Мой взгляд скользит к трем аксолотлям, лениво плавающим в воде, затем обратно к Александру.

— На что ты намекаешь?

— Тебе не приходило в голову, как Мерси вышла сухой из воды после ее маленького переворота на Лотереи? — на его лице мелькает раздражение, будто он тоже возмущен, и что-то внутри меня слегка успокаивается. — Может, у богов на вас двоих более грандиозные планы… — затем он добавляет почти с надеждой: — На всех нас.

Я постукиваю указательным пальцем по бедру, обдумывая его слова.

— Или, может, им просто наскучило наблюдать за нами, и они лишь забавляются, играя своими слугами, — легкомысленно бросаю я в ответ и тяжело вздыхаю.

Рядом с Александром звенит телефон. Подняв его, он начинает читать, и глаза его загораются.

— Это Тинни, — бормочет он, пробегая глазами по экрану. — Пишет, что она в «Воре» с Мерси и Белладонной, отмечают запоздалый день рождения Кревкёр, — его усмешка становится озорной, когда он поднимает взгляд на меня. — Не против добавить немного огня? — спрашивает он с подчеркнуто небрежным видом.

Я делаю вид, что легкое волнение в животе никак не связано с упоминанием имени Мерси. Мысль застревает на слове «день рождения», и я пытаюсь обуздать ее, прежде чем она выжжет мозг, как раскаленное железо, но слишком медлю. Почему она не сказала мне, что у нее был день рождения?

— Удивлен, что Белладонна решила зайти в твой клуб, — говорю я, уходя от очевидного.

Он пожимает плечами, прежде чем встать.

— Похоже, в последнее время не только ваши боги вышли из роли, — он кивает в сторону выхода, убирая телефон в карман. — Пошли.

—

В Воре, как всегда, людно. Полуобнажённые акробаты висят на мягких качелях под потолком. Я иду за Александром сквозь расступающуюся толпу и невольно раздражаюсь, что он так и не сменил свой спортивный костюм.

Сначала я замечаю Константин, она как маяк розового цвета и блесток в этом приглушенном свете. Блондинка танцует в одиночестве среди круга лож и столиков в одной из VIP-зон. Я даже не пытаюсь бороться с жгучим желанием отыскать Мерси в море людей. Нахожу ее сидящей через несколько мест, разговаривающей с Белладонной.

Пока мы с Александром подходим к вышибале, охраняющему зону, у меня пересыхает в горле при виде ее облегающих кожаных штанов, на которых открыто висит кинжал. Необычно для нее, но столь же эффектно, как ее типичное платье или юбка. Грудь почти вываливается из черного кружевного бюстье, а пальцы ног в пятидюймовых шпильках выкрашены красным.

Боги, помогите мне.

Я игнорирую публику в VIP-секции, по большей части бестолковых и жаждущих власти марионеток высшего класса, мечтающих когда-нибудь породниться с правящими семьями. Мой взгляд прикован к Мерси; теперь она следит за моими движениями, ее безупречное лицо бесстрастно, пока я занимаю место за свободным столиком рядом с ней. Я тщательно стараюсь сохранить дистанцию, наши сиденья представляют собой один длинный диванчик, между нами пустой столик.

Когда мгновением позже на столе появляется бурбон со льдом, я разрываю зрительный контакт с Мерси и обхватываю рукой запотевший бокал, просто чтобы занять руки, все мое тело напряжено до предела. И если бы правда не была так безумно горька, я бы признал, что это напряжение по своей природе сексуальное.

Я медленно делаю глоток, окидывая взглядом пространство. Дымный алкоголь согревает грудь, когда я его проглатываю. Александр присоединяется к Константине, пока та продолжает танцевать, используя его теперь практически в качестве шеста для стриптиза. Я замечаю Диззи, которая стоит вполоборота в тени на противоположной стороне толпы и целует блондинку в шею, запустив руку ей под платье.

Посетители сегодня кажутся особенно раскрепощенными. Хотя от клуба вроде «Вора» иного ожидать не стоит. Заведение — прямое продолжение бога излишеств. Александр находит удовольствие в том, чтобы созерцать порочные и ненасытные потребности других. Он их провоцирует, ищет и наслаждается ими. Его сила иронична. Он сам никогда не может насытиться, будь то еда или питье, и как бы ни старался, никогда не познает освобождающего дурмана опьянения. Он всего лишь смиренный зритель гедонизма своего обожаемого бога.

