Я поцеловала её в ответ и продолжала смотреть на бабушку даже после того, как она отстранилась, наблюдая, как она пьёт чай.

Бабушка была права. Были вещи, которые я не могла контролировать, и это была одна из них, но это не облегчало тяжесть в моей груди.

— Ты идёшь к Эшу?

Я кивнула.

— Я должна быть там сейчас.

— Куколка, чего ты ждёшь?

— Ответов. Ясности, — пожала я плечами. — Хрустального шара.

— Когда найдёшь такой, пришлёшь мне? — Бабушка поднесла мою руку к губам, целуя тыльную сторону пальцев, как курица клюёт зёрна. — Ты забываешь жить настоящим моментом, потому что так зациклена на будущем. — Она заговорила тише. — Прекрати это, детка.

— Ты права. Опять.

Она улыбнулась.

— А теперь иди. Не хочу, чтобы он волновался.

Я встала с дивана и направилась в свою комнату за вещами, когда бабушка окликнула меня, заставив обернуться.

— Принеси мальчикам печенье, которое ты вчера испекла для меня. Господь свидетель, я не смогу съесть всё.

Я подозрительно улыбнулась.

— Ты уверена, что хочешь поделиться?

— Просто оставь мне несколько. Те, что с дополнительными кусочками арахисового масла сверху.

Я рассмеялась.

— Я люблю тебя, бабуль.

— От солнца до луны и каждой звезды между ними, детка.

СОРОК СЕМЬ

ДО

ЭШ

Все три конверта лежали на моём столе нераскрытыми. Они пришли не в один день. На самом деле, два из них пришли с разницей в несколько недель. Но я пообещал себе не вскрывать их, пока не придут все решения. Мне не хотелось ни возлагать надежды, ни разочаровываться. Не хотелось начинать планировать своё будущее, пока не узнаю все доступные варианты.

Дилан грозился вскрыть их сам. Он был так охрененно рад за меня, хотел начать праздновать и был уверен, что я поступил во все три медицинских университета. Но я подавал документы на самые сложные и престижные программы в стране с самыми жёсткими условиями приёма. Была большая вероятность, что я не поступил ни в один из них, а запасного плана у меня не было. Либо один из этих трёх, либо ничего.

Одной этой мысли было достаточно, чтобы у меня защемило в груди.

Но это была ещё одна причина, по которой я ждал. Не хотел получать три пощёчины в разные дни. Хотел один сильный удар, и двигаться дальше.

Я ждал достаточно долго.

Пришло время.

Я просунул палец под клапан каждого конверта и вынул письма, всё ещё сложенные.

Первое, которое я открыл, было от Пенсильванского университета, и я пробежал глазами несколько предложений, в которых сразу же бросились мне в глаза поздравления.

— Да, мать твою, — прошептал я, закрыв глаза, чтобы осознать, что это значит.

Тяжёлая работа, долгие ночи, отсутствие сна, бесконечная учёба, чтобы получить максимальный балл на MCAT.

Всё это окупилось — по крайней мере, для одного из университетов.

Я перешёл к следующему письму, с эмблемой Гарварда в верхней части листа. Задержал дыхание, читая первые строки, не веря своим глазам. Гарвард тоже принял меня. Я перечитал слова ещё раз, чтобы убедиться, и был также потрясён во второй раз.

Я взял последнее письмо. Оно было от моего главного выбора, университета Джонса Хопкинса. Открыв его, я пропустил вступление и сразу же увидел ответ, выделенный курсивом во второй строке.

Бумага выпала из моих рук и упала на стол.

— Охренеть можно, — выдохнул я, глядя на все три письма.

— Надеюсь, это хорошее «охренеть можно», — сказала Перл, стоя в дверях. Она вбежала и обняла меня за шею. — Прости, что опоздала. У меня были вопросы к профессору, а потом я встретила одну из девушек из спектакля и… — её голос затих, когда она взяла одно из писем. — О боже, это то, о чём я думаю?

Перл поднесла его к лицу, её глаза расширились, пока она читала. Быстро схватила два других письма со стола, бегло просмотрела их и закричала:

— Эш, охренеть можно!

Она бросилась мне на колени и обняла меня.

— Я так невероятно, нелепо горжусь тобой. — Её губы нависли над моими, руки обхватили моё лицо. — Ты поступил во все университеты, как я и знала.

