— Сделай себе одолжение и приди завтра пораньше.

После уроков у меня была ещё одна учебная группа, а затем репетиция спектакля.

Завтрашний день будет просто отголоском сегодняшнего.

Когда он ушёл, Эрин поставила напитки на мой поднос и сказала:

— Однажды, когда ты станешь знаменитой актрисой и окажешься на съёмках в Париже или Италии — в каком-нибудь необыкновенно волшебном месте, — ты будешь вспоминать этот момент и смеяться.

Я вздохнула.

— Разве это не мечта?

— Это случится, я в этом уверена. — Она положила маленькие черные соломинки в каждый из бокалов, после чего я подняла поднос. — Дай мне знать, если ты завтра задержишься, и я тебя подменю.

Я поймала её лежавшую на барной стойке руку и сжала пальцы, а затем разнесла последнюю порцию напитков, закрыв чек на ночь. Надёжно спрятав чаевые в фартук, я переоделась в свою старую одежду и выскочила через заднюю дверь.

Железнодорожный вокзал находился всего в нескольких кварталах от меня, и я просунула свой пропуск в считывающее устройство, после чего отправилась на платформу и дождалась прибытия поезда оранжевой линии. Войдя в вагон и найдя место в углу, я достала свои записи, сделанные во время занятий, и принялась за учёбу. Несмотря на то что поездка была короткой, школа приучила меня к тому, что каждая минута должна быть на счету.

Добравшись до своей остановки, я отложила блокнот и быстро направилась к дому. У входа в здание обошла сломанные ступеньки и осторожно открыла дверь, чтобы на меня не посыпались осколки стекла. Зная, что в этот час в лифте, вероятно, кто-то спит, поднялась по лестнице на шестой этаж, свет в коридоре мерцал, пока я тихонько вставила ключ в замок.

Когда я вошла в дом, в гостиной горела лампа, а бабушка читала на диване.

— Привет, — сказала я достаточно громко, чтобы она услышала.

Бабушка подняла взгляд от книги в мягкой обложке, и от её улыбки морщины собрались по бокам лица.

— Как прошёл день, куколка?

— Долго, но хорошо. — Я оставила свою сумку на стойке и села рядом с бабушкой, прижавшись к её руке. — Я думала, ты будешь спать.

Мне в нос мгновенно проник аромат детской присыпки, и когда она коснулась моей щеки, запах стал ещё сильнее.

— Я никак не могла устроиться поудобнее. Ты же знаешь, что эти старые кости любят побаливать по ночам. — Она положила книгу на стол, предпочитая читать, а не смотреть один из четырёх каналов, которые есть на нашем телевизоре с антенной похожей на кроличьи уши. — Ты вернулась домой раньше обычного.

— Вечер в баре выдался неспешный. — Я обхватила ладонями её хрупкое предплечье, притягивая ближе к себе. — Ты поела?

— Я разогрела немного супа.

— Этого было достаточно? Ты всё ещё голодна?

— Для меня этого было достаточно, куколка. — Бабушка провела большим пальцем по уголку моего рта. — Как сегодня в школе?

— Занятия по театральному искусству прошли отлично, но у меня есть факультатив, который намного сложнее, чем я думала. К счастью, я нашла хорошую учебную группу, которая, как мне кажется, очень поможет.

Покинув квартиру Дилана, я старалась заставить себя не возвращаться к мыслям об Эше и его красоте, о том удивлении, которое испытала, узнав, что они соседи по комнате. Мне, конечно, не нужно было проигрывать в голове те минуты, которые я провела в его спальне, узнавая больше об этом сексуальном парне вместо того, чтобы присутствовать на учебном занятии. Но пока я сидела у них на диване, не могла перестать думать о его светло-голубых глазах цвета раннего утреннего неба. То, как чёрные волосы подчёркивали черты его лица, щёки были покрыты восхитительной щетиной, а взгляд был таким властным, что мои ноги словно приросли к полу.

В моей жизни не было случайностей, и уж точно не было удачи. Я заработала всё, что у меня было, своим трудом, и буду работать до конца своих дней. С этим я смирилась с момента своего рождения. Если какие-то женщины смотрели, как Эш входит в дверь квартиры, и считали это знаком, то я считала это предупреждением.

И каждая секунда, проведённая в разговоре с ним, это подтверждала.

