Она хмыкнула, но спорить не стала. Она просто встала рядом со мной и начала смотреть, как мои «Молоты» приступают к самой необычной инженерной задаче в их короткой жизни.

Первый снаряд, выпущенный из крайнего левого орудия, ударил в самую вершину завала. Взрыв был не таким оглушительным, как предыдущие. Он был точечным, выверенным. Огромный валун, венчавший груду обломков, подпрыгнул, как мячик, и с грохотом скатился вниз, увлекая за собой поток более мелких камней.

— Неплохо, — прокомментировал я. — Но нужно ниже и правее. Эссен, передай.

Следующий снаряд ударил точно по моей наводке. Ещё один взрыв. Ещё тонны камня сдвинулись с места, осыпаясь и формируя более пологий склон.

Это была кропотливая, ювелирная работа. Мои артиллеристы, до этого работавшие на уничтожение, теперь превратились в скульпторов. Каждый выстрел был как удар резца, отсекающий всё лишнее, формирующий нужный мне рельеф.

Через полчаса работа была закончена. На месте хаотичного нагромождения камней теперь был широкий, относительно пологий и плотно утрамбованный взрывами пандус, ведущий прямо в сердце крепости. Идеальная штурмовая рампа.

Я опустил трубу. В крепости было тихо. Казалось, она вымерла. Артиллерийский обстрел прекратился, и эта тишина давила на уши. Я знал, что они там, затаились в руинах, в уцелевших постройках, ждут. У них не осталось выбора, только умереть, забрав с собой как можно больше наших.

— Ну что ж, — я повернулся к Урсуле. В её глазах уже вовсю полыхал зелёный огонь. — Лестницу я тебе построил. Теперь твоя очередь.

Я не успел договорить. Она оскалилась в жуткой, предвкушающей улыбке, обнажив свои клыки.

— Парни! — её рёв, усиленный не магией, а чистой мощью лёгких, прокатился над долиной, заставив вздрогнуть даже моих закалённых «Ястребов». — МЯСО!

И этот рёв подхватили две тысячи глоток, от которого стыла кровь в жилах и волосы на загривке вставали дыбом.

Штурмовые батальоны орков, до этого сдерживаемые дисциплиной, пришли в движение. Это была не стройная атака, не тактический манёвр. Лавина, неудержимый, яростный поток зелёной кожи, стали и мышц, который хлынул вперёд, к пролому. Они не бежали. Они неслись, и земля гудела под их ногами.

Я поднял рупор.

— «Ястребы»! Огневое прикрытие! Подавить любые цели в проломе и на стенах!

И моя армия, наконец, обрушилась на агонизирующий «Чёрный Клык».

Зелёно-стальной поток, до этого неподвижный и напряжённый, хлынул вперёд, к чёрному, изуродованному телу крепости. Я смотрел на них, и в груди рождалось странное, холодное восхищение. Они не бежали, как люди, сбиваясь в кучу, обгоняя друг друга. Они неслись, сохраняя подобие строя, как тяжёлая, неумолимая волна, и земля гудела под тысячами тяжёлых сапог. Впереди, легко узнаваемая даже на таком расстоянии по своим исполинским размерам и двум огромным топорам, которые она держала в руках, неслась Урсула. Она не оглядывалась, её взгляд был прикован к зияющей дыре в стене, к своей цели. Она верила мне, доверяла настолько, что вела свой народ в самое пекло, будучи уверенной, что я прикрою её спину. И это доверие было куда более тяжёлой ношей, чем любая ответственность за жизни солдат. Его нельзя было обмануть.

Я не сводил подзорной трубы с пролома. Там, среди нагромождения чёрных, дымящихся камней, началось движение. Выжившие эльфы, оправившись от шока артиллерийского удара, занимали позиции. Я видел, как мелькают бледные лица, как в узких щелях между валунами появляются маги, как на уцелевших участках стены над проломом выстраиваются лучники. Они готовились встретить лавину, собирались превратить мой свежепостроенный пандус в кровавый тир.

— Наивные, — пробормотал я себе под нос, опуская трубу.

Я поднял руку, не глядя на солдат, зная, что все взгляды моих офицеров сейчас прикованы к этому простому жесту. В лагере воцарилась напряжённая, звенящая тишина. Даже ветер, казалось, замер в ожидании.

