Её глаза наполнились слезами.
— Ну что же это…
— Она, судя по всему, помнит только то, что было тогда. И то, верно, не до конца.
— Я понял уже… Ну что ж, сударыня, пройдёмте… Я… Переночуете у меня в каюте, в конце концов, я могу устроиться и в кресле.
Они удалились. Если бы сейчас на корабле провели конкурс «Самая озадаченная пара тысячелетия», эти двое выиграли бы первый приз.
— Ну вот, — сказала Танька, переводя дыхание, минут двадцать спустя. — И у меня теперь даже халата нет.
— Зачем тебе халат? Ты и без него прекрасна.
— Фр. Почему она объявилась именно в нашей каюте?
— Ну, началось. Медовый месяц ещё не закончился, а ты уже в постели болтаешь о каких-то голых девушках. А я знал, что всё так и будет, я знал.
— Саша, ну фр же, наконец!
— Ладно, ладно. Ну, тут, я думаю, всё можно натянуть на следующий глобус: заклятие с неё сняла ты — вот её к тебе и примагнитило.
— Хм! То есть, это я во всём виновата?
— Ну не я же. Я вообще просто рядом стоял всю дорогу.
На следующий день Серебрякова с его русалкой мы несколько раз издалека лицезрели на палубе. Они гуляли, любовались видами и выглядели совершенно как пара. На девушке даже появилось откуда-то платье. Может, Серебряков с собой возит на всякий случай. Никогда ведь не знаешь заранее, свалится ли тебе на голову обнажённая красавица. Настоящий приключенец должен быть готов ко всему.
Капитан корабля объявил мне глубокую благодарность от лица компании и подарил два билета на свой пароход без даты. Мол, как только вам захочется — так вы сразу. Первый класс, полный фарш, всё как полагается.
Мы с ним немного побеседовали. В разговоре всплыл Амрит. Капитан изобразил удивление. При мне поднял списки — и не было в списках персонала ни Амрита, ни вообще каких-либо индийцев.
Заинтересовавшись, я попросил строго конфиденциальные списки пассажиров. Там не оказалось ни Чена, ни фон Герца, ни Хобарда. В ужасе я отыскал Серебрякова и выдохнул с облегчением.
Оказавшись в уединении, вызвал Диль.
— Что это был за индиец?
— Какой индиец, хозяин?
— С которым мы в шахматы играли!
— Я не видела…
— Что значит, не видела? Индиец, Амрит, с каждой выигранной партией получает год жизни. Мне бессмертие предлагал. Год подарил.
— Хозяин…
— Что, вспомнила?
— Нет. Но одно могу точно сказать: если ты столкнулся с индийской магией, выжил, да ещё и умудрился остаться с прибытком, поблагодари бога и не пытайся докопаться до истины. Нет, если ты прикажешь, я, конечно, буду искать этого Амрита, но…
— Ладно. Я понял. Забыли про Амрита.
— Мудрое решение, хозяин.
Вскоре мы прибыли в Индию, после которой оставалось всего лишь вернуться обратно, во Владивосток, и пережить ещё одну изнуряющую поездку по железной дороге. Серебряков весь лучился нетерпением.
— Я вас уверяю, вы влюбитесь в эту страну, вам не захочется уезжать! Мне иногда кажется, что истинная жизнь возможна только там, ну, или в подобных местах. Прасковья, ты готова? Пойдёмте к трапу, хочется сойти в числе первых!
Прасковьей звали русалку, и она была готова. Нам улыбнулась смущённо, как старым знакомым.
Возле трапа уже толкались самые нетерпеливые туристы. Среди них — немолодая чета аристократов, как внезапно выяснилось, из России.
— Любушка, дорогая ты моя, тебе не дует? Может быть, мне принести тебе шаль?
— Ты совсем сдурел? Жара такая стоит!
— Я подумал…
— Я знаю, чем ты подумал. И не подлизывайся, мерзавец.
— Потише, прошу.
— Что такое? Стыдно?
— Стыдно, очень стыдно, Любушка, да только я же совсем не виноватый…
— Что-о-о⁈ Ты по-прежнему смеешь лгать⁈ Я сама, своими глазами отпечаток ладони девчачьей на окне кареты видела! Совсем обнаглел, кобелина проклятый!
— Люба, ну не при людях же!
— Да что б они понимали, немчура треклятая! А если б и понимали! Пусть все знают, каков граф Аверьев старый кобель!
— Любушка, я клянусь, что не знаю, откуда тот отпечаток взялся! Хочешь — перекрещусь?
— Креста не позорь, аспид проклятый! Откуда на противоположном стекле отпечаток девчачьей же ступни — тоже не знаешь⁈
— Ни малейшего понятия, Люба! Я всё приказал помыть с мылом!
Я посмотрел на Таньку. Такой красной её ещё не приходилось видеть. Будь её воля — провалилась бы сквозь палубу сию секунду. Даже слезинки на ресницах дрожат.
— Кругом загадки… — попытался я разбавить атмосферу.
— Саша, я тебя задушу…
— Нежно?
— Не очень нежно…
— Эх, гулять так гулять. Души прекрасные порывы!
— Вы что-то сказали, молодой человек? — повернулась ко мне разгневанная Любушка.
— Их шпрехе кайн руссиш, — отвертелся я.[2]
— Вот то-то же! — Дама отвернулась. — Ну, скоро мы уже причалим к этой Индии дурацкой⁈
Где-то рядом возмущённо закашлялся Серебряков. Пароход прогудел. Трап опустился, и мы двинулись в Индию.
* * *
[1] Госпожа, какого лешего вы тут забыли? (англ.)
[2] Я не говорю по-русски. (нем.)
