— Прячьтесь, — прошептал я, услышав знакомые шаги снаружи. — Быстрее, или нам конец!

— Но куда же…

— Под кровать, больше некуда!

Вообще-то, был ещё шкаф, но туда Танька запросто могла заглянуть. Я оставил её на палубе принимать солнечные ванны, а сам, сказавшись невыспавшимся, удалился в каюту. Так что загоревшая Татьяна вполне могла возжелать воспользоваться шкафом во имя переодевания, и идиллическое свадебное путешествие превратилось бы в кошмар.

Я поправил покрывало и успел гордо встать против входа, как одинокий воин, готовый встретить грудью превосходящие силы противника. Дверь распахнулась, и в каюту ворвалась запахнувшаяся в халат Танька.

— Быстро ты! — улыбнулся я и шагнул навстречу. — Идём обедать?

«Король морей» — пароход, на котором мы отправились отметить своё вступление в брак, — был поистине колоссальным. На нём можно было, в общем, вполне сносно жить, даже не подозревая, что ты на корабле. Одна вот эта каюта премиум-класса чего стоит. Раза в полтора больше нашей спальни в новом доме. И кровать… На такой кровати вдвоём страшно и одиноко, хочется пригласить женскую сборную по пляжному волейболу, или военный оркестр, а лучше и тех, и тех. Тогда, всем вместе, обнявшись и дрожа, как-нибудь можно пережить ночь на этом огромном пространстве, одолевая чувство иррационального ужаса, охватывающее человека, которого судьба нос к носу сталкивает с пустотой и бесконечностью.

К сожалению, на корабле не было пляжной сборной и военного оркестра. Обычный, гражданский оркестр имелся, но мы стеснялись к ним обращаться, потому проводили ночи вдвоём, пытаясь, как свойственно слабым душам, найти спасение от экзистенциального кошмара в плотском грехе… Получалось.

— Саша, скажи мне правду! — Танька хлопнула дверью. — Я имею право знать!

— Кабы знал — неужто не сказал бы… Видишь ли, Татьяна, в традиции русской литературы, возникающий мотив дороги, путешествия, означает поиск героем смысла жизни…

— Не заговаривай мне зубы! На меня только что смотрели с глубоким сочувствием!

— Кто посмел?

— Жанетт и Долли!

— Я их знаю?

— Саша, ты издеваешься⁈ Мы в первый же день познакомились!

— Видимо, я думал о чём-то ином. Так почему они посмотрели на тебя с жалостью?

— Об этом расскажи мне ты! Думаешь, я ничего не замечаю? Ты с самого начала сам не свой. Рассеян, ничего не замечаешь, говоришь невпопад. Каждый раз, как я просыпаюсь ночью, тебя нет. И вот сейчас. Ты сказал, что не выспался, и ушёл, но постель даже не смята. Я всё поняла! Это она? Та американка? Я видела, как она на тебя смотрела! Ей лет сорок, господи, это такой кошмар, какое унижение… Я чувствую себя раздавленной.

— Два вопроса. Первый: какая американка? И второй: что, по-твоему, я с ней тут делал на несмятой постели?

— Чтобы обмануть меня, вы могли заниматься этим на полу!

— Половую жизнь назвали так не потому…

— Саша, хватит! Сейчас совершенно не время для шуток. Давай объяснимся раз и навсегда. Если это началось уже в медовый месяц, тогда зачем, зачем продолжать?.. — Губы задрожали, в глазах появились слёзы. — Я была такая дура, что понадеялась… Слепила себе нелепую мечту, как всегда, забыв, что остальные люди живут не у меня в голове. Но… Но почему, скажи, почему⁈ Ведь у нас только всё началось. Что со мной не так? Ты… Ты просто меня не любишь?

— Нет, довольно, я больше не должен этого слышать!

Танька вскрикнула, я обернулся на голос, и мы вдвоём смотрели, как из-под кровати выкатывается сначала шахматная доска с магнитными фигурами, а затем помятый, злой, смущённый и усатый мужчина.

— Вадим Игоревич?.. — пролепетала Танька.

— Прошу прощения, я удаляюсь. Тысяча извинений, нелепейшая получилась ситуация. Александр Николаевич, впрочем, я разобрался, здесь конём ходить надо, с шахом.

