Когда мы с Перл вышли из поезда, в моей голове были образы того, как я представлял себе этот район, и реальность полностью оправдала эти ожидания. Почти везде были граффити, тротуары были завалены мусором, прямо на скамейке, мимо которой мы проходили, совершалась сделка с наркотиками.

Перл вела себя так, будто ничего не замечала, и я предположил, что она просто привыкла ко всему этому. Я был уверен, что если бы провёл здесь большую часть своей жизни, то тоже привык бы.

Пока я держал Перл за руку, она другой рукой указала на здание напротив нас.

— Я жила там с Ванессой. Мне тогда было, наверное, около девяти лет. Мы прожили там всего несколько месяцев, а потом переехали туда. — Перл кивнула в сторону соседнего высотного здания, оба почти идентичных. — В какой-то момент своей жизни я жила в большинстве зданий в этом районе.

— Ты в основном жила в Роксбери?

— С Ванессой я жила в Дорчестере и на Джамайка-Плейн, но ей больше всего нравился Роксбери. Не знаю, может, здесь были лучшие наркотики.

Перл замолчала на мгновение.

— Бабушка жила в одном и том же месте, сколько я себя помню. Ей нравилось, что оно близко к станции метро, и она ездила на оранжевой линии на работу. Она была швеёй в маленьком магазине в Бэк-Бэй, пока артрит не лишил её возможности шить.

Ни один из районов, которые она упомянула, не был безопаснее Роксбери.

Я поднял её руку и прижал к губам, целуя тыльную сторону её пальцев.

— Когда ты переехала к бабушке?

— Когда мне было двенадцать.

Перл смотрела прямо перед собой.

— У Ванессы как-то ночью случилась передозировка, и один из наркоманов, живших с нами, отнёс её в клинику. Перед тем как Ванессу забрали, я трясла её. Её губы были синими, изо рта шла пена, — вздохнула Перл. — Это было чертовски ужасно.

Наконец девушка посмотрела на меня.

— На следующее утро, когда Ванессу выписали, она пришла домой и у неё не было ничего, чем можно было бы уколоться. Ванесса отвела меня к дому своего дилера, и у неё не хватило денег на обычную дозу, поэтому он одолжил ей, но потребовал что-то в залог. — Перл прикусила губу, тяжело дыша. — Она оставила меня там.

— Скажи, что ты шутишь.

— На четыре дня. — Перл опустила взгляд, и даже сбоку я видел боль на её лице. — Ванесса знала, что собирается использовать меня в качестве залога — это был её план с самого начала.

Я сжал пальцы Перл, отдавая ей всю свою силу.

— Я всегда защищала Ванессу, всегда заботилась о ней, всегда находила оправдания её поступкам. Но как только она наконец пришла за мной, я переехала к бабушке и больше никогда не оглядывалась назад.

— Теперь я понимаю. — Я прижал её пальцы к своим губам и продолжал целовать их. — Я бы тоже не стал называть её своей матерью.

Её взгляд смягчился, и через несколько секунд она прошептала:

— Эш… мы дома.

Это здание ничем не отличалось от остальных, за исключением того, что ступени крыльца были разбиты, с огромными щелями между ними. Вместо травы территория была окружена грязью, талый снег делал её ещё более грязной. Перл провела меня через чёрный ход, где замок был сломан и болтался на двери.

Вместо лифта мы взбежали по лестнице и прошли по коридору. Перл открыла предпоследнюю дверь слева. Краска на ней облупилась, но когда-то она была бирюзовой.

— Бабуль, — сказала Перл, войдя внутрь, — я дома, и привела с собой Эша.

— Куколка, — услышал я, закрывая за собой дверь. — С Новым годом.

Перл прошла мимо кухни прямо в гостиную, где бабушка сидела на диване у стены. Перл села рядом с ней, поцеловала бабушку в щёку, и я увидел, как бабушка обхватила пальцами лицо Перл.

— Бабуль, — начала Перл, когда я вошёл в комнату, — это Эш.

Она явно весила не больше ста фунтов¹², с седыми волосами и морщинистой кожей, с тёплыми и милыми глазами, как у Перл.

— Руки у меня хрупкие, — сказала бабушка, протягивая мне руку. — Ты размером с футболиста, так что не раздави их.

— Он очень нежный, бабуль.

Я взял её пальцы в свою ладонь и обхватил их.

