— Значит, нам тем более важно ее не упустить, — строгим голосом продолжила Фаина. — Если она действительно так быстро восстанавливает ауру, то она не просто очень сильна. Она сильнее, чем старейшие из нас и способнее, чем главы всех общин вместе взятые. Понимаешь, какого ценного человека ты "откопал"? Она должна быть на нашей стороне и действовать в наших интересах!

— Да, я все понял, — посерьезнев, ответил Юрий и соскочил со стола. Он действительно понял все — не только то, что Фаина сказала вслух, но и то, о чем она промолчала. Если он не войдет к Альбине в доверие, если не убедит ее в том, что она должна помогать водной общине, с карьерой в магическом мире ему можно будет распрощаться.

Был тот редкий случай, когда Лилит Микаэлян, вернувшись с учебы, никого не застала в своей комнате — все три ее соседки по общежитию то ли сидели в библиотеке, то ли, что более вероятно, отправились куда-нибудь гулять. Лилит и сама бы сейчас не отказалась пройтись по городу, пользуясь удивительно солнечной для Петербурга погодой, но прогулка у нее почти всегда сопровождалась заходом во всевозможные магазины и покупкой совершенно бессмысленных и ненужных ей мелочей, на которые у нее сейчас не было лишних денег. А для того, чтобы убраться куда-нибудь подальше от центра города, нужно было садиться в транспорт и с трудом сдерживать себя, чтобы не прикоснуться к случайному попутчику и не подпитаться от него жизненной силой.

Сколько Лилит себя помнила, ее всегда тянуло к другим людям. Уже научившись ходить, она все равно продолжала проситься к матери на руки, что не очень-то одобрялось в ее строгой консервативной семье. Став постарше, она при любой возможности бралась за руки со своими подругами или родственниками, а когда уставала или чувствовала себя больной, всегда старательно искала предлог, чтобы кого-нибудь обнять — боль от этого уменьшалась, а сил у девочки словно бы становилось больше. Некоторых ее близких это поначалу слегка раздражало, но, в конце концов, все привыкли к тому, что Лилит обожает обниматься, и смирились с этой ее особенностью. И только к концу учебы в школе девушка стала замечать, что чем дольше она прижимается к человеку и чем приятнее ей это делать, тем более усталым он после этого выглядит. Но задумываться на эту тему ей в то время было некогда: приближались экзамены, выпускной вечер и необходимость решать, чем она будет заниматься дальше. А потом события и вовсе понеслись с огромной быстротой — переезд в Петербург, попытки поступить сразу в несколько вузов и завал экзаменов в каждом из них по очереди, а после этого, в самый последний момент, подача документов в туристический лицей, куда ее, уже потерявшую всякую надежду остаться в городе, неожиданно приняли. И вновь хлопоты, теперь уже связанные с учебой и поиском места в общежитии, да еще, вдобавок к этому, куча впечатлений от новых знакомств и новой жизни в непривычно-огромном и страшно интересном городе. На то, чтобы думать о чем-то еще, девушке просто не хватало времени.

И лишь когда проблема с жильем была решена, а сама Лилит немного втянулась в новый для нее ритм жизни, она снова начала замечать, что действует на других людей как-то странно. Однокурсницы, с которыми она сидела бок-о-бок на лекциях, начинали зевать и к концу пары едва не засыпали, да и молодые люди, танцевавшие с ней на дискотеке, после танцев тоже казались вымотавшимися. Сама же Лилит обнаружила, что лучше всего она себя чувствует после езды в общественном транспорте в час пик. Прокуролесив полночи на дискотеке или на тайком организованной в общаге вечеринке, утром она с трудом просыпалась к первой паре и до трамвайной остановки добиралась, можно сказать, засыпая на ходу. Но уже через полчаса езды в переполненном вагоне, вся ее усталость бесследно исчезала, и в лицей Лилит вбегала, полная сил и энергии — не в пример ехавшим вместе с ней однокашникам, которых толкучка в трамвае лишь еще сильнее выматывала.

