И в то же время в ее взгляде плещется неприкрытая уверенность.

Все именно так, как она задумала — говорят ее глаза.

Лина словно знала, что в итоге получит меня себе.

Получается, она осознанно подвинула старшую сестру в сторону, чтобы занять ее место.

Ну и семейка.

Вся в свою меркантильную мамашу пошла. Яблочко от яблони недалеко падает, как говорится.

А что я?

Не нужно смотреть на меня с таким ослепляющим осуждением.

Всеми силами пытался наладить отношения с Машей.

В то время как моя жена планомерно уничтожала наш брак.

Щедро посыпала его старым могильным пеплом. Она так хотела этого долбаного развода… и, честно сказать, устал в одиночку сражаться за нашу семью.

Мне что Маша, что Даша, что Глаша…

Пора сменить приоритеты.

Тем более что бодаться с Петром Ильичом у меня совершенно нет никакого желания. Был бы он мне просто тесть… но деловые связи из-за баб не рушат. Надо совсем дебилом быть, чтобы личное на бизнес переносить.

— Я люблю тебя, — мурлычет Ангелина мне на ухо. — Я сделаю тебя самым счастливым.

С признаниями в любви точно так же, как и в сексе дело обстоит.

Если бездарно имитировать удовольствие — это бесит. Ангелина ничего не знает о любви.

Если бы она хотя бы приблизительно представляла, как притворяться по уши влюбленной, то может быть что-то бы и выгорело. А так… она сейчас только раздражает меня неимоверно.

— Не переигрывай, Лина.

— Я правда люблю тебя, Руслан.

Боже, выключите эту неугомонную бабу.

— А я тебя нет, — поворачиваюсь к ней, глядя в ее лживые голубые глаза. — Мы с Машей разводимся и… раз так сложилось у нас, то…

— Я стану твоей женой!

— Научись слушать меня, если действительно хочешь ею быть.

Ангелина тушуется. Прикусывает нижнюю губу, смотрит на меня с недоверием.

— Хочешь, чтобы я молчала?

Она запоздало осознает, как это прозвучало вслух и расплывается в улыбке. Гладит меня по щеке рукой.

— Так соскучилась по тебе, — припадает губами к моей шее и тут же забирается ко мне на колени. — Давай отложим глупые разговоры и займемся чем-то более интересным.

Я был чертовски прав.

У нее под платьем нет ничего.

Только обнаженное, горячее, податливое и готовое на все молодое женское тело.

Инстинкты и желания берут свое.

Мы занимаемся быстрым жарким сексом, полностью отдавшись всепоглощающей животной страсти. Она захватывает нас, сбрасывает лицемерные маски. Мою — холодную, ее — праведную. Ангелина ритмично двигается на мне, выгибая спину и упираясь ладонями в спинку дивана.

Кричать у нее явно получается виртуозно и самозабвенно. Куда лучше, чем признаваться в любви.

— Ну и что там про нашу свадьбу? — с придыханием спрашивает Лина, падая на подушки.

Змея.

Такая присосется, ни за что не избавишься.

— Не торопись, — усмехаюсь я, застегивая брюки. — Ты апеллировала ребенком, верно?

— Конечно, — согласно кивает она. — Нашему малышу нужны и папа, и мама. Полноценная семья. Верю, ты будешь лучшим в мире папочкой.

— Ну а ты мамой.

— Да… разумеется.

— Значит, тебе придется завязать с карьерой модели.

От удивления Лина даже воздухом давится. Она начинает чахоточно кашлять, принимает сидячее положение.

— Ты серьезно, Руслан? Хочешь, чтобы я дома сидела, как игрушка, и в неухоженную толстуху Машу превратилась через год⁈

— Как ты собираешься совмещать подиум и съемки с материнством?

— Ну… — тянет она неуверенно. — Наймем нянечку. Для нас ведь деньги не проблема. С домашними делами пусть прислуга разбирается.

— А грудью кормить ребенка кто будет? Тоже прислуга?

Ангелина начинает нервно приглаживать распушившиеся после нашего марафонского забега волосы. Смотрит на меня, будто затравленный зверек.

— Я читала, что нельзя долго кормить ребенка грудным молоком. Иначе потом очень сложно отучить его от мамы.

С моих губ срывается смешок.

