Чтобы не сойти с ума от неизвестности, погружаюсь в воспоминания. Глажу живот и обещаю своему малышу, что папа нас спасет. Он будто все чувствует. С той стороны идет отдача и тепло. Мой малыш успокаивает меня и подбадривает. Тихо пою ему колыбельку, расхаживая из угла в угол. От лежания уже начинает болеть спина. Прислушиваюсь к каждому шороху за дверью.

Нашла гвоздь и заточила его наконечник об кирпичную стену. Прячу его под матрацем. До сих пор не знаю, что этим людям от меня нужно. Денег хотят? Знают ли они, кто мой муж? Сейчас я хочу, чтобы они знали. Пусть жалеют и боятся. Зачем им мой ребенок?

На мои вопросы приходящая женщина никак не реагирует. Только зыркает своими черными глазами и называет меня коровой, за которой вынуждена убирать.

Зубы чешутся, требуя чистки. Я полоскаю рот и тру их пальцем. Убеждаю себя, что могло быть хуже. Главное, что меня не трогают... Пока не трогают.

Шум за дверью выдергивает из сна. Ночь. Я подскакиваю и сжимаю в руке гвоздь. Удар в дверь заставляет сжаться в комок. Со страхом и тайной надеждой гипнотизирую двери. Раздается еще один мощный удар и дверь слетев с петель, с грохотом падает внутрь. Взвизгиваю. Обнимаю свой живот и таращусь в проем , который как портал в ад темен. Сверкая глазами там возвышается чудовище в рваной рубашке с темными пятнами крови. Он делает шаг ко мне. Чудовище больными глазами жадно осматривает каждый сантиметр моего скрюченного тела.

- Вера, - хрипло стонет этот страшный человек.

Всхлипнув, тяну руки навстречу. Прижимаюсь к мощному телу чувствуя, как его сердце молотом стучит вызывая вибрацию во мне.

- Ты пришел, - облизываю пересохшие губы и утыкаюсь ему в шею, когда меня поднимают на руки и прижимают к себе.

- Все, малышка. Закрой глаза и не смотри по сторонам.

Делаю, как он говорит. Ничего не вижу. Потоки свежего воздуха достигают ноздрей. Я жадно втягиваю его. Запах пота моего мужа - самый сладкий из всего предложенного. Выделяю только его, отбрасывая остальные.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наш младший сын родился раньше времени. Восьмимесячный Артем - такой крохотный и такой беззащитный. Он еще малыш, а хмурится, как его отец, сжав маленькие кулачки. Старшие дети приходят на цыпочках его проведать. Толкутся у кроватки и спорят, на кого он похож. Пока сложно судить по такой миниатюре, но губы точно от Яра. Так же выпячивает нижнюю, когда что-то хочет.

- Возьми на руки, - протягиваю Артемку отцу.

- Вер, я боюсь его раздавить. Он такой малехотный, - его кадык дергается и зеленые глаза смотрят беспомощно.

Просто вкладываю в руки и отхожу на шаг. Ярослав приседает на кровать, пытаясь взять малыша поудобней. Большим пальцем гладит личико спящего сына. Вот! Отец тоже губу оттопырил. Явно что-то задумал.

- Ложись на кровать. Он кушать хочет. Видишь, головой вертит? Ищет грудь.

Я пристраиваюсь на кровати и протягиваю руки. Кладу ребенка рядом на бочек, и даю грудь. Раздается довольное чмоканье. Стону, что мелкая жадинка деснами закусывает сосок.

- Эй! - оборачиваюсь, чувствуя, что меня обхватили и рука тянется пощупать вторую грудь.

- А, папе сладкого?

У нас был медотвод. Роды были тяжелые. Две недели Ярик без сладкого уже и месяц до этого. Проводит рукой по животу, который еще толком не втянулся. Бережно гладит. По его телу проходит судорога. Муж тяжело дышит мне в затылок. Оборачиваюсь. В зеленых глазах туман и желание, но он сдерживает себя. Просто часто дышит и целует в шею.

Ярослав.

У вас когда-нибудь отнимали самое дорогое? Без чего вы жить не можете и загибаетесь от раздирающей душу боли. Всепоглощающая ярость топила все мое существо. Если бы надо было разрушить полмира, чтобы она не страдала - я бы сделал... Чего бы это не стоило. Вера - мой свет, без которого я погружаюсь в ад и становлюсь монстром.

