Пока я впитывал каждый слой, который Перл открывала мне, во мне росло желание показать ей больше — больше вкусов, которые она могла бы попробовать, и больше ресторанов, где она могла бы попробовать разные кухни, найти новые блюда, в которые могла бы влюбиться. И всё это время в глубине души я не мог перестать думать об ограничениях, которые она установила.

Был только один способ их преодолеть.

— Я хочу с ней познакомиться, — сказал я.

Перл смотрела в свою кружку, сжимая фарфор, а мои пальцы всё ещё лежали сверху — и я не собирался их убирать.

Она медленно подняла глаза.

— С кем?

— С твоей бабушкой.

Перл покачала головой.

— Я очень её берегу.

— Ты думаешь, я причиню ей вред?

— Нет, Эш. — Она замолчала на мгновение. — Просто я никому не позволяю приближаться к ней.

Я провёл большим пальцем по тыльной стороне её кисти.

— Может быть, это изменится, когда ты начнёшь больше мне доверять.

Через несколько секунд она вытянула руку, взяла ложку и принялась доедать остатки пирога с арахисовым маслом.

— Ты, похоже, очень уверен, что сможешь пробиться сквозь мои границы.

— Я просто знаю, кто я, Перл. И знаю, что могу тебе предложить. И ещё знаю, что ты пока в это не веришь, но я не такой, как все остальные.

— Ты прав, я в это не верю, потому что ни один мужчина — особенно такой красивый, как ты — не заслуживает доверия.

Я рассмеялся.

Её пристальный взгляд остановился на моём лбу, постепенно опускаясь к подбородку.

— Ты — смертельная комбинация. Если бы я была умнее, то выскочила бы из этой кабинки и побежала к двери.

На этот раз я схватил её за запястье, которое казалось таким нежным, когда я погладил его изнутри.

— Тебе никогда не придётся бежать, когда ты со мной.

Она опустила взгляд и положила ложку на край тарелки.

— Спасибо, что пришёл сегодня. Бабушка — единственный человек в моей жизни, который когда-либо приходил на мои выступления… кроме тебя.

— Это изменится, — улыбнулся я, уже представляя, как Дилан сидит рядом со мной на её следующем спектакле. — Теперь у тебя будет целая группа поддержки. Если, конечно, ты не против.

Я наблюдал, как она сделала несколько глубоких вдохов.

— Честно говоря, я не знаю, что меня устроит. Это слишком много.

— Мы будем действовать так медленно, как ты захочешь.

— С твоей стороны всё равно очень самоуверенно так говорить.

Перл замолчала, глядя на остатки пирога, а затем допила кофе и добавила:

— Мне действительно пора.

Она уделила мне больше времени и внимания, чем я ожидал от неё сегодня вечером, поэтому позвал официантку и попросил несколько коробок и два кофе на вынос. Прежде чем она ушла, чтобы выполнить мой заказ, я попросил её подождать и посмотрел на Перл.

— Какой пирог бабушка любит больше всего?

Она пожала плечами.

— Не знаю, пробовала ли она вообще что-то кроме тыквенного.

— Мы также возьмём кусок с арахисовым маслом на вынос.

Перл дождалась, пока официантка уйдёт, и сказала:

— Это слишком.

— Просто я такой, какой есть. Ты ещё увидишь. — Я кивнул на недоеденные тарелки. — Забери домой всё, что осталось.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Официантка вернулась с несколькими пенопластовыми контейнерами, и я помог Перл упаковать всё в пластиковый пакет, который официантка оставила нам, когда принесла кофе и счёт.

Я протянул официантке свою кредитную карту, а Перл сказала:

— Спасибо. — Её глаза озарила тёплая улыбка. — За то, что вытащил меня и заставил отпраздновать — а я так почти никогда не делаю. За то, что привёл сюда и накормил десертом. — Перл держала коробку с кусочком пирога бабушки. — И за это тоже. Это значит больше всего.

— Пожалуйста. — Я знал, что моя улыбка сейчас такая же широкая, как и её. — Обязательно скажи, понравился ли ей пирог.

— Обещаю, ей понравится.

Я подписал чек, и мы вышли на улицу. У двери она остановилась, оглядываясь по сторонам, будто ориентируясь.