Тысяча моих стрелков, моя гордость, моя личная стальная стая, сработала как единый, безупречно отлаженный механизм. Не было ни суеты, ни лишних движений. Короткая, отточенная команда, и первая шеренга плавно опустилась на одно колено, вторая осталась стоять. Тысяча стволов одновременно вскинулись, поймав в прицелы далёкие, едва различимые цели. И через мгновение долина взорвалась единым, слитным, оглушительным треском.

Я снова припал к окулярам. Картина, которую я увидел, была именно тем, чего я и добивался. Я видел, как один из эльфийских лучников, высунувшись из-за зубца стены, натягивает тетиву своего изогнутого лука. Он был прекрасен в своей смертоносной грации. А в следующую секунду его голова просто исчезла в фонтане из крови и костяных осколков. Тело, дёрнувшись, мешком повалилось вниз, за стену.

Другой, арбалетчик, укрывшийся в удобной нише между камнями в самом проломе, только-только навёл своё оружие на несущихся к нему орков. Он даже не успел нажать на спуск. Пуля ударила его в плечо, раздробив сустав и отбросив назад. Он выронил арбалет и закричал, но его крик тут же утонул в грохоте нового залпа.

— Вторая шеренга, огонь!

Мои «Ястребы» работали как машины. Залп, перезарядка, прицел, залп, пятьдесят шагов и снова два. Чёткий, смертоносный ритм. Вскоре стальной дождь, который они обрушили на пролом и прилегающие стены, перестал быть сплошным. Настал момент, когда шеренга не стреляет в сторону противника, а чётко видит свои цели и методично их уничтожает. С каждым шагом, приближающий стрелков к крепости, выстрелы становились точнее.

На стене скинула скрыт группа магов. Командир третьего взвода, бывший охотник, которого я вытащил из ополчения за феноменальную меткость, даёт команду, заодно сам вскинул свою винтовку, длинную, сделанную точно под его руку на заказ. Секунда на прицеливание. Залп…

Я видел, как маг в центре вздрогнул. Фиолетовый шар в его руках лопнул, как мыльный пузырь, обдав его самого дождём искр. Он медленно, с каким-то недоумением на лице, посмотрел на свою грудь, где расплывалось тёмное пятно. А потом просто сложился пополам и рухнул с балкона вниз, в кипящую массу орков, которые как раз в этот момент достигли подножия завала. Его тело исчезло в этом зелёном море, как камень, брошенный в воду. Остальных просто смело градом выстрелов.

Орки неслись вперёд, и теперь я видел, почему они не сбавляли темпа. Над их головами почти не свистели стрелы. Лишь изредка, из какой-нибудь особо удачно расположенной бойницы, срывалась одинокая стрела или арбалетный болт, но они уже не могли причинить серьёзного вреда. Мои стрелки методично выкашивали любую цель, которая осмеливалась высунуться. Они создали для орков «стерильный» коридор, зону, в которой вражеский огонь был практически подавлен.

Лавина достигла пандуса. Первые ряды орков, не сбавляя скорости, начали взбегать по пологому, утрамбованному взрывами склону. Я видел, как Урсула, рыча, как медведица, первой взобралась на вершину завала. На мгновение её огромный силуэт застыл в проломе на фоне серого неба, и она взмахнула своими топорами, приветствуя тех, кто засел внутри. А потом она прыгнула вниз и за ней сплошным, ревущим потоком, хлынули её воины.

— Перенести огонь! — скомандовал я, когда последний орк скрылся в проломе. — Не дать им ударить в спину штурмовой группе! Подавлять любую активность!

Мои «Ястребы» тут же перестроились. Теперь их целью были не защитники в проломе, а те, кто мог стрелять сверху. Пули начали щёлкать по зубцам стен, выбивая каменную крошку, влетать в узкие окна башен, прошивать черепичные крыши домов, видневшихся в глубине крепости. Я не знал, есть ли там кто-то. Но я делал всё, чтобы, если они там есть, они не могли даже поднять головы.

Грохот винтовок смешался с новыми звуками, доносящимися из глубины крепости. Лязг стали о сталь, короткие, яростные крики, предсмертные вопли. Влажный, чавкающий звук, с которым тяжёлый орочий топор входит в живую плоть. Штурм начался, моя работа, как дирижёра, на этом этапе была почти закончена. Я сделал всё, что мог, вскрыл консервную банку. Теперь дело было за теми, кто должен был вычистить её содержимое.Опустил рупор, в воздухе остро пахло порохом, озоном и близкой, неотвратимой смертью. И этот запах был мне почти приятен. Это был запах хорошо сделанной работы. Моей работы.