— Очень приятно познакомиться. Мне называть вас бабулей?

— Бабулей или Эстер — как тебе удобнее.

Она отдёрнула руку и похлопала Перл по колену.

— Поменяйся местами с моей Перл. Я хочу как следует тебя рассмотреть.

Поскольку в комнате не было других мест, Перл села на пол, а я занял её место, сразу почувствовав на себе взгляд бабушки.

— Он очень красивый, куколка.

Я быстро взглянул на Перл, и она сказала:

— Я знаю. — Её щёки немного покраснели. — Мне очень повезло, бабуль.

Бабушка мягко похлопала меня по колену, так нежно, что я едва почувствовал это.

— Спасибо, что так хорошо заботишься о моей малышке. Она чрезвычайно дорога мне, как, полагаю, и тебе.

Я кивнул, глубоко вздохнув.

— Я очень забочусь о ней.

— Я вижу.

Она посмотрела на Перл и сказала:

— Куколка, не могла бы ты приготовить мне чаю? Весь день ветер дует в эти окна, и я не могу согреться.

— Конечно. Я ещё и отопление включу. — Перл поднялась с пола. — Тебе что-нибудь принести?

Бабушка положила руку мне на плечо.

— Она делает самый вкусный чай.

— Тогда я тоже выпью чашечку.

— Сейчас принесу, — улыбнулась Перл

Когда мы остались вдвоём — я понял, что именно этого бабушка и хотела — она сказала мне:

— Перл никогда раньше не приводила домой джентльменов. С того момента, как она вернулась с теми кусочками пирога, я поняла, что ты особенный для неё.

Я быстро взглянул на кухню, убедившись, что она не подглядывает за нами через маленькое окошко:

— Я влюблён в неё с нашей первой встречи.

Бабушка не убрала руку, когда ответила:

— Моя Перл всю жизнь боролась. Она была полна решимости стать первой в семье, кто окончит среднюю школу, а теперь и колледж.

Когда бабушка вздохнула, я увидел в её глазах любовь к внучке и переполнявшие её чувства.

— Я знаю, что Перл может быть осторожной, замкнутой и даже временами сложной, но как только ты прорвёшься сквозь эту броню, она окажется такой же душевной, как тот замечательный пирог с арахисовым маслом. — Бабушка посмотрела мне в глаза, словно читая их по-новому. — Спасибо, что проявляешь терпение к ней.

— Я бы ждал вечно, — выдохнул я.

Бабушка коснулась рукой моего лица, будто читала шрифт Брайля на моей щеке:

— Она нашла хорошего человека; я это чувствую каждой косточкой.

— О чём это вы двое говорите? — спросила Перл, возвращаясь, протягивая мне дымящуюся кружку и ставя кружку с соломинкой на стол перед бабушкой.

— Эш только что рассказывал мне о вашем Новом годе. — Бабушка перевела взгляд на Перл. — Надеюсь, ты не слишком переутомилась на работе и хорошо отдохнула вчера вечером.

Перл опустилась на колени перед ней.

— Всё прошло идеально. Абсолютно всё.

Она положила руку на мои джинсы, потянув за ткань.

— Я быстро проведу Эшу небольшую экскурсию, а потом приготовлю тебе завтрак. Овсянку или хлопья с молоком?

Бабушка снова посмотрела на меня:

— Видишь, какая она заботливая?

— Лучшая, — ответил я, протягивая руку, чтобы помочь Перл встать.

Я ожидал, что Перл отдёрнет руку, но она сжала мои пальцы. Глаза бабушки сказали мне, что она это заметила, а выражение её лица подтвердило, что та одобряет.

— Для меня было честью познакомиться с вами, Эстер.

— Взаимно, молодой человек.

Я последовал за Перл в короткий коридор, где были две двери напротив друг друга и перегородка в виде гармошки в конце.

— Ванная, — сказала Перл, указывая на правую дверь, а затем переключилась на левую, добавив: — Комната бабушки. — Она открыла перегородку. — А это моя комната.

На полу лежал матрас, сбоку стоял небольшой письменный стол. На стенах над комодом висело несколько фотографий, в котором, должно быть, хранилась вся её одежда, поскольку шкафа не было. Я подошёл к фотографиям, чтобы рассмотреть их. На одной Перл была на сцене в костюме, вероятно, это было фото из старшей школы. На других, сделанных ещё раньше, Перл позировала в разных позах с бабушкой.