Потом не было взрыва в привычном понимании этого слова. Не было огненного шара или облака дыма. Каменная кладка, которая стояла здесь веками, которую не могли пробить ни тараны, ни катапульты, вдруг вспучилась изнутри, как будто в неё ударил невидимый гигантский кулак. По ней, как паутина, разбежалась сеть трещин, А затем до нас донёсся звук удара.

И в этот момент в долине наступила абсолютная тишина. Смех не просто стих, он умер навсегда.

Я опустил подзорную трубу, и в этой оглушительной тишине до меня донёсся новый звук. Глухой, перекатывающийся гул, похожий на отдалённый камнепад. Это был не звук. Это была вибрация. Тысячи ног моих солдат, до этого замерших в шоке, одновременно сделали шаг назад. Инстинктивный, неконтролируемый порыв отшатнуться от того чуда, которое они только что увидели.

На стенах крепости воцарился хаос. Фигурки эльфов, до этого стоявшие в расслабленных, высокомерных позах, метались, как муравьи в растревоженном муравейнике. Они больше не смеялись. Они кричали. Я не слышал их слов, но видел их распахнутые в беззвучном ужасе рты. Некоторые указывали на руины башни, другие на наш холм. Их магия, уверенность в собственном превосходстве, всё это рассыпалось в пыль вместе с чёрным камнем башни.

— Они… они сделали это… — прошептал барон фон Эссен рядом со мной, его голос дрожал. — Одним выстрелом… Но как? Это… это колдовство!

— Это не колдовство, барон, — ответил я, снова поднимая трубу к глазам. Мой голос был ровным, почти скучающим, как у лектора, объясняющего прописную истину тупому студенту. — Это химия и геометрия. Две вещи, куда более надёжные, чем любые ваши заклинания. А теперь, будьте добры, передайте корректировщикам. Батарея, огонь по готовности. Цели — осадные машины на стенах. Подавить все, работать поочерёдно, по два орудия на цель. Начинаем с левого фланга.

Эссен смотрел на меня с благоговейным ужасом, как на какое-то божество войны, изрекающее свои кровавые заповеди. Он судорожно кивнул и бросился к сигнальщикам-неко, стоявшим неподалёку с набором ярких флажков. Через мгновение флажки взлетели в воздух, передавая мой приказ на огневую позицию.

Я превратился в холодный, бесстрастный механизм. Командный пункт, моя убогая повозка, стал операционной. Карта на столе телом пациента. Подзорная труба скальпелем. А я — хирургом, который пришёл не лечить, а ампутировать. Вырезать гниющую опухоль «Чёрного Клыка» из тела моего баронства.

Ответ с холма не заставил себя ждать. Два «Молота» рявкнули почти одновременно, с разницей в пару секунд. Снова пронзительный вой в небе, снова две невидимые стальные осы устремились к цели. Я не отрывал трубы от стены.

Я видел, как расчёт эльфийской катапульты в панике пытается развернуть её в нашу сторону. Они суетились, бегали, но было уже поздно.

Первый снаряд ударил в основание машины. Не было красивого взрыва, лишь сухой, резкий хлопок, и огромное деревянное основание, которое могли сдвинуть минимум десять эльфов, просто разлетелось в щепки, как будто его сделали из гнилой соломы. Второй снаряд пришёл через секунду, попав прямо в корзину с камнями. Бризантная взрывчатка, сдетонировав, превратила снаряды и части механизма в рой смертоносных осколков. Я видел, как тела эльфов-артиллеристов подбросило в воздух, как их разорвало на части, как ошмётки плоти и тёмного дерева дождём посыпались на внутренний двор крепости.

Грохот. Вой. Взрыв. Ещё одна осадная машина, превращённая в груду дымящегося мусора.

Это был методичный, холодный, почти будничный расстрел. Я не давал им ни секунды на передышку, ни мгновения на то, чтобы осознать происходящее. Мои корректировщики, юркие и быстрые неко, занявшие позиции на окрестных склонах, работали безупречно. После каждого залпа они тут же вносили поправки, передавая их флажками на батарею.

«Правее на полградуса! Взять выше на пять шагов!»

И следующий снаряд летел уже точнее, ещё смертоноснее.

