Мы переглядываемся, без слов понимая, что так оно, по сути, и есть.

— Мы еще посмотрим, кто на коне, — усмехается Ангелина и облизывает ложку. — Значит, явилась читать нотации, старшая сестренка? Мне не нужна его любовь.

В мамочку пошла.

— Я знаю, что мы не родные сестры.

Лина щурится, мажет по мне пустым взглядом, плечами равнодушно пожимает.

— Ну и что? Пожалеть тебя теперь?

Ну какова стерва!

— Справлюсь как-нибудь без тебя.

— Ну-ну, — Ангелина ставит пустую вазочку на журнальный столик. — Видела я, кто тебя утешает. Схватываешь на лету, сестренка.

— Зря я заговорила с тобой, — тяжело выдыхаю я. — В тебе же яда столько, что сама захлебываешься в этом болоте.

— Зря.

Тепло попрощавшись с папой, начинаю собираться домой.

Уже и Глеб написал, что скоро заедет за мной.

Ничего не говорите, ничего не думайте — мы просто друзья! Друзья, у которых есть романтическое прошлое. И что с того?

С мамой и свекрами тоже прощаюсь. Только более сухо. Киваю Руслану и Ангелине.

Но стоит мне за ворота выйти, как муж догоняет меня. Принимается рядом вышагивать, вертит в руках ключи от машины.

— Можешь отменять свое мифическое такси, — решительно заявляет Рус. — Я тебя отвезу.

— Нет, — качаю головой я. — Ты заблуждаешься, я не на такси.

— Хватит цену себе набивать, — он по-свойски обнимает меня за талию. — Нигде нет твоей машины.

Кирсанов неисправим.

Все в этом мире лишь для него делается. По-другому быть просто не может.

Останавливаюсь, проверяю смартфон.

Глеб: Буду через три минуты

И улыбающийся смайлик в самом конце.

Скорее бы!

— А я и не говорила, что своим ходом, — из-за поворота выезжает знакомый черный Гелендваген. Я улыбаюсь. — Меня отвезут.

Руслан ничего не говорит. Только сверлит мою спину тяжелым, мрачным взглядом.

Но, сдается мне, что это еще не конец…

/Маша/

— Как все прошло? — спрашивает Глеб, нарушая мертвенную тишину, воцарившуюся в салоне автомобиля.

Я благодарна ему за помощь, за поддержку. Но, кажется, сейчас меня ничто на свете не способно отвлечь.

Еще один день рядом с Русланом уже аукается.

Болью отзывается. Ядом по телу растекается. Словно превращаюсь в часовую бомбу, которая может рвануть в любую секунду. Так что лучше меня просто не трогать. Оставить как есть.

И так нестерпимо больно!

Вроде давно не маленькая девочка.

Мне тридцать лет, в конце концов. Должна уже как-то более трезво и рационально к жизни относиться. Принимать удары стойко. Идти дальше, делая вид, словно никто не расстрелял меня в упор.

Но как?

Как это делать, если предали самые дорогие?

Знаю, что должна быть сильнее. Заставить себя встать с колен, а если не получится, то просто взять и ползти, пока силы совсем не оставят мое бренное тело. Но пока они есть, я не могу сдаться. Позволить судьбе и дальше пинать себя. Не могу!

Говорят, что это в двадцать — любовные терзания на максимуме. Душа нараспашку, сердце всмятку. Первая любовь — она ведь ярче воспринимается, насыщеннее, на контрастах. Казалось бы… но я и сейчас не знаю, как мне жить дальше. Я что-то делаю машинально, куда-то еду вот, говорю невпопад, а думаю все про одно.

Про Руслана.

И не понимаю, как вытравить его из своей головы. Как избавиться от любви к тому, кто чувства этого светлого, чистого не достоин по своей природе.

— Нормально, — отвечаю я запоздало. — Могло быть и хуже.

— Твоя мама все такая же? — усмехается Глеб.

О да.

Хотя бы это в моей жизни точно не изменится — моя матушка.

Страшно… страшно осознавать, что я совсем не удивилась той позиции, которую она заняла. Изначально знала, на чьей стороне она будет.

Я-то все гадала, почему все так? Почему она меня совсем не любит?

А все просто… Лине крупно повезло. Знаете, как в лотерее. Ей досталась любовь мамы лишь потому, что она родилась от любимого мужчины.

— С возрастом добрее не стала, если ты об этом.

— Что делать дальше планируешь?

Подобные вопросы пугают.

Папа столько раз спрашивал меня об этом, что сейчас я просто теряюсь. Знаю только, что должна развестись с Русланом и как-то наладить свою жизнь.

А что дальше…

— Ну… наверное, надо усиленно заняться поисками работы.

Глеб смеется, и я перевожу на него взгляд.

Не устаю замечать, как сильно он изменился с момента нашей последней встречи. Он уже давно не мальчик, а взрослый, сильный мужчина. Как в кино. Настоящий образец брутальности и мужественности.

Между нами нет никакого сексуального подтекста и мне это нравится.

Мы просто люди, у которых есть общее прошлое. Мне комфортно рядом с ним. Чувствуется какой-то мощный ореол безопасности.

— Вообще-то я имел ввиду сегодняшний день, — вдоволь насмеявшись, поясняет. — Хотел пригласить тебя на ужин.

Так…

Очень интересно.

Почему-то мне начинает казаться, словно дружеская атмосфера плавно сходит на нет.

Наташа, конечно, права и мне бы не помешало расслабиться… может быть… но я не уверена, что это будет правильно. В себе бы для начала разобраться.

— Ужин?

— Да, — улыбается он. — Мой друг открыл новый ресторан, составишь компанию?

— Глеб…

— Да?

— Слушай, — набираю полную грудь воздуха. — Мы ведь с тобой уже ужинали… и в театр ты меня пригласил…

— Пригласил, — кивает Глеб и накрывает мою руку своей. — И да, ты все правильно понимаешь.

Божечки.

Вот к ухаживаниям я определенно сейчас не готова.

Наверное, еще слишком рано. Ну и от Бестужева я совсем не ожидала этого. Мы ведь встречались когда-то… давно! Не лучшая идея возобновлять отношения.

— Крутить со мной амуры и романтики такая себе затея, — я вырываю свою руку. — Понимаешь?

— Так еще кто-то говорит?

Он заразительно улыбается, и я тоже ему в ответ. Просто невозможно сохранить сейчас серьезное лицо.

— Прекрати так смотреть на меня!

— Зато ты улыбнулась, — он поворачивает направо на ближайшем перекрестке. — Улыбайся, Маша. Кто-то может влюбиться в твою улыбку.

А все-таки он такой же.

Словно возвращаюсь в свои семнадцать лет. Вспоминаю школу, романтику, первые поцелуи, прогулки под луной… прошлая жизнь. Нет, я не плачу, просто ностальгия в глаза попала.

— Ты прости, — качаю я головой. — Но я не пойду с тобой ужинать. Просто отвези меня домой, ладно?

— Без проблем.

Некоторое время мы едем молча, варясь в удушающей неловкости. Потом начинаем обсуждать какие-то посторонние темы, лишь бы отвлечься. Рассказываю Глебу про Нордика. Я про своего пса вечно могу говорить.

— А с работой как? — интересуется Глеб. — Уже есть варианты?

— Только отправила пару резюме. Подожду до понедельника и…

— Ты вроде ландшафтный дизайнер?

— Да, — киваю я. — С пятилетним перерывом.

Ради семьи, мужа и ребенка, которого мы так и не смогли родить. Впрочем, последнее только к лучшему.

— Мой приятель строит загородный коттедж, и он как раз в поиске дизайнера, — мы въезжаем во двор дома, где я сейчас живу. — Могу замолвить за тебя словечко.

— Я даже не знаю…

Глеб тормозит у моей парадной. Хотя это больше его парадная. Квартира ведь его тете принадлежит.

— Брось, что ты теряешь?

— Никогда не занималась такими проектами, — поясняю я. — У меня были рестораны, в основном.

Хотя большой проект — это хорошо.

Я смогу с головой погрузиться в работу, все проблемы отойдут на задний план. Не факт, что я получу эту работу, но… мечтать не вредно, правда?

— Тогда я, как честная девушка, просто обязана сходить с тобой на ужин.

Домой я возвращаюсь уже в приподнятом настроении.

Завтра Глеб обещает устроить мне встречу со своим другом и моим потенциальным заказчиком. Вполне возможно, что все получится и я снова буду заниматься любимым делом.