Говоря все это, он не спускал с лица своей спутницы внимательного взгляда. Девушка казалась несколько разочарованной, но все же не слишком сильно. Интерес к новой для нее, тайной и удивительной стороне жизни был явно сильнее страха перед "домостроевскими" порядками огненной общины.

— Юр, скажи, — произнесла она, помолчав еще немного. — А тайком мы с тобой после этого сможем видеться? В смысле, после того, как я попаду к огненным магам? Ну, то есть, если ты сам этого захочешь, конечно… — она вдруг засмущалась, и выражение ее лица стало совсем неуверенным и беспомощным. Словно и не было в ней никогда никакого кокетства и наглой самоуверенности!

— Ну конечно же! — не скрывая своей радости, отозвался Златов. — Я же теперь за тебя, в некотором роде, отвечаю. Если тебе там будет трудно, если возникнут какие-то вопросы, ты всегда сможешь обращаться ко мне. Хотя афишировать это, естественно, не стоит — огненным магам такое не понравится.

Лилит просияла. Юрий ответил ей ободряющей улыбкой, изумляясь про себя, насколько эта девчонка все-таки предсказуема. Зря он беспокоился, что она забегает вперед и так торопится побольше узнать про магический мир — его план работает просто прекрасно.

Они вышли на берег Карповки — узкой речки, в темной воде которой искрились золотистые солнечные блики.

— Если тебя это утешит, в металлической общине ситуация прямо противоположная, — продолжил Юрий свою "просветительную беседу". — Там всем заправляют женщины, а мужчины вообще даже права голоса не имеют.

Девушка фыркнула:

— Что ж у вас везде какие-то крайности?

— Не везде. У лесовиков, например, тоже всем управляют мужчины, но и женщин никто особо не притесняет. С ними даже советуются иногда. А в моей водной общине, вообще-то, официально тоже дамочки у власти находятся, — прибавил Юрий не очень охотно. — Хотя это не значит, что мы там совсем не у дел.

— А у подземных волшебников?

— А там вообще ничего не понять. Официально у них вроде как во всем полное равноправие. Во главе общины могут быть и те, и другие, и со всеми остальными делами то же самое. Подземные вообще считают себя "золотой серединой" — они во всем избегают крайностей. Хотя я плохо себе представляю, как такое возможно. Люди-то все разные!

— Да уж, это точно.

Болтая, они вместе дошли до метро. Юрий продолжил рассказ о разных магических общинах, в красках описав своей спутнице их руководителей. Почтенная Фаина была при этом выставлена в самом выгодном свете, в то время как четверо остальных верховных магов, по его описанию, оказались если не полными маразматиками, то людьми весьма глупыми и ограниченными. Постепенно он вошел во вкус таких разговоров — во всяком случае, необходимость повторять Лилит хорошо известные ему вещи Юрия больше не раздражала. И он очень надеялся, что его рассказ прозвучал для этой девочки достаточно убедительно.

Возле входа в метро он, правда, решительно дал своей спутнице понять, что разговор пора заканчивать, потому что ему надо ехать по своим делам. Лилит тут же засыпала его вопросами о том, что это за дела у него такие секретные и почему она не может хотя бы прокатиться вместе с ним в метро. Юрию с трудом удалось от нее отделаться, надавав ей кучу обещаний "созвониться в самые ближайшие дни".

"Хорошая она девчонка, хоть и биовампирша, — рассуждал он про себя, спускаясь под землю на эскалаторе. — Но только слишком уж много болтает, Пожалуй, надо будет поскорее отправить ее в огненную общину: пусть сама там все узнает и мне рассказывает. Да, именно так я и сделаю — на следующей встрече предложу ей туда пойти. Она к этому уже вполне готова".

Симеон Ольховский, как они с Юрием и договаривались, дожидался его под Александрийской колонной, облокотившись на недавно установленное вокруг нее невысокое решетчатое заграждение.

— Забор поставили, — хихикнул он, когда Златов приблизился. — От туристов. Наивные люди — неужели они всерьез думают, что это их остановит?

— Да уж, — согласился с ним Юрий, — для желающих расписаться на колонне здесь бетонная ограда нужна, с колючей проволокой.

