— Я в восторге, — прошептал Эш мне на ухо. — Буквально в восторге от того, что ты сделала на сцене.

Я обняла его в ответ.

— Спасибо.

— Я не мог поверить, что на сцене была моя девушка. — Эш поцеловал меня в щёку. — Ты поражаешь меня, Перл.

Мои глаза снова грозили наполниться слезами, улыбка на его лице была всем, что мне нужно было увидеть, когда я отстранилась.

— Я люблю вас, — сказала я, глядя на всех троих. — Спасибо, что пришли.

Я взяла бабушку за руку, зная, что по плану мы должны были съесть десерт, прежде чем отвезти её домой, и как раз собиралась помочь ей перейти парковку, когда услышала:

— Простите, мисс Дэниелс?

Я остановилась, услышав своё имя, и обернулась. Мужчина, стоявший за Эшем, произнёс его. Он был одет в очень впечатляющий костюм, а на плече у него висел портфель.

— Да? — ответила я.

Он протянул мне руку для рукопожатия.

— Я Бретт Янг, агент и один из владельцев «Эйджейсен», крупнейшего агентства по поиску талантов на Восточном побережье.

Я почувствовала, как мои глаза расширились, когда сопоставила его лицо с именем, которое шептали в нашем отделе с первого дня моего первого курса.

— Я чрезвычайно впечатлён тем, что увидел на сцене. Я слышал, что вы феноменальны, но не ожидал такого выступления, как то, что вы только что показали. У вас есть несколько минут, чтобы поговорить?

Я слышала, что сегодня в зале будет несколько агентов.

Но не слышала, что одним из них будет Бретт Янг. Агент, с которым каждый актёр в стране готов подписать контракт, отдав всё на свете.

— Да, — быстро ответила я. — Конечно.

Я повернулась к Эшу, стараясь не выдать волнение, и сказала:

— Я на минутку.

— Без проблем, — сказал Эш, беря бабушку за руку, улыбаясь с воодушевлением. — Мы подождём тебя у машины.

Когда они начали уходить, я повернулась к Бретту.

— Для меня большая честь познакомиться с вами. Я давно слежу за вашей карьерой. — Я поняла, как это прозвучало, и поправилась: — Я не имею в виду следить в прямом смысле этого слова.

Бретт рассмеялся и повёл нас в сторону от лестницы.

— Я понимаю, Перл, и для меня это большая честь. — Он поправил пиджак. — Обычно я посылаю свою команду в некоторые из лучших школ, ищу новых талантов, но все так восхищались вами, что я должен был увидеть вас сам.

Бретт покачал головой, уличные фонари показывали, насколько он был доволен.

— Вы определённо сделали поездку стоящей. Не могли бы вы встретиться со мной завтра утром? Я хотел бы поговорить о ваших целях и посмотреть, сможем ли мы найти для вас место в нашей компании.

Мне не нужно было притворяться.

Я была уверена, что шок и эмоции отразились на моём лице.

Это был момент, которого я ждала.

Момент, когда всё должно было измениться. Мечта о лучшей жизни для бабушки, о переезде из Бостона, могла стать реальностью.

Я приоткрыла губы, задыхаясь от волнения.

— Просто скажите, где и когда, и я буду там.

СОРОК ЧЕТЫРЕ

ПОСЛЕ

ЭШ

Часы на стене были цифровыми. Вместо того чтобы слушать постоянное тиканье секундной стрелки, я не отрывал глаз от обратного отсчёта. Каждая прошедшая минута означала, что у нас становилось всё меньше времени на поиски ублюдка, взорвавшего наш город.

Когда дело касалось террористических актов, время было решающим фактором.

Именно поэтому наш капитан и директор ФБР немедленно вызвали нас обратно, прежде чем кто-либо из нас добрался до эпицентра. Они стояли во главе конференц-зала, за их спиной была доска с разбором последних нескольких часов. На схемах финишной черты было отмечено место каждого взрыва, а на телевизоре, установленном на стене, воспроизводились кадры с камер наблюдения, запечатлевшие последнюю минуту перед взрывом.

Как только видео заканчивалось, оно начиналось сначала.

