро и который членам Политбюро больше понравится, чем доклад Кулакова и Полянского. Понимаешь важность задачи?
Выслушав Румянцева, мысленно хмыкнул. Ну да — лично поручился, что я не буду болтать… А по факту у них не было другого варианта, как рассказать в любом случае. Иначе как поручить мне это дело, объяснив, насколько велики ставки и моя ответственность? А ведь и в самом деле велики… А я ни разу ни аграрий… Что-то знаю, что-то слышал, аудит, правда, делал несколько раз в агрохолдингах, но это, само собой, в двадцать первом веке…
— Так я же уже делал доклад по сельскому хозяйству, — напомнил я в попытке соскочить.
— Тот доклад мы, конечно, уже глянули, но он слишком расплывчатый. — напористо заявил Румянцев, и я понял, что у него поставлена задача меня уговорить в любом случае. — Его не предложишь как план реформы сельского хозяйства по ликвидации зерновой проблемы. Сам должен понимать, что нужен другой совершенно формат. Ну и, конечно же, я уверен, что ты, посмотрев наши секретные материалы, сможешь представить уже что‑то более серьёзное. И кстати говоря, сумеешь предложить что-то поэтапное — по годам?
Секретное? Я тут же обратил внимание на самое важное для меня в услышанном:
— Олег Петрович, я, конечно, готов помочь, но точно не хочу видеть ничего секретного в этих стенах. Посмотришь на ваши материалы, и станешь невыездным. И допуски на меня тоже не надо оформлять, они тем же самым точно закончатся. Нет уж, благодарю покорно…
— Да ладно, ожидали мы от тебя такую реакцию, — поморщился Румянцев. — Поэтому руководство решило, что, в принципе, ничего секретного на самом деле в этом нет. Там просто множество фактов о проблемах в сельском хозяйстве, которые были собраны комитетом попутно. Всё же это не наша функция, а МВД. Но информация же приходила, не могли мы просто её выкидывать? Вот кое‑что и накопилось, а теперь, получается, и пригодилось…
— Хорошо, — сказал я, — еще раз повторю, что смотреть буду только на условии, что это ни к чему меня не обязывает. Ни к каким подпискам, а также не приведет к запрету на выезд. Если так, то конечно, готов с этими материалами ознакомиться, как и написать на основании них какой‑то более-менее детальный план реформы сельского хозяйства по уменьшению зависимости от импортного зерна.
— Только председатель велел, что план должен быть максимально детальным и эффективным — таким, что действительно сможет сработать, — продолжал уточнять задачу Румянцев. — Потому как если его одобрят, а он не сработает, то сам понимаешь, у Юрия Владимировича будут проблемы в будущем.
— Ну, Олег Петрович, я сразу же вижу одну проблему, почему этот план может не сработать… Даже если я напишу вам самый лучший из планов по реформе, — развёл руками я, — вы серьёзно думаете, что если его навяжут Полянскому и Кулакову, то они станут искренне воплощать его в жизнь? Неужели им не будет досадно из‑за того, что их план отвергли и навязали им чужой? Они, будучи вынуждены воплощать чужой план, могут и саботажем его заняться…
— Ну, а мы следить будем внимательно за тем, что и как они делают. И если саботаж углядим, то Юрий Владимирович все материалы по этому поводу и огласит! — заявил Румянцев. — И тогда уже другие люди полностью усердно этим планом и займутся!
— Ну как знаете, вам тогда виднее, конечно, — пожал я плечами.
— Да, и еще один вопрос, — сказал, успокоившись, когда я дал свое финальное согласие, майор. — Когда все приготовишь, а это надо будет сделать быстро, то у тебя будет встреча с самим председателем КГБ и его советниками. Будешь там все объяснять, что задумал и почему.
— Ну так не впервой уже, — пожал я спокойно плечами, — работали уже в таком формате.
— В таком, да не в таком, — нервно возразил Румянцев, — там просто тебе вопросы задавали, а тут дело вон на какой уровень вышедшее…
Я в ответ просто молча посмотрел на часы, напоминая, что я сегодня ограничен во времени.
Тут же засуетившись, Румянцев открыл свой шкаф и стал вытаскивать на стол перед диванчиком, где я примостился, стопки папок. Получилось в результате две горки — сантиметров по шестьдесят каждая.
— Я понимаю, конечно, что нереально тебе все это просмотреть до обеда. С чем не успеешь управиться — приедешь в следующий раз. Сам понимаешь, с собой дать тебе ничего из этого не могу, — развёл руками Румянцев.
— Хорошо, если не успею, то завтра снова в это же время подъеду и буду сидеть уже до упора, пока со всем не разберусь, — кивнул я, развязывая тесемки верхней папки в стопке справа от меня.
Кто‑то уже очень плотно поработал над этими материалами. В основном это были доклады с мест — я так понимаю, от офицеров КГБ, — но все фамилии и звания были тщательно вымараны.
Чего я только там не начитался! Кража ГСМ, бесхозяйственность, приписки, загрузка зерна в аварийные элеваторы, перевозка зерна без тентов под дождем, в результате чего оно гниет потом во вполне нормальном элеваторе, порча зерна грызунами из-за того, что не приняты должные меры по санитарной обработке амбаров… Но зато действительно уже через полчаса этого чтения начал наконец полностью понимать все проблемы, которые имеются в СССР в сельском хозяйстве. Подозревал, конечно, что их выше крыши, но что их столько…
Зато ознакомление с проблемами сразу же помогало мне придумать и контрмеры. Расчертив страницу на две части в открытом блокноте, в одной сразу стал помечать проблемы, а в другой — пути их решения. С ними было попроще… Я же видел при аудите в агрохолдингах в двадцать первом веке, как правильно дела нужно вести. У частника вот так не забалуешь, он сразу же на тебя уголовное дело заведет, да еще и гражданский иск подаст в компенсацию нанесенного хозяйству убытка. Разует, разденет и посадит, если ты одним из описанных в прочитанных мной докладных способов начнешь его зерно гробить или приписками баловаться.
Правда, часть мер придется все же на ходу придумывать. Сейчас же не рынок, а плановая экономика… Ничего, голова у меня не только для того, чтобы шляпу носить, и в специфику СССР я погрузился уже очень хорошо. Что-нибудь да придумаю!
Дело по изучению бумаг пошло у меня очень быстро. Всё же десятилетия аудиторской практики сами собой, без последствий пройти не могли.
Ну и вскоре выяснилось, что в папках появляется всё меньше материалов по другим проблемам, кроме тех, что я уже выявил. Так что я уже в основном просто доставая очередную страницу, бросал на неё короткий взгляд, и если убеждался, что такая проблема у меня уже зафиксирована, тут же откладывал ее в сторону.
Подняв как‑то случайно взгляд на Румянцева, когда очень шустро управился с пятой по счёту папкой, увидел в его глазах изумление. Он, видимо, никак не мог понять, как я оказался способен так шустро перебирать эту груду материалов.
Мысленно усмехнулся: Это он зря думает, что я сейчас быстро работаю… Я еще только разогреваюсь и привыкаю к этому формату.
Дальше я вошёл в раж. Что‑то новое вообще практически перестало попадаться, и бумаги замелькали в моих руках ещё быстрее.
В итоге к половине первого, когда уже пора было выезжать на встречу с Захаровым, я со всеми принесёнными Румянцевым папками уже и управился. И по виду майора понял, что теперь он меня явно больше уважает, чем три часа назад.
