— Пусть, пусть "посовещаются", — усмехнулась лесная волшебница и взглянула на оставшуюся в комнате молодежь. — У вас, я надеюсь, возражений по моему плану нет?

Шорохова и Ольховский молча покачали головами. Златов махнул рукой и устало откинулся на спинку стула. Какие там возражения — самый простой, нейтральный разговор представлялся ему сейчас страшно тяжелым делом!

— Вы с Лилит останетесь здесь, — прозвучал у него над ухом тоже очень утомленный голос Симеона. — И я тоже — буду за вами присматривать. Почтенная, вы ведь не будете против?

— Не хотелось бы соглашаться с Эрастом, — вздохнула Звенислава, — но приходится признать, что кое в чем он сегодня был прав — это действительно уже наглость!

Что бы там ни думала хозяйка маленького домика в центре Сосновского лесопарка, но разговор Ии с Аскольдом и в самом деле больше всего напоминал совещание, а никак не встречу двух влюбленных. Никаких объятий, никаких поцелуев, словно бы и не было у них той сумасшедшей ночи после побега из бомбоубежища. Хотя кое-что от нее все-таки осталось: понимание друг друга с полуслова, да что там — с первого же намека, с первого взгляда.

Только радости это понимание им обоим больше не приносило. Наоборот, именно оно помогло им быстро осознать, что вчерашний день, проведенный ими вместе, навсегда остался в прошлом. На смену ему пришла обычная повседневная жизнь, состоящая из работы, заседаний в бесчисленных комиссиях и отчетах перед своими начальниками. А также из поиска настоящего виновника всех событий последних месяцев и из попыток загладить свою вину перед Эрастом Вечерковским. И из семейной жизни с нелюбимыми и даже в чем-то презираемыми супругами, которые все равно, несмотря ни на что, оставались для них родными и близкими и за которых они оба несут слишком большую ответственность. Ту ответственность, которую сильная личность всегда несет за слабого и бесхарактерного человека, которого она имела неосторожность "приручить".

Все это лежало на одной чаше весов. Вторую же чашу занимало их страстное желание быть вместе и любить друг друга. И они оба прекрасно понимали, что перевесить вторая чаша не может.

От предложенного Аскольдом последнего поцелуя Ия отказалась, и огненный маг не стал настаивать на своем. Единственное, что они позволили себе — это просто обняться и постоять в такой позе несколько секунд, после этого, опустив глаза, оба вернулись в дом.

— Почтенная Звенислава, — с максимальной учтивостью заговорил Тихомиров, — мы с госпожой Кушнир принимаем ваше предложение. И, если вы не возражаете, нам с ней пора по домам. Альбина, тебя подвезти или ты здесь останешься?

Ия молча смотрела в пол.

На этот раз Юрию Златову, как и целителю Симеону, пришлось спать в кабинете Звениславы на расстеленном на полу матрасе — кушетка в завешанной цветами и травами кухне была занята Лилит. Впрочем, никаких неудобств Юрий из-за этого не ощутил и даже сумел вполне прилично выспаться. Когда он открыл глаза, за окном уже опять начинало темнеть. "Что-то я совсем на ночной образ жизни перешел!" — вздохнул молодой человек, вставая, и отправился на поиски хозяйки дома.

Вместо Звениславы он нашел Ольховского: лесной маг сидел на кухне и был занят приготовлением бутербродов.

— Угощайся, — предложил он Юрию. — Как самочувствие?

— Спасибо, ничего. Скажи лучше, где все остальные?

— Не переживай, с остальными все в порядке. Лилит еще утром домой уехала — злая, как черт. А Звенислава пока с работы не вернулась. Очень надеюсь, что она уже сегодня с Эрастом поговорит, до того, как он своему начальству на нас нажалуется…

— А Альбина не звонила? — небрежно спросил Юрий. Симеон в ответ хитро прищурился:

— Звонила. Интересовалась, как Лилит себя чувствует, и спрашивала, что мы будем делать дальше с "несущими добро". Ладно, не хмурься, про тебя она тоже спрашивала!