Тактические группы работали на месте, криминалисты обследовали каждый дюйм территории, команды отслеживали телефонные линии, по которым поступали сообщения от общественности. А мы здесь разрабатывали план по выявлению ублюдка и его поимке.

Каждые несколько минут нам сообщали обновлённые данные о количестве погибших, раненых, и о том, как больницы справляются с наплывом пострадавших.

Бостон был разрушен морально. Но все в этой комнате, а также прибывающие команды, были чертовски стойкими, и мы собирались сделать всё, что в наших силах, чтобы залечить эти раны.

С момента взрыва мой телефон беспрестанно вибрировал в кармане, и я отклонял все звонки, кроме звонков от семьи, сообщая им, что я в безопасности и проверяя, всё ли в порядке с ними. Но, бросив быстрый взгляд на экран, я увидел имя Аликс.

Она звонила несколько минут назад и не оставила сообщения.

Я перевёл её на голосовую почту, надеясь, что в этот раз она оставит сообщение, и посмотрел на директора ФБР. Он объяснял, как далеко разлетелись осколки бомб. Но пока я пытался сосредоточиться на его чертеже — детали были важны, поскольку помогали определить точное место детонации — Аликс позвонила снова.

Как парамедик, если Аликс не была занесена в график на сегодня, я предполагал, что её бы уже вызвали на место происшествия. Поэтому был уверен, что Аликс звонит, чтобы получить информацию о террористе, возможно, по пути в больницу с машиной скорой помощи, полной раненых.

У меня не было времени отвечать на эти вопросы. Они нуждались во мне здесь, в этой комнате, сосредоточенном на деле.

Я снова перевёл её на голосовую почту, вернувшись взглядом к доске, и беспокойство в животе усилилось, пока директор ФБР обводил предполагаемое место размещения первой бомбы. Как только оно будет определено, можно будет просмотреть записи в поисках необычного поведения и движений, что приблизит нас на шаг к поимке подозреваемого.

Мой телефон завибрировал, на этот раз от текстового сообщения.

Аликс: ПОЗВОНИ МНЕ СЕЙЧАС ЖЕ.

В её словах было что-то, что вызвало тревогу в моём теле.

Настойчивость.

Требование.

То, чего я никогда раньше не видел от Аликс.

Я поднял глаза, когда в коридоре началась суматоха — это происходило каждый раз, когда открывалась дверь, кто-то входил или выходил. Сейчас это были два агента, которые вошли внутрь, заняли места за большим столом, и снова, когда я выбежал из уже открытой двери.

Оказавшись за пределами комнаты, я нашёл номер Аликс и набрал её.

После первого же гудка она ответила, её голос прозвучал как вздох:

— Э-эш…

— Аликс? Ты в порядке? Я сейчас занят...

— Э-эш!

Её голос звучал ещё хуже, как смесь рыданий и учащённого дыхания.

Я бросился по коридору, нашёл голую стену и прижался к ней спиной.

— Что случилось?

— Э-э-э-ш-ш-ш… — заикалась Аликс, и я едва мог разобрать её слова. — Он ушёл.

Я прижал телефон ещё крепче к уху, убедившись, что между динамиком и моей кожи нет пространства.

— Я не понимаю. Кто ушёл?

— Ди-лан.

Сердце подскочило к горлу; я прижался свободной рукой к стене, чтобы удержать равновесие. Ноги стали тяжёлыми и не хотели меня держать.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что он ушёл?

— Мы были на м-марафоне, и он ст-стоял на финишной пря-прямой. — Аликс попыталась вдохнуть, но её лёгкие хрипели. — Я-я-я держала его в св-своих ру-руках, Эш. О-он умер.

Ноги подкосились, и я опустился на пол.

— Нет, Аликс. — Комната была слишком яркой, слишком громкой. Я закрыл глаза рукой, чтобы приглушить свет. — Скажи, что это неправда. — Мой желудок сжался, сердце замерло в ожидании её ответа.

— Когда я-я держала его, он уже был мё-мёртв. — Её голос стал тише, но нельзя было ошибиться в том, что она сказала. — Я-я у-укачивала его, пока они не за-забрали его у ме-меня. О боже, Э-эш. О боже.

Я убрал руку с глаз и сжал её в кулак, ударяя по полу.

— Нет. — Мои пальцы грозили сломаться. — Нет, Аликс. Нет!