Когда мое внимание возвращается к Мерси, на месте Белладонны уже сидит мужчина. Я не вижу его лица, только то, как он склонился к ней, должно быть, нашептывая что-то на ухо. Ослепляющая ярость закипает у меня под кожей, когда я вижу, как его рука скользит вверх по ее руке, а пальцы ласкают шрам от того раза, когда я столкнул ее в яму.

Когда я причинил ей боль.

Я.

Все тело сковывает тугая ярость, когда замечаю на его печатке герб Вэйнглори.

Я действую, не задумываясь. Встав, отбрасываю стол в сторону, и стекло разбивается вдребезги.

Краем глаза вижу, как Мерси с удивлением поднимает взгляд, пока я приближаюсь к тому месту, где она сидит. Я не смотрю в ее сторону, слишком занятый тем, что хватаю пустой винный бокал и разбиваю его о столик, отламывая ножку. Чувствую жгучую боль от осколков в ладони, но не обращаю внимания.

Последующие события разворачиваются в вихре движений, но я лелею каждую секунду. Я никогда не был из тех, кто сторонится убийства, но это ощущается куда более личным для меня, жар пожирает позвоночник от мысли, что Мерси станет свидетелем всего этого.

Его глаза расширяются, когда я с рычанием хватаю его за воротник, оттаскиваю от Мерси и срываю с места. Сжимая в кулаке осколок бокала, по пальцам уже стекает кровь из пореза, я отвожу руку назад, чтобы набрать скорость. Он поднимает руки, чтобы защитить лицо.

И в этот маленький миг, прежде чем я опускаю руку, мой обезумевший взгляд скользит к Мерси. Ее рот приоткрыт в легком шоке, я вижу ее розовеющие щеки и вздымающуюся грудь. Бросаю ей темную усмешку и затем вонзаю осколок глубоко в шею мужчины. Выдергиваю его с силой, следя, чтобы брызги крови не попали на Мерси. И снова вгоняю осколок ему в шею.

Снова.

И снова.

И снова.

Наконец, я отпускаю тело, и оно падает на пол.

Я пожимаю плечами, словно стряхивая скованность в шее, вынимаю носовой платок и стираю излишки крови с порезанной ладони. Поправляю пиджак и сажусь.

Мерси пытается встать, но я хватаю ее за затылок и оттягиваю назад, на свои колени, издавая несколько коротких цокающих звуков у нее за ухом. Аромат жженого миндаля и вишни опьяняет, как всегда.

— Он был одним из твоих, — сквозь зубы говорит Мерси, глядя прямо перед собой и отказываясь смотреть на меня.

Ее ноги охватывают мое левое бедро, я обвиваю рукой ее талию, притягивая плотнее к своей груди.

— Тем больше причин было его убить, — отвечаю я.

— Не похоже на символ единения, — рычит она, впиваясь ногтями в мое бедро сквозь брюки.

Я тянусь к ее пачке сигарет на столе, прикуриваю одну от лежащей рядом зажигалки.

— Оглядись, Кревкёр, — говорю я с ленивым взмахом руки, в то время как труп у наших ног уже уносят без лишнего шума. — Всем плевать.

Я делаю длинную затяжку, моя левая рука по-прежнему крепко обхватывает талию Мерси. Медленно выпускаю дым, а Мерси поворачивает корпус ко мне и отводит голову в сторону; наши взгляды сталкиваются. Ее зеленые глаза горят, и от этого мой член напряженно упирается в брюки.

Я подношу сигарету к ее губам — мои пальцы все еще окрашены красным, — и, к моему шоку, она позволяет своим пухлым губам приоткрыться, ее плечи расслабляются совсем чуть-чуть. Пальцы горят от жара ее кожи, и мой взгляд прикован к ее рту, пока она медленно обхватывает губами фильтр и делает глубокую затяжку. Когда её лёгкие наполняются дымом, она прислоняется спиной к моей груди, и я думаю, что терпеть гнев наших богов было бы менее мучительно, чем видеть её такой и ничего с этим не делать.

— А теперь скажи, — шепчу я ей на ухо, пока она задирает подбородок, выпуская белый дым. — Ты же знала, что эта бесполезная куча мышц и костей скоро умрет, ведь так?

Услышав мой вопрос, она пытается вырваться из моих рук. Но это тщетно. Я мрачно смеюсь, пока она брыкается у меня на коленях. Мое дыхание колышет волоски на ее шее, и я не пропускаю, как покрывается мурашками ее кожа, пока мой большой палец лениво выводит круги на ее талии.