Бабушка нежно погладила меня по коже.

— Ты можешь лечь спать или тебе ещё нужно позаниматься?

Мне придется не спать до самого утра. Поддержание высокого среднего балла было единственным способом сохранить частичную стипендию. Если бы я потеряла её из-за оценок, то не смогла бы позволить себе учиться в этой школе. Общественный колледж не мог дать мне того, в чём я нуждалась, и не мог обеспечить мне доступ к БУ-театру, который был так хорошо известен и высоко ценился в обществе.

— У меня много работы, бабуль.

— Насколько я тебя знаю, ты сегодня ни разу не присела, чтобы поесть. — Она поцеловала меня в макушку. — Иди и забрось что-нибудь в желудок.

Я убрала её руку со своего лица и поднесла тыльную сторону ладони ко рту. Её кожа была такой нежной и в пятнышках, как швейцарский сыр, который я намазывала ей на тост на обед.

— Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, — сказала я, после чего встала, пошла на кухню и открыла шкаф, в котором хранилась большая часть наших продуктов.

Выбрав одну из банок, я высыпала равиоли в миску и разогрела их в микроволновке. Пока ждала, что они разогреются, я проверила холодильник, чтобы найти что-нибудь к пасте.

Ещё несколько лет назад бабушка сама ходила за продуктами. Теперь, когда её артрит обострился, ходить пешком за три квартала до магазина стало для неё непосильным трудом. Теперь бабуля часто по нескольку месяцев не выходила из нашей квартиры. Раз в две недели я ходила на рынок и набирала достаточно продуктов, чтобы хватило надолго, и обязательно покупала то, что бабушка любила больше всего.

Я взяла ломтик белого хлеба и положила его в миску вместе с ложкой, а затем взяла со стойки свою сумку. Поправляя тяжёлый ремень, я заметила, что бабушка укрылась вторым одеялом.

— Как насчёт чая? — спросила я.

Она подняла глаза от своей книги. Несмотря на всю любовь в её взгляде, я увидела напряжение. Беспокойство. И то, что оба эти состояния с каждым днём усугублялись.

Примерно в то время, когда бабуля перестала ходить по магазинам, ей также пришлось уволиться с работы. Её пальцы были слишком согнуты и непластичны, из-за чего она вообще не могла работать, а тем более швеёй. Она едва могла держать кофейную чашку.

Содержать нас двоих было финансовым бременем, которое она не хотела взваливать на меня.

Но я не оставила ей выбора.

— Не сегодня, куколка. — Она положила книгу на колени, даже это небольшое движение причинило ей боль. — Ты же знаешь, я всегда ненавижу это время месяца, когда оно так близко к первому числу.

— У нас всё будет хорошо, бабуля. Ты же знаешь, я не допущу, чтобы с нами что-то случилось.

В её глазах было столько эмоций, но она никогда не позволила бы им проявиться.

— Я ненавижу, что это на твоей совести.

— А я нет.

— В твоём возрасте тебе следовало бы веселиться, не думать ни о чём, а не тонуть во всех этих счетах.

— Бабуля, — сказала я, подходя к дивану. — Наша совместная жизнь — это единственное, что имеет для меня значение.

Я наклонилась и поцеловала её в щеку.

— И то, что у нас есть, прекрасно.

— Моя прекрасная Перл. — Её голос был таким мягким, но каждое слово она произносила с ударением, и я чувствовала смысл каждого из них. — А теперь иди и поешь, пока еда не остыла.

Я улыбнулась ей и пошла в свою комнату.

Когда-то это была небольшая каморка, но бабушка переоборудовала её, как только я переехала к ней. Она попросила мастера соорудить перегородку, которая служила дверью, и повесила полки над письменным столом, который купила мне на гаражной распродаже. На этих полках хранились книги, которые она дарила мне на протяжении многих лет: «Убить пересмешника», «Великий Гэтсби», «Джейн Эйр», «Маленькие женщины», «Анна Каренина». Поскольку мы жили не в том районе, где было достаточно безопасно играть на улице, я провела свои юные годы, читая эту классику, заучивая строчки. Бабушка шила мне костюмы, и я представляла, что диван — это моя сцена, а вся квартира — зрители. Я разыгрывала каждую сцену, а она аплодировала в конце каждого акта.