— Боец, твою мать! — рявкнул Энтони. — Куда ты оружие направляешь⁈
— Так там же…
— Вот именно, ты нихрена не видишь, что там! Положил, обратился и никак иначе!
— Так точно!
— Как нужно передавать заряженное оружие?..
…Отдача тут неслабая. Натурально лягается. Выстрелив, Энтони положил ружьё на мешок, поднял голову. И удовлетворённо хмыкнул. Мастерство не пропьёшь и даже сменой тела не собьёшь. По ростовой мишени он стрелять не стал — это уж совсем не спортивно. Да и расстояние для рокки, то есть тридцать метров. Для молодёжи важен факт, что во что-то попал. Ну, а Энтони себе просто камешек размером с кулак положил. Метрах на шестидесяти. В него и стрелял. И, что важно, таки попал. Впрочем, у магов есть преимущество. Прицел не особо «гуляет», ибо в руки же можно усиление подкинуть.
— Энсин Кольер! Стрельбу закончил! — доложил Энтони.
Оглядевшись, он поднялся. Подошёл к остальным офицерам.
— Ну, как? — Эда ухмылялась. — Вспомнил?
— Госпожа лейтенант, я так-то не особо с огнестрелом, — ответил Кольер. — Да и не стрелял уже давно. Так обходился.
Кромвель в ответ сощурилась.
(Обращаться к офицеру положено в мужском роде, даже к женщинам. Сейчас Энтони выдал намёк на старую, как мир, подначку. Насчёт места женщин).
В этот момент стали подниматься отстрелявшиеся бойцы. Оружие, как и положено, оставляли лежать. Потом, когда им выдадут именно их ружья, они будут их забирать с собой. И не раз проклянут этот светлый миг, когда получат именно свой огнестрел. Ружья же надо будет чистить, постоянно таскать с собой и сами стволы, и всю амуницию к ним.
— Следующие! — скомандовал Гэйр Отис.
Стрельбами руководили только опытные офицеры.
— Энтони, тот парень-целитель уже всё, с нами? — спросила Аделаида Ровелло.
Энтони, глядевший в этот момент на железные ростовые мишени (о попадании свидетельствует звук удара пули о мишень и это считается отличным результатом), покосился на капитана.
— И надеюсь, я потом об этом не пожалею, — негромко произнёс Кольер.
— Да нормально всё будет, — спокойно заметила Эда. — Чё мы, одного целителя не сбережём?
Кстати, Эда с Аделаидой стояли чуть в сторонке. Всё-таки они старше остальных, да и ВУС у них специфический. Забавно, что Энтони к ним подошёл. И сделал это не специально, как то само получилось.
— Он буйный, — слегка усмехнулся Кольер. — Может и на передовую рвануть. Молодой ещё.
— Слышь, старичок, — насмешливо заметила Аделаида. — Понятно, что на выход его не потащим, даже если он захочет.
— За ним неплохо бы и присмотреть, он, как я понял и сам способен, — вздохнул снова Энтони. — Как это… Тварь ли я дрожащая или право имею.
— Приглядим, если надо и привяжем, — Эда показала свой немаленький кулачок, типа «кувалда».
— Кого-нибудь пошустрее ещё внедрим