Какого черта он там делает?

Я заставил челюсть расслабиться и выровнял дыхание. Седлать лошадь было слишком долго, и хотя я терпеть не мог эти перемещения через тень, мне пришлось через это пройти.

Призвав сущность и представив Утесы, я почувствовал горячий отклик, который растопил снег, намеденный под крышу на кафельный пол.

Тонкая полоска серебристого этера возникла передо мной, потрескивая и шипя, пока она удлинялась и расширялась. Запах сырой древесины и земли смешался с запахом Каса и дохнул из разрыва. А его запах? Хвойный аромат кедра теперь смешивался с чем-то более темным, чем те нотки специй, что всегда сопровождали Каса. Что-то, напоминавшее мне об огне, но не бывшее дымом. Я не мог определить, что это, но казалось, будто я вдыхал это когда-то раньше.

Сжав кулаки, я шагнул в разрыв. Всё моё тело пронзило то самое покалывание, которое я ненавидел, а затем на долю секунды возникло ощущение, будто моё тело развалилось на части и собралось заново. Звучит безумно, но именно так это и чувствовалось.

Сияние этера быстро погасло, позволяя глазам привыкнуть к сумраку пасмурного неба. Мой взгляд скользнул по лугу, теперь укрытому белым одеялом. Снег скопился на острых, выступающих скалах хребта Элизиум, ведущих к самой вершине, и пригибал к земле ветви окрестных вязов.

— Я думал, ты боишься теневых переходов?

Голос раздался прежде, чем я увидел его, и когда это случилось, моё сердце сжалось.

Кастил сидел на самом краю обрыва, ветер перебирал иссиня-черные волны его волос. Удивление прошило меня. Из-за того, что капюшон почти всегда был на месте, я давно не видел его без него и не замечал, как сильно отросли его волосы. Они были такими же длинными, как когда он вернулся из Карсодонии без брата и Шей.

Я сглотнул внезапно подступивший к горлу ком и заставил ноги двигаться.

— Решил прыгнуть?

Кас долго не отвечал.

— Зачем мне делать это без зрителей?

Я ухмыльнулся этому почти ожидаемому ответу; мои сапоги взбивали снег.

Он подождал, пока я пройду половину пути, прежде чем заговорить снова.

— Как ты узнал, что я здесь?

— Ты хочешь спросить, как я узнал, что ты здесь, если ты снова закрыл от меня notam?

На это он не ответил.

— Полагаю, Ривер тебя видел.

— Ублюдок, — пробормотал он.

Уголки моих губ поползли вверх. Раз он не выдал какую-нибудь безумную чушь, я продолжил идти. По мере того как я приближался к краю обрыва, ветер становился всё более кусачим и бил в лицо сильнее. Меня это не особо беспокоило. Не теперь, когда моё тело стало намного горячее.

Дойдя до него, я опустился рядом, свесив ноги вниз, пока снег поднимался из бездны под нами.

Подождите.

Я прищурился.

— Это мне кажется, или снег летит вверх?

— Тебе не кажется.

Я обернулся. Позади нас снег падал как обычно — подчиняясь гравитации.

— Это происходит только здесь.

— Почему…? Знаешь что, я даже не буду пытаться в этом разобраться. — Я смотрел вперед, не глядя на него. После того как он вернулся из Карсодонии, он не любил зрительного контакта и всего такого. Не уверен, почему я решил, что это лучший способ общения, но я придерживался его. — У нас новости о нежданном госте.

Ответа не последовало.

Я посмотрел вниз на зазубренные пики обледенелых скал, на замерзший, безмолвный водопад и далекие кроны заснеженных вязов. Какой бы мрачной ни была история этого места, оно было по-настоящему красивым.

— Тай уже в пути.

Реакция была минимальной, но я почувствовал внезапную перемену, то, как напряглись его мышцы.

— Ему не стоит здесь быть.

— Знаю, — я вздохнул.

Его выдох был едва слышен.

— Как Перри?

Я не подал виду, какое облегчение почувствовал от этого вопроса.

— Печален. Зол. — Мне пришлось заставить себя вдохнуть ровно. — Найлл держится рядом с ним.

— Хорошо. — Это было всё, что он сказал на несколько мгновений, и я надеялся, что это не будет единственной его фразой. — Полагаю, ты говорил с тем ублюдком?