— Не поможет, они и через нее перелезут, — уверенно заявил Ольховский, и молодые люди вновь рассмеялись.

— Мы еще кого-нибудь ждем? — спросил Юрий.

— Да, ту нашу волшебницу-экскурсовода — она сюда за нами должна прийти. Надеюсь, она не очень опоздает.

Златов кивнул, и они вдвоем замерли возле решетки, разглядывая гуляющих по Дворцовой площади людей — красиво, уже почти по-летнему одетых, обвешанных фотоаппаратами и видеокамерами и окруженных такими же нарядными детьми. Одни из них спешили к ажурным воротам главного входа в Зимний дворец, боясь не успеть до закрытия музея, другие выходили оттуда и сразу же начинали осматриваться вокруг в поисках еще чего-нибудь интересного. К их услугам были две старинные на вид кареты, запряженные лошадьми, и скучающая пара артистов в костюмах Екатерины Второй и Петра Первого, с которыми можно было сфотографироваться.

— Знаешь, среди них примерно треть — наши, питерские, — сообщил Юрию Ольховский, указывая на идущих мимо людей.

— А как ты их отличаешь? — без особого любопытства спросил Златов.

— Ауры, — пожал плечами лесной волшебник. — У тех, кто здесь родился и вырос, они более яркие, а по форме даже чуть-чуть похожи на наши, магические. Особенно, если у человека в семье несколько поколений здесь жили, — внезапно Симеон немного смутился и бросил на Юрия осторожный взгляд. — Ты прости, я не знаю… Ты ауры видеть тоже не можешь?

— Как раз это единственное, что я могу, — грустно усмехнулся Златов. — Можешь не извиняться, уж на тебя-то я точно обижаться не буду. Так что там у питерцев с аурами?

— Они ярче и плотнее, чем у других людей. Есть теория, ее кто-то в подземной общине разработал, что если обычный человек всю жизнь живет в насыщенном волшебством месте, он тоже слегка этой магией пропитывается. И это передается его детям, потом внукам, и так далее.

— А что, похоже, — уже более заинтересованно отозвался Юрий. — Это объясняет, почему среди них тоже иногда рождаются волшебники.

— Вот-вот, и я о том же. Хотя это, конечно, редкость.

Златов окинул взглядом площадь, подключив к этому делу "третий глаз", и едва не зажмурился от золотого сияния, исходящего от зданий Эрмитажа. Он старательно сконцентрировался на разглядывании человеческих аур. Где-то под аркой Генштаба мелькнуло ярко-красное пятно. Остальные же прохожие "светились", как обычные люди — бледными радужными ореолами. Хотя, пожалуй, Ольховский был прав: у некоторых людей они были заметно ярче и насыщеннее, чем у других. Вполне возможно, что они сейчас видят перед собой предков будущих великих волшебников…

— Кстати, по этой теории, точно так же должны выглядеть и парижане, — заметил он. — У них, конечно, магический фон послабее, но зато и городу не триста лет, а две тысячи.

— Да, верно. Ну что ж, значит, возможно, часть этой публики — туристы из Парижа, — не стал спорить Симеон. — Но все равно, петербуржцев тут тоже очень много.

Разговор о магах, рожденных в семьях обычных людей, напомнил Юрию о его "подопечных". А ведь Лилит приезжая, вспомнил он, так что к ней эту теорию не применить. Да и про Альбину он точно не знает, питерская она ли нет, а если питерская, то в каком поколении. Впрочем, для порученного ему дела эти подробности совершенно не важны. А вот кое-что другое у стоящего рядом лесовика, пожалуй, можно попробовать выяснить.

— Слушай, Симеон, — обратился Златов к своему напарнику, — а можно у тебя, как у целителя, проконсультироваться?

— Валяй.

— Вы хоть как-то можете помочь человеку с больным сердцем? От которого обычные врачи уже отказались.

— Ммм… — протянул Ольховский, — а точный диагноз назвать можешь?

— Нет, но это можно узнать. Пока мне только известно, что это мужчина в возрасте и что болеет он, вроде как, уже очень давно.