— А я и не хмурюсь, — пожал плечами Златов. — Что делать с "несущими" мне бы и самому хотелось знать. Кстати, ты не в курсе, как там дела с Вадимом? Ваши целители смогли его в себя привести?

Симеон отрицательно покачал головой:

— Нет, не смогли. Воздействие на психику было слишком сильным. Похоже, нормальным он уже не будет. И представь себе — оказывается, за последний год в питерские клиники довольно часто привозили таких же сумасшедших. Они тоже не могли ни о чем другом думать, как только о том, чтобы "всех наказать и переделать в лучшую сторону". Мой наставник сказал, что видел двух таких женщин, когда Вадима в больницу привез — у них была такая же хрень с аурами.

— И что, с ними все безнадежно?

— С большинством из них — да. Было несколько человек, у которых это прошло. Хотя наши целители пока еще не все по этой проблеме изучили. Вроде бы как у этих людей ауры и сами по себе были не совсем обычные — до волшебных, как наши, они не дотягивали, но что-то в них такое было…

— Никогда о таком не слышал! — удивился Юрий. — Но ведь способностей к магии у них не было?

— В полном смысле слова — нет. Хотя, возможно, они могли бы развиться — если бы не чужая подземная магия.

Златов неуверенно взглянул на своего друга и, наконец, решился задать ему еще один давно беспокоивший его вопрос:

— Слушай, Симеон, а как ты думаешь, почему они с нами не смогли ничего сделать? Я имею в виду на крыше, когда они напали на нас с Алей и Лилит, да и потом, на кладбище? Ведь они же наверняка пытались!

— Ты знаешь… — Ольховский тоже выглядел не очень уверенным. — Мне кажется, тут дело в том, что это новое волшебство действует не на всех. Если личность самодостаточна, уверена в себе и не поддается чужому влиянию, ее даже самое сильное воздействие "не пробьет". И я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, ваша троица — это именно такие люди.

— М-да… — задумчиво протянул Юрий. — Похоже, ты прав… Выходит, я совсем безнадежный тип — меня нельзя сделать лучше даже насильно, даже при помощи самой тонкой магии? И Лилит с Альбиной — тоже?

— Так ведь это же хорошо! — возразил ему целитель. — Это ведь значит, что сделать вас хуже тоже нельзя! Вы такие, какие есть, и никакая сила не может вас изменить и исковеркать вашу личность — хоть в худшую сторону, хоть в лучшую. Разве не здорово?

— Да, пожалуй, — признал его правоту Златов. — Никогда не хотел быть идеальным.

— И правильно, — подтвердил Симеон и полез в висящий на стене шкафчик за банкой кофе. — Помнишь, что Звенислава говорила тогда, в музее? Идеал не может долго существовать, потому что ему больше ни к чему стремиться. И остается ему только одно — разрушиться. Что с нашими "несущими добро" и происходит. Так что их главаря надо вычислить как можно быстрее, пока он еще не так много их наплодил.

"Это я и сам понимаю, что его надо вычислить! — подумал про себя Юрий. — Вот только как это можно сделать? Ведь мы по-прежнему ничего о нем не знаем. Только то, что он — сильный маг, принадлежащий к земной стихии, тайком от всех работавший с обыкновенными людьми и, похоже, имеющий отношение к тому, что произошло в Эрмитаже и к расследованию этого дела. Плюс еще он, по всей вероятности, как следует "сдвинут" на почве ненависти ко всем людям вообще — хоть к обычным, хоть к волшебникам… И при всем при этом это совершенно точно не Вечерковский. М-да, проблема…"

Златов встал из-за стола, чтобы помочь Симеону заварить кофе, но внезапно остановился, как вкопанный. Идиот! Полный кретин, вот он кто! Все это время рядом с Вечерковским, у всех на глазах находился еще один подземный маг! И никто не обращал на него ни малейшего внимания, никому даже в голову не пришло обратить на него внимание, потому что нельзя же относиться всерьез к какому-то ничего из себя не представляющему курьеру!

— Юр, ты куда? — удивленно воскликнул Симеон Ольховский, когда Златов на полной скорости промчался через все комнаты Звениславы и, не сбавляя темпа, вылетел из ее дома в темноту лесопарка.