— Не могу поверить в это.

— А я могу, — Перл поцеловала меня. — Ты работаешь усерднее всех, кого я знаю. И почти не спишь. Ты учишься, учишься и ещё раз учишься.

Она потёрлась носом о мой нос — я обожал делать с ней также.

— Если кто-то и заслуживает этого, то это ты. А теперь, какой из них ты выберешь?

Я не ответил сразу, всё ещё пытаясь осознать случившееся.

— Блин… — я глубоко вздохнул, — не знаю.

Она улыбнулась и тихонько рассмеялась.

— Ещё как знаешь. Твоей мечтой всегда был университет Джонса Хопкинса. — Перл крепче обняла меня за шею. — Ты поступишь туда.

— Ты права.

— Я знаю. — Она хихикнула, и этот звук я мог бы вдыхать, настолько он был восхитительным.

Мы замолчали, новость всё ещё не укладывалась в голове. Мой разум уже переносился в Балтимор, штат Мэриленд, где мне скоро предстояло жить. Я уже знал расстояние до Нью-Йорка — я проверял его задолго до получения этих писем.

— Я буду в трёх часах езды от тебя. — Я посмотрел Перл в глаза, изучая их. — Мне ненавистно то, как редко я вижу тебя сейчас. Не могу представить, каково это будет, когда я почти не буду тебя видеть вообще. — Я помолчал. — Когда ты будешь играть каждый вечер, а я буду утопать в бесконечной работе.

— Я старалась не зацикливаться на этом, но это не помогло.

— Детка… — Беспокойство было так ясно в её глазах. — Ты тоже об этом думала?

Перл кивнула.

— Я не знала, где ты окажешься, но я знала, что это будет не в Манхэттене.

Я убрал волосы с её лица, не отрывая взгляда от Перл.

— У меня будет машина, пока я буду там. Я буду приезжать к тебе при каждой возможности.

— Лучше бы тебе так и сделать.

— А когда у тебя будет несколько выходных подряд, ты сможешь приехать ко мне на автобусе.

Мои предложения не избавили её взгляд от тревоги. И я знал почему. Это будет совсем не похоже на всё, что мы переживали раньше. Мы окажемся в двух разных мирах, разделённые огромным расстоянием, и это станет для нас испытанием, которого мы не ожидали.

Я уже чувствовал это напряжение.

— Всё будет хорошо, — пообещал я. — Мы разберёмся. — Я взял её за щёку, следя за тем, чтобы она не отводила взгляд. — Мы должны, потому что я не собираюсь тебя отпускать.

Перл спрятала лицо у меня на шее, так что я не мог его видеть, и наконец нарушила молчание:

— Пойдём куда-нибудь.

— Куда?

Она достала письмо из Джонса Хопкинса и подняла его в воздух.

— Туда, где мы сможем отпраздновать это. Тебя. — Перл поцеловала меня в щёку. — И этот грандиозный момент, который произошёл сегодня.

Перл встала с моих колен, протянув руки, чтобы помочь мне подняться с кресла. Когда встал, я притянул девушку к себе, обхватив затылок, чтобы она не отстранилась.

— Я люблю тебя. — Я вдохнул аромат корицы, закрыв глаза. — По всем причинам.

— Я люблю тебя больше.

Я слышал её слова, но не верил им. Невозможно было испытывать чувства сильнее тех, что испытывал я в этот момент.

СОРОК ВОСЕМЬ

ПОСЛЕ

ЭШ

Я смотрел на звонящий телефон, не желая отвечать на звонок капитана, придумывая всевозможные оправдания, чтобы этого не делать. После того как рассказал капитану о том, что случилось с Диланом, она оставила меня в покое на три дня, дав время побыть с Аликс и его семьёй. Ни один человек в моей жизни не мог справиться с ситуацией, включая меня самого. Но если бы я не ответил на её звонок сейчас, мне бы не поздоровилось.

Я посмотрел на пустую бутылку виски рядом с кроватью, тёмная комната закружилась, когда я сел. Я поднёс телефон к лицу и прочистил горло.

— Флинн.

— У меня нет времени спрашивать, как ты. Звоню сказать, что ты нужен в Уотертауне как можно скорее.

Я провёл рукой по лбу, потерев его, а затем провёл по волосам.