Пришлось оторваться от созерцания и логикой убедить себя, что времени раздумывать нет. Дух нырнул обратно в тело, восстанавливая его к исходным параметрам. Не прошло и секунды, как тело вновь срослось воедино. Навалились запахи и оглушительные звуки. Секундная боль прокатилась по всему телу. Оно будто проверяло, действительно ли вновь живо и может действовать.

Ужас и непонимание в глазах серебряных Восходящих врага прозвучало для меня торжественной музыкой. Я видел, как их зрачки расширялись всё сильнее. Промедление и растерянность кончились для них смертью.

Одного рассёк Маятник, второго зарубил Шелест, подоспев на помощь. В его глазах я видел не меньше вопросов и удивления, чем у противников. Только что он и многие увидели то, чего не ожидали. Они увидели возрождение Истинного, или как таких называли в Народе Пустыни — Дважды Живущего.

Далеко не все знали древние сказки, но те кто понимали, сейчас смотрели на меня с распахнутыми глазами. Особенно это касалось землян. Базовая подготовка колонистов в Нове включала, в том числе, и сведения об Ордене Истинных и том, что они могли противостоять смерти.

Нира, Дым, Крылья и все мои Руны-Предметы рассеялись после смерти. Призвать их я не мог, пока не пройдёт время перезарядки. На помощь пришла Наоки.

— Нейт, держи! — крикнула она и бросила свой запасной клинок. Почти вдвое короче, чем Дым, бронза, но сейчас годился и он.

На лету я поймал его за рукоять и тут же снёс голову ближайшему Восходящему врага, что повалил одного из пустынников на землю и собирался добить.

Взгляд встретился с прищуренными глазами Гюстава. По тому, как он смотрел на меня, я понял, он тоже видел то, чего ему видеть не стоило. То же и с Лешим и с десятками других Восходящих из двух Народов.

Видели это и многие враги, так как чуть ли не треть их сосредоточились на моей фигуре. Многие так и не осознали увиденного, но были и те, кто всё поняли.

Да Единый подери упрямство Народа Пустыни! Никто из мятежников не дрогнул. Они продолжали драться с тем же напором. Фанатики не хотели отступать, хотя исход битвы постепенно клонился в нашу сторону. Сопротивление мятежников в городе таяло, и всё больше землян появлялись на стене со стрелковым оружием. Пережить импульсный снаряд в грудь или голову могли немногие Восходящие, вне зависимости от их фанатичной преданности старым обычаям.

Портальная команда первой пробилась сквозь строй противника, а следом двигались копья Лешего и Шелеста. Мы бежали в сторону золотого Восходящего врага. К счастью, он остался один, остальные караванщики вступили в битву у ворот.

Зевс с грохотом обрушился на полупрозрачный купол, но не пробил его. Плазменные орудия палили, не останавливаясь, голубые лучи высекали снопы искр, практически скрывая огромного робота с Лейлой внутри.

Видела ли она мою смерть? Что-то подсказывало, что да, но теперь это уже не имело значения. Её видели слишком многие, а если нет, Вороне обязательно перескажут, а может и покажут Осанну.

Эти мысли мелькали в моей голове, когда я уже оказался рядом с куполом.

Калеб не отвлекался, продолжал вглядываться в глаза Шёроха. Он понимал, что стоит ему потерять контроль над Эллесаром, как чаша весов моментально качнётся. Сразу три золотых Восходящих обрушат свой гнев на мятежников.

— Бьём всем! — мой голос грохнул над песчаной равниной.

И мы ударили. Слитное использование множества рун практически скрыло Калеба и Шёроха из вида. Высвобожденная разом Звёздная Кровь, похоже, начала искривлять пространство. Как минимум, мне так показалось.

Только вот и враг не собирался сдаваться. Рука Калеба оторвалась от щеки Шёроха. Блеснула скрижаль.

— На землю! — в последний момент закричал Гюстав и плашмя рухнул лицом в песок. Проблема в том, что кричал он на земном Глобише, а не на Едином. Так что Восходящие народа Пустыни его банально не поняли.

Со стороны Калеба в нашу сторону рванули шары расплавленного металла, каждый размером с голову взрослого человека. Стоило одному из них коснуться тела, как он прожигал дыру и проходил насквозь, даже не ощущая сопротивления.