Эльфы на стенах пришли в себя. Их паника сменилась яростью. Маги, одетые в длинные, расшитые серебром балахоны, выбежали на стены и начали что-то отчаянно кричать, воздевая руки к небу. Через мгновение в нашу сторону полетела ответка. Огненные шары, сгустки тьмы, какие-то зелёные, кислотные плевки. Но всё это было бесполезно. Они просто не могли добросить. Заклинания, рассчитанные на дистанцию в двести-триста метров, лопались в воздухе где-то на полпути, не причиняя нам никакого вреда. Это было похоже на то, как ребёнок бросает камни в проезжающий мимо бронепоезд. Жалко и абсолютно бессмысленно.

— Идиоты, — прокомментировал я вслух, наблюдая за этим представлением. — Они всё ещё не поняли. Они пытаются драться на дуэли, а я провожу ковровую бомбардировку. Эссен!

— Здесь, командир! — мой адъютант подскочил ко мне, его глаза блестели от восторга.

— Осадные машины на стенах подавлены. Теперь нужно вырвать им клыки. — Я ткнул пальцем в карту. — Вот эта башня, и вот эта. Они обеспечивают фланговый обстрел подступов к центральным воротам. Если мы пойдём на штурм, они зальют нас огнём с двух сторон. Они нам не нужны.

— Уничтожить, командир? — с готовностью спросил он.

— Хуже. Демонтировать. Шестое, седьмое, восьмое орудия! Цель — южная фланговая башня! Бить по основанию! Три залпа, беглый огонь!

Три пушки рявкнули почти одновременно, слившись в один протяжный, раскатистый громовой удар. Три снаряда, как три стальных кулака, врезались в основание башни, выбивая из неё огромные куски чёрного камня. Затем ещё и ещё. Башня, содрогнувшись множество раз, накренилась, по её телу побежали уродливые трещины, но она устояла.

— Ещё залп! Той же цели! — скомандовал я.

Снова грохот. Снова три чёрные точки в небе. На этот раз снаряды легли ещё кучнее. И башня не выдержала. Она начала оседать, медленно, почти нехотя, как уставший старик, опускающийся на колени. Раздался чудовищный, перемалывающий кости скрежет камня о камень, а потом она просто сложилась внутрь себя, как карточный домик, подняв в небо огромное облако чёрной пыли и обломков. Я видел, как несколько эльфийских стрелков, стоявших на её вершине, камнями полетели вниз, их крики утонули в грохоте обвала.

Не дожидаясь, пока осядет пыль, я уже отдавал следующий приказ, перенося огонь на вторую башню. Моя армия, стоявшая в долине, молчала. Солдаты, которые ещё час назад краснели от стыда, теперь стояли с открытыми ртами. Они смотрели не на меня, а на холм, где работала моя артиллерия. Смотрели на эти десять грохочущих чудовищ, как на новых, страшных богов. Богов, которые, в отличие от старых, отвечали на молитвы немедленно. И очень громко.

Даже осаждающие, высыпавшие из своих палаток, стояли и молча смотрели на это представление, забыв про свою похлёбку и вшей. Их лица, до этого апатичные и безразличные, теперь выражали смесь зависти и надежды.

Когда вторая фланговая башня превратилась в такую же груду дымящихся обломков, я понял, что подготовительный этап закончен. Крепость была изуродована, лишилась своих главных козырей. Она была похожа на старого, беззубого волка, который всё ещё скалится, но укусить уже не может.

— Прекратить огонь! — скомандовал я.

Грохот стих. В наступившей тишине был слышен только вой ветра и треск догорающих остовов осадных машин в лагере. Я опустил трубу и посмотрел на крепостную стену. Она всё ещё стояла, высокая, чёрная, неприступная. И я знал, что даже сейчас, после всего, что они увидели, они всё ещё верят в неё. В её магию, в её толщину, в её несокрушимость.

— Ну что ж, — сказал я сам себе. — Время для последнего урока.

— Батарея! Цель — центральный участок стены, между главными воротами и руинами южной башни! Ширина цели тридцать шагов! Беглый огонь! Мы делаем дверь!

Расчёты работали с лихорадочной, дьявольской скоростью. Они уже не ждали отдельных команд. Они знали, что делать. Лязг затворов, глухой стук досылаемых снарядов, короткие, гортанные выкрики гномов-командиров.

Это была уже не хирургия. Это была работа мясника с топором. Десять «Молотов» начали методично, с интервалом в несколько секунд, вбивать снаряд за снарядом в один и тот же участок стены. Я стоял, не отрывая трубы от глаз, и смотрел, как древняя, магическая кладка превращается в крошево.