— Под два боя⁈

— Следите за руками! Пешка безопасна, ферзём связана, а ферзя он за коня не отдаст — психология-с. А дальше мат в два хода! До свидания, Татьяна Фёдоровна, извините, что так сделалось.

Серебряков ушёл. Танька села на кровать.

— Он с самого начала был здесь, на корабле?

— Мы подумали, что тебе лучше не знать, это было бы странно…

— По-твоему, то, что сейчас, не странно?

— Ну-у-у…

— Саша, ты с кем поехал в свадебное путешествие, со мной или с ним⁈

— Прояви капельку милосердия, ему жить осталось — год, от силы!

— Да фр! — вскочила Танька. — Вся эта русалка — бред и суеверие!

— Вовсе не бред, я сам её видел!

— А американка?..

— Американку не помню. А русалка была точно. Серебрякову требовалось немного развеяться, к тому же он жаждал сам показать мне Бомбей.

— И как бы он это сделал, чтобы я не заметила⁈

— Ну… Не знаю. Так далеко мы не заглядывали. Может, переоделся бы американской туристкой…

— Саша…

— Ну что? «Фр»?

— Фр, разумеется. Я думала, ты мне изменяешь.

— А ты не думай, я и изменять не буду.

Я обнял супругу, потом вовсе подхватил на руки.

— Ну так что? Идём обедать? Или мы хотим иного?

— Я думаю, иного, — промурлыкала Танька. — Только надо убедиться…

— В чём же?

— Что под кроватью нет, к примеру, Леонида…

— Ч-чёрт, совсем из головы вылетело… Леонид, убирайтесь прочь!

— Саша, ты что, издеваешься⁈

— Конечно. Какая ты прекрасная, когда злишься… Погоди драться, дай я дверь запру. Вот теперь можно.

Свадебный круиз был не моей идеей, скажу честно. Мне в путешествие не хотелось. Таньке — тоже не особо. Но когда ко мне прибежал накануне свадьбы Серебряков и стал рассказывать, какой невероятный пароход отправляется в волшебный круиз, я не смог устоять. В конце-то концов, подумал я, похоронить себя в рутине всегда успеем. А тут — такая оказия. Будет что вспомнить.

Серебряков особо упирал на то, что пароход — «Король морей» — супер-элитный и попасть на него можно только по огромному блату. Вроде дружбы с ним, Серебряковым. И что мест, собственно говоря, осталось лишь три. Всего-навсего три. Раз, два, три…

Он смотрел на меня такими глазами, что я прослезился и сказал: «Да». Не думал, что это коротенькое слово может сделать человека настолько счастливым. Впрочем, на следующий день нечто подобное случилось с Танькой. Волшебное слово, надо полагать.

Путешествие должно было длиться месяц, домой вернёмся задолго до начала учебного года, успеем подготовиться, обжиться на новом месте. В общем, когда я предъявил Таньке свою идею, как состоявшийся факт, она не нашла что возразить. Поначалу разволновалась, конечно, однако потом потихоньку прониклась идеей и принялась собираться. Диван, чемодан, саквояж, картину, корзину, картонку и маленького фамильярного енота Пафнутия.

— Я думаю, это — прекрасная возможность, — твёрдо заявила Танька накануне отъезда. — Мы сможем побыть только вдвоём!

Я ощутил укол вины…

Разумеется, Серебряков прекрасно понимал, что романтическое свадебное путешествие подразумевает двоих, но уверял меня, что нет ровным счётом никакой опасности, что корабль огромен, будто целый город, и что его каюта будет в абсолютно другом районе этого самого города.

— Но по ночам, — шептал он мне с горящими глазами, — там начинается самое интересное! Вообразите, есть стюард. Коренной индус! Сколько ему лет — никто не знает, все говорят, что живёт вечно. Этот индус берётся обыграть кого угодно на раз-два-три! Меня с ним судьба сводила единожды, на парусном судне, он там простым матросом служил.

— Не очень понимаю интереса ситуации. Бессмертный индус — с одной стороны, игра — с другой…

— Тому, кто его победит, он откроет секрет бессмертия!

— Вы знаете, Вадим Игоревич, раз уж вы сами подняли эту неудобную тему, считаю необходимым объясниться.