— Дорогуша, так не получится. Если хочешь быть со мной, то жизнь придется изменить. Я хочу видеть свою жену дома с ребенком. Ты же сама сказала, что любишь меня. Неужели самой не приятно будет готовить мне борщ, чем позволять это какой-то чужой тетке?

Она завязывает волосы в неряшливый пучок, одергивает платье. Выглядит сейчас очень недовольной.

— Слушай, а ты хоть готовить умеешь? — усмехаюсь я.

— По-моему, тебе нужна не жена, а мама! — не выдерживает Лина. От злости сжимает руки в кулаки. — Мужчина, который любит, не превращает свою любимую в рабыню. Я — женщина, а не посудомойка!

Дари мне брюлики и купай в роскоши, а я буду просто красивая, если переводить на наш язык.

— Допустим.

— Может… — проникновенно шепчет она. — Может, мы придем к какому-то компромиссу, милый?

— Например?

— Я готова сидеть с нашим ребеночком дома первые несколько лет, даже готовить для тебя научусь. Но неужели ты не хочешь освободить любимую женщину от бытовых обязанностей? Чего тебе стоит?

Садится рядом со мной, ногу свою сверху закидывает.

— В этом, предположим, ты права, — соглашаюсь я. — Будет тебе домохозяйка с горничной и даже садовник с водителем.

— Ты самый лучший! — она припадает губами к моей щеке, оставляет пылкий поцелуй на влажной коже.

— И последнее, — я отстраняюсь от нее. — Будешь делать мне мозги, сразу поедешь жить к маме с папой. Я не обещаю тебе верность.

— Что?

Она старается не выдать своих переживаний, но голос ее дрожит.

Тут два варианта — либо я ее сломаю сейчас и буду ломать дальше. Либо нет. Во втором случае придется обойтись без Ангелины Уваровой.

— Мне, как и любому нормальному мужику надо иногда расслабляться. Понимаешь, о чем я?

— Понимаю… мне не нужна твоя верность, Руслан. Мне нужен ты.

Дура.

Пожалуй, в этом и заключается разница между Ангелиной и Машей. Первая гордость свою готова проглотить и сердце свое к моим ногам бросить, а моя будущая бывшая жена… вырвала его с мясом и себе вернула. Кровоточащее. Раненное.

— Скоро я подпишу документы на развод.

/Маша/

Месяц спустя

— Этого не может быть, — шепчу я, свесив ноги с кушетки. — Все точно? Вы уверены?

Сердце отбивает чечетку. Ладошки становятся влажными. В горле пересыхает. Кажется, сейчас я готова опрокинуть в себя целую цистерну ледяной воды.

Как такое возможно⁈ Как⁈

Я не могу быть беременной. Просто не хочу!

Волосы прилипают к мокрому лбу, покрывшимся от страха какой-то болезненной испариной. Лихорадит от одной только мысли, что спустя столько лет у меня получилось.

Зачем сейчас⁈ Божечки…

Правду говорят… мечты сбываются.

Ровно тогда, когда это нам уже и не нужно.

Будьте осторожны со своими желаниями. Мало ли каким извращенным способом жестокая судьба решит их исполнить.

— Да на тебе лица нет, — произносит наш семейный гинеколог Роза Альбертовна Кац. — Радоваться надо! Дети же такое счастье!

Господи.

Аж тошно становится.

Дети — цветы жизни. Знаю!

Да я мечтала о ребенке с тех пор, как замуж за Руслана вышла. Грезила о материнстве. А за последние пять лет едва ли с ума от горя не сошла, не понимая, за что нам хвататься с мужем, чтобы зачать желанного малыша. Рус был против ЭКО. Говорил: сами родим.

Ну вот, получи и распишись, получается…

Вот только сейчас мне эти цветочки совсем не нужны. Уж такой кислый лимон мне подкинула жизнь. Помимо измены мужа и предательства дорогих мне людей.

Да кто вообще мог подумать, что один случайный раз приведет к таким огромным последствиям⁈

Бездумными, техничными движениями, как робот или машина, но точно не живой человек, вытираю с живота остатки геля после УЗИ.

Это должен быть самый счастливый и замечательный момент в жизни любой женщины, когда она смотрит на крохотное зернышко на экране и готова плакать от радости.