— Могу я проводить тебя домой?

Перл посмотрела на меня.

— Нет.

Я знал, что это было маловероятно, но попробовать стоило.

— Тогда провожу тебя до станции.

Перл не ответила, а просто пошла в сторону оранжевой линии. Пройдя несколько шагов, она нарушила молчание.

— Сегодня вечером я всё время говорила, а ты даже не успел рассказать мне о себе.

Я усмехнулся.

— Рассказывать особенно нечего.

— Мне в это трудно поверить. Ответь на эти вопросы... — Перл сделала паузу, чтобы отпить кофе. — Чем ты увлекаешься, кроме медицины? Какой у тебя самый уродливый шрам и когда ты в последний раз плакал?

Мы подошли к пешеходному переходу, и я посмотрел на её макушку. Перл едва доставала до середины моей груди — идеальная высота, чтобы чуть наклонить шею и поцеловать её.

Но я держал руки и губы при себе и ответил:

— Даже твои вопросы интересны.

— Я не из тех девушек, которые хотят знать очевидное.

— Я всё ещё разбираюсь, какая ты, — улыбнулся я, — но уверяю тебя, я никогда раньше не встречал таких, как ты.

Сигнал сменился, и мы перешли дорогу.

— Я люблю спорт и в старшей школе играл в футбол. Я был принимающим в сборной штата.

Когда мы дошли до места, где можно было остановиться, я приподнял штанину джинсов, показывая ей шрам на колене.

— В последнем классе я порвал мениск и сломал большеберцовую кость во время игры.

— Ты собирался играть в футбол в колледже?

— Меня заманивали несколько университетов второго дивизиона, но ни в одной из них не было подготовительного курса по медицине, а это для меня было важнее, чем быть спортсменом.

— Ого. — Перл поправила сумку, перехватила пакет с пирогами и кофе. — Это был нелёгкий выбор.

— Отказаться от полной стипендии? Нет.

Я посмотрел на конец квартала, сосредоточившись на дорожном знаке, и продолжил:

— Но гораздо тяжелее было видеть отца в больнице. Три года назад врачи обнаружили у него опухоль на почке. Её обнаружили вовремя, но после операции возникли серьёзные осложнения, и в течение пары недель всё было очень тяжело.

Я не стал говорить, что именно тогда и пролил те слёзы, о которых Перл спрашивала. Но по моему лицу она, наверное, всё поняла.

— Мне так жаль, Эш. Как он сейчас?

— Всё отлично. — Я сделал глоток кофе. — Летом играет в теннис каждый день, зимой ходит в зал. Сейчас, возможно, в лучшей форме за всю свою жизнь.

Её взгляд смягчился.

— Замечательная развязка. — Единственный раз, когда я видел у неё такой взгляд, это когда она говорила о своей бабушке. — Братья и сестры?

— У меня две старшие сестры.

— Это всё объясняет.

Я рассмеялся.

— Что это значит?

— Ты привык быть в окружении женщин. Поэтому и такой чуткий к ним.

— Я уж думал, скажешь, что я маменькин сынок, и мне придётся с этим спорить.

— Нет, я совсем не чувствую этого. Ты кажешься очень независимым. — Перл остановилась, когда мы подошли к очередному переходу. — Кто-нибудь из твоей семьи врач? Мне интересно, откуда у тебя такая страсть к медицине.

— Только я. — Впереди уже горели огни станции метро. Значит, время заканчивалось. — Я родился с желанием спасать людей, находить проблему и решать её. Это всё, чего я когда-либо хотел.

— И ты этого добиваешься.

— Сначала я должен пройти подготовительный курс, и, признаюсь, это очень тяжело.

Светофор сменился, и мы снова пошли.

— Следующим будет тест MCAT⁵, и его результат, наряду с моими оценками, определит, в какой медицинский университет меня примут.

— Какой университет ты выбрал в первую очередь?

— Университет Джонса Хопкинса. Это несбыточная мечта, но, чёрт, я бы очень хотел туда поступить. Гарвард и Пенсильванский университет тоже в списке.

— Я не сомневаюсь, что ты поступишь в один из этих трёх университетов.

Я замедлил шаг.

— Ты, конечно, очень веришь в меня.