Я точно знал, о каком ублюдке речь.

— Говорил.

— Собирался мне рассказать?

— Ждал, пока ты спросишь.

Минута тишины.

— Спрашиваю.

Я сложил руки на коленях.

— Он понятия не имел о Пенсдурте и, похоже, не знал, что Колис приходил в столицу.

— Ты ему веришь?

— Рядом с ним я не чувствую ничего, кроме запаха мертвых цветов, так что не могу сказать наверняка.

— Но…

— Но я думаю, что он говорит правду. — Я помолчал. — А еще он, кажется, не понимает, что я изменился. Наверное, с тобой так же.

Кас шевельнулся, его плечо коснулось моего.

— Узнал что-нибудь еще?

— Он не особо разговорчив, — фыркнул я. — В кои-то веки.

— Само собой, — ответил он.

После этого он замолчал, замолчал и я, пока не почувствовал его мимолетный взгляд. Глубоко вздохнув, я посмотрел на него — на его профиль.

Кас выглядел как обычно. Ну, как уставшая версия самого себя, но никаких костей. Никаких теней, движущихся под кожей. Однако на его челюсти и вокруг рта отросла густая щетина.

Я отвел взгляд.

— Тебе нужно поспать и поесть.

— Я сплю и ем.

— Значит, тебе нужно больше и того, и другого.

Его смех был тихим, и ветер унес его так быстро, что я почти не услышал его.

— Насчет сна? Того, что мне нужно больше спать? — голос Каса стал тихим. — Мне продолжают сниться эти сны. И не те, которых я хочу. Такие были только один раз.

Я знал, каких снов он хочет. И какие были лишь однажды. Хождение по снам вместе с Поппи. Я хотел спросить об этом, узнать, не считает ли он, что это признак её пробуждения. Но я понимал, что он не об этом хочет говорить.

— Что за сны?

— Как те, что снились мне, когда мы спали в Скотосе.

Мои брови взлетели вверх — я этого не ожидал. Я взглянул на него, и наши взгляды встретились. Его глаза были золотыми осколками, подсвеченными низким сиянием этера.

— Всё как прежде. Она… там, где я не могу до неё дотянуться. В клетке, но… — Его вдох выглядел так, будто причинял ему боль. Его взгляд ускользнул от моего.

— Но что? — надавил я.

— Но всё не так, — сказал он. — То, в чем она заперта, через что я не могу пробиться… Это золотая клетка.

Прошли секунды, он не стал вдаваться в подробности. Я дал ему еще немного времени, но он молчал. Зная его, я понимал: это значит, что он не готов сказать больше.

Но его сны имели смысл.

Мне она тоже снилась.

Правда, без всяких клеток.

— Почему? — спросил я, откашлявшись. Я посмотрел на него. — Почему ты стал приходить сюда?

Он наклонил голову.

— Я нашел её здесь однажды.

Теперь я понимал.

Глядя вперед, я снова вздохнул.

— Позволишь мне сказать то, что ты не дал мне договорить в прошлый раз?

Кас молчал.

Я принял это за согласие.

— Я должен был рассказать тебе об обещании, которое дал Поппи.

Он резко вдохнул при упоминании её имени.

— Ты был прав в этом, — продолжал я. — Это не должно было стать для тебя громом среди ясного неба.

— Знаю, — сухо бросил он. — А я… я должен был что-то сказать ей. Ты тоже был прав.

— И мы оба были неправы, — пробормотал я, смахивая снег с ресниц.

— Похоже на правду.

Мои губы растянулись в слабой улыбке.

Он снова шевельнулся, сокращая почти всё физическое расстояние между нами, и, казалось, гораздо большее расстояние в душе.

— Я никогда по-настоящему не винил тебя, Киран. Не так, чтобы это имело значение.

— Знаю, — подтвердил я, но на этот раз эти два слова вышли хриплыми и неровными.

Кас больше ничего не сказал. Я тоже. Мы просто сидели в метели, касаясь друг друга плечами при каждом вдохе. Очертания снега расплывались.

И впервые с тех пор, как Поппи ушла, с тех пор, как всё пошло наперекосяк, я почувствовал… спокойствие. Умиротворение. Мир.

Но я знал, что этот покой не продлится долго.

Ни для кого из нас.