Тошнит… или мутит? Все одно!

Качаюсь из стороны в сторону. Придерживаюсь за стену, чтобы не упасть. Кое-как ногами шевелю. Конечности, кстати, свинцовой тяжестью наливаются. Еле ими двигаю из-за этого. Воздуха не хватает, в горле пересыхает.

Добираюсь до кулера. Наливаю себе воды и залпом выпиваю.

Становится только хуже. Низ живота пронзает невыносимая, режущая боль. Настолько острая, что не могу сдержать ни слез, ни крика.

Дальше все происходит, словно во сне.

Кто-то меня подхватывает, куда-то ведет, сильные и теплые руки на кушетку укладывают.

Голоса слышу будто издалека. Разобрать не могу.

В себя прихожу в больничной палате, будто спустя пятьсот лет.

Возле меня суетится медсестра. Рядом врач стоит, что-то записывает на планшете.

— Очнулась? — с улыбкой спрашивает. — Не переживаем только, но существует большая угроза выкидыша. Придется на сохранение ложиться, мамочка. Можно, конечно, не у нас, но…

— Не хочу я ложиться на сохранение.

— Ну, здрасьте, — недовольно качает головой врач. — Думаешь, другие хотят? Надо. А потом, может, и сама за вторым прибежишь галопом.

— Я. НЕ. ХОЧУ!

А у самой из глаз слезы. Всю трясет.

Почему же она меня не услышит? Талдычит все об одном…

— Как ты рожать будешь? Успокаиваемся, прекращаем истерить. Давай-ка лучше мужу позвоним…

— Не хочу, не буду рожать! — срываюсь я на крик. — И нет у меня никакого мужа!

Слезы просто ручьями текут по щекам. Не желают останавливаться. И успокоиться я никак не в силах.

— Что значит «не буду»?

— А то и значит, — почти безразлично пожимаю я плечами. — Я хочу сделать аборт.

Все…

Вот и все.

Я ставлю точку.

А может быть, и жирный крест в нашей с Русланом разбитой истории. Осколки измены уже давно прочно вонзились в мое бедное разбитое сердце.

«Сегодня тебя бросят» — такое сообщение когда-то я получила от родной сестры.

И лучше бы все закончилось именно там.

Не сейчас.

Не здесь.

Не на мне.

Конец первой части