Как и многие пустынники, Шелест замешкался, а капля металла уже приближалась к его груди.

— Нет! — закричал я, бросился к нему и оттолкнул в сторону.

Страшная боль разорвала верх груди, шею, часть головы.

Всё закончилось быстро, так что тело даже не успело парализовать от боли.

Миг темноты, и я вновь взвился духом над полем битвы. Сознание механически зафиксировало два факта. Первый. Очередная потеря сорока семи капель Звёздной Крови безвозвратно. Второе. Теперь уже точно не удастся отвертеться от множества вопросов. Моё обезглавленное тело лежало на песке. Часть груди прожжена. И это видели все, кто окружал меня, теперь уже точно.

Моё сознание нырнуло обратно в тело. Мир наполнился рёвом битвы, криками и хрипами умирающих.

Калеб не сдавался. Его ментальная сила обрушилась на нас прессом и придавила к земле. Она выкручивала сознание. Красная пелена от попавшей в глаза крови перекрасила мир, на жёлтый песок опал веер кровавых капель. Расплавленные шары летели всё чаще. Нам с трудом удавалось уворачиваться от них.

Но и Калеб потерял концентрацию. Произошло то, чего он не ожидал. Шёрох отклонил голову назад и с чавкающим звуком впечатал лоб в переносицу врага. Скрижаль перед ним блеснула, в руке появился клинок, который тут же впился в его собственную грудь.

— Падаль! — прошипел Калеб. И окатил Шёроха Исцелением. К сожалению, слишком поздно. Ему всё ещё требовался контакт с Тха, чтобы сдерживать Эллесара.

Израненное и еле живое тело Восходящего выгнулось. Послышался хрип.

Шёрох умер, до последнего борясь и спасая своего Тха.

— Вы! — заорал Калеб не своим голосом, разбрызгивая слюну. — Вы все умрёте! Пустыня поглотит ваши кости, выжрет ваши глаза…!

Договорить он не успел. Невидимый удар трёх золотых Восходящих обрушился на купол и расколол его на части. Тело врага не выдержало объединённой мощи Маркуса, Аноры и Эллесара, пусть они всё ещё находились слишком далеко от места событий. Но уже наверняка мчались к развернувшейся битве. Ментальный контроль над кингом пропал.

Кости Восходящего хрустнули в сотне мест. Тело изломало под немыслимыми углами, кожу прорвали острые осколки. Но золото так просто не убить. Это знал каждый из тех, кто окружал меня.

Я оказался первым. Клинок Наоки врезался в глазницу Калеба. Он не прошил череп, а медленно, словно нехотя, погружался. Изломанные пальцы золота вцепились мне в бок и вырвали огромный кусок мяса вместе с рёбрами. Я почувствовал, как жизнь вновь покидала меня, но сконцентрировался на одной мысли.

— Ты сдохнешь! — прошипел я на ухо Калебу, одновременно выплёвывая кровь.

Несколько клинков одновременно прошили тело мятежника. Меня окатила настолько сильная целебная волна, что я чуть не заорал от боли. Она пробежала от макушки, спустилась по лицу, шее, груди и ушла в ступни. Это было что-то явно посильнее серебра. А значит, кто-то из золота уже совсем близко.

Окружившие меня земляне и пустынники не останавливались, они продолжали добивать золотого Восходящего. Удары сыпались один за другим. И у всего существует предел. Калеб испустил последний хрип и умер, упав рядом со мной. Три золотые Руны и триста двадцать капель Звёздной Крови втянулись в мою ладонь.

Ноги подкосились, и я тоже рухнул на окровавленный песок. Голова Шёроха оказалась рядом с моей. Открытые глаза остекленели, я читал в них мрачное торжество. Нокта-Тха-Ноктум исполнил своё последнее предназначение и умер с честью.

Я протянул руку и закрыл ему глаза по земному обычаю. Сил на эмоции не осталось, хотя я и понимал, насколько большую утрату понесла Пустыня со смертью одного из её лучших сынов.

— Прощай, Восходящий, — с трудом протолкнул я, но тут же был отвлечён.

— Нейт, ты как? — спросила Флами, опустившись передо мной на колени. Скрижаль перед ней вспыхнула, холодная волна заживления прокатилась по телу. — Тебе, как обычно, досталось больше всех. Может не лез бы так в гущу?