Уловив эту закономерность, юная студентка с любопытством, которое сделало бы честь серьезному ученому, принялась ставить над собой опыты. В течение недели она старалась не прикасаться ни к кому из людей и даже специально пропускала утренние лекции и ездила в лицей в такое время, когда трамваи уже были полупустыми. Результат не заставил себя ждать — уже к концу пятого дня Лилит ощущала себя совершенно "выжатой", а выходные она и вовсе почти целиком проспала. Продолжать эксперимент девушка не рискнула, и в понедельник, еле-еле поднявшись в семь утра и втиснувшись в битком набитый трамвай, она с наслаждением принялась впитывать чужое тепло, чувствуя, как к ней в буквальном смысле слова возвращается жизнь. Вот только к радости от вернувшихся к ней сил примешался страх — получалось, что Лилит физически не в состоянии прожить без других людей, которым, в свою очередь, от соседства с ней будет только хуже. Однако долго переживать, пусть даже по столь серьезному поводу, было не в ее характере. Сообразив, что в ближайшие три года ей все равно придется каждый день ездить по городу, сталкиваясь по дороге со множеством людей, Лилит успокоилась и с тех пор уже намеренно стала подпитываться силой у пассажиров, оказавшихся с ней в одном трамвае или вагоне метро. Правда, теперь она, для очистки совести, стала во время езды протискиваться через весь салон, стараясь взять понемногу энергии у каждого попутчика и ни к кому подолгу не прижиматься. Кавалеров на дискотеке она теперь тоже меняла после каждого медленного танца, а к подругам на всякий случай и вовсе перестала прикасаться.

Так продолжалось еще несколько месяцев, пока она не познакомилась с этим необычным человеком по имени Юрий, который так напугал ее во время их первой встречи, но зато после этого открыл перед ней потрясающий новый мир. Мир, в существование которого она все еще не могла до конца поверить, но в котором, несмотря на это, страстно желала оказаться.

Чуть расфокусировав глаза, Лилит обвела взглядом свою комнату. При беглом осмотре вокруг нее ничего не изменилось: все те же грязновато-зеленые стены, небрежно застеленные кровати и заваленные одеждой и другими вещами тумбочки. Но теперь на этом фоне появились два ярко-светящихся радужных пятна — ауры хомячков, шебуршащихся в маленькой клетке на тумбочке у одной из соседок Лилит. Еще один блестящий золотистый ореол, окружавший блокнот другой ее сокурсницы, тайком от подруг сочинявшей стихи, красовался над ее кроватью. Обнаружив это свечение в первый раз, Лилит, естественно, не утерпела и сунула в блокнот свой любопытный нос. Стишки показались ей довольно посредственными, что, однако же, не мешало им излучать творческую ауру. "И ведь никто здесь, кроме меня, не может всего этого видеть!" — неизвестно в который раз с гордостью подумала Лилит, переводя мечтательный взгляд за окно.

Впрочем, долго упиваться собственной исключительностью ей на этот раз не удалось: в комнату, громко болтая и хихикая, ввалились все три ее соседки.

— О, Лилит, ты уже здесь? — радостно воскликнула яркая красавица Елена, называющая себя Эллой, чья аура, напротив, выглядела на удивление блекло. Две другие студентки, поприветствовав сокурсницу, тут же разбежались по разным углам: вечно уставшая от зубрежки отличница Валя, ореол которой тоже светился очень слабо, бросилась кормить своих хомячков, а тайная "поэтесса" Лидия, чья аура пестрела золотистыми искорками, принялась что-то яростно разыскивать в кипе сложенных на тумбочке учебников.

Спохватившись, Лилит переключилась на обычное зрение и тоже поздоровалась с девушками. Те еще раз кивнули ей и вернулись к начатому разговору. Насколько Лилит поняла, речь у них шла об одной знакомой Эллы, работавшей в какой-то "страшно крутой фирме" и недавно получившей там повышение.

— И вот представьте себе, — вещала Элла, яростно размахивая руками, — как только ее допустили до работы с проектами, как у нее тут же появился ухажер из другой компании… Названия сейчас не помню, но суть в том, что занимается она тем же самым, что и Наташкина. И этот тип таскает ее по ресторанам, грузит всякой романтикой и параллельно выспрашивает про ее гендиректора и вообще про всю ее работу. Ей уже все знакомые, все родственники талдычат, что он просто за ее фирмой шпионит, а она, дурочка, влюбилась по уши, слушать никого не хочет и болтает о чем попало!