Брат бывшего воеводы решил, что так он отомстит мне и Вере. Я пощадил их женщин и детей, только потому, что ее физически не тронули. Мои жена и сын остались живы. Я нес ее на руках и почувствовал влагу, стекающую по моей руке.

- Вера? - всматриваюсь в самое прекрасное лицо.

- Яр, кажется началось, воды отошли, - ловлю ее хрип и ускоряюсь во времени.

Под удивленные взгляды врачей, сдаю ее в частный роддом из рук в руки. Вера уже не старается держаться, схватки усилились. Она хватает ртом воздух и держится за живот. Мне, глядя на нее больно. Выкручивает, сука, все нутро, что помочь не могу. Хотел ринуться за ней в родильную ... Но остановила меня взглядом. Стесняется. Щеки покраснели. Какая она у меня еще девочка - думаю, с нежностью.

Артем родился через три часа криков и мучений Веры. Я смотрел на ее бледное лицо и сухие губы. Одной рукой она обнимала сверток с нашим сыном. В тот момент мне показалось, что это самая красивая картина, которую я видел. Моя женщина, подарившая жизнь моему второму ребенку... Женщина, отогревшая мое ледяное сердце. Больше никаких детей! - делаю себе зарубку. Вон, как умаялась... Но ловлю ее счастливый взгляд на младшего. Что-то бормочет ему уже. Ну ладно! Сделаем перерыв года четыре - улыбаюсь и ложусь на кушетку рядом, проваливаясь в сон. Все это время, пока искал ее не спал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Дедушка приехал! - Влад и Варя повисли на мужчине с двух сторон.

- Вы - мои солнышки! - целует поочередно в макушки детей Владимир. - А где мама и папа? - оглядывается по сторонам.

- Вечно они закрываются, чтобы потискаться, - кривит губы Влад.

- Это ведь хорошо, когда родители любят друг друга и в семье все хорошо, - гладит ворчуна по светлой голове. - Ну-ка, гляньте, что вам дедушка привез?! - отвлекает детей подарками.

- Барбариски, - читает Валя на фантике карамели и жмурится от вкуса, перекатывая во рту леденец.

- Да, это самые любимые конфеты вашей мамы.

Они сидели в гостиной и интересовались делами друг друга. Дети рассказывали про школу и маленького братика. Еще о том, что дворовая собака родила щенят и они теперь их раздают.

- Папа! Почему не предупредил? Мы бы встретили, - тянет руки Вера к отцу и обнимает. - Не жми меня так сильно! Молоко протекло, - оттягивает ворот платья.

- Прости, совсем забыл, что ты кормящая, - стесняется отец.

- Пойдем! Покажу Артемку, - тянет за собой. - А потом будем пить чай с яблочным пирогом.

Владимиру стало хорошо от такой уютной домашней атмосферы. Он довольно посматривал на дочь, которая все здесь красиво обустроила. И внуки его были такие радостные и живые в общении. А когда ребенок открыт и делится эмоциями - значит в семье все прекрасно.

- Зина, можете отдохнуть, - говорит Вера няне, которую нанял Яр, чтобы любимая жена и ему время уделяла, и старшим детям.

Полноватая, румяная женщина кивнула и мягкой походкой вышла из детской.

- Я пожалуй, задержусь, - смотрит вслед аппетитным формам Владимир.

- Пап! Ты что удумал? - хмурится Вера, проследив за его сальным взглядом.

- С внуками побуду и с тобой. Соскучился очень!

Да-да! - хихикнула Вера. Но она была не против. Дом большой, места всем хватит. Потом они пили чай. Ярослав довольно посматривал на жену и детей, даже с тестем напряжения не возникло. Яр тоже заметил, как поворачивалась голова Владимира на пышногрудую Зинаиду и переглядывался с Верой, понимающей улыбкой.

- Я к вам по делу, - меняется выражение лица Владимира, когда дети убежали на улицу.

- Что-то случилось? - побледнела Вера.

- Случилось, дочь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ярослав отрешенно слушал тестя, но спокойствие его было мнимым. Смерч эмоций бушевал внутри, бросая то в жар, то в холод. На Владимира вышла небольшая ячейка из клана Серебряной крови. Они отыскивают "своих" и собирают всех вместе. Для чего - тесть не знал. Это ничего хорошего не сулило. Вера - чистокровная серебряная, а вот их дети... Детям опасность представляют оба клана. Проблема назрела давно и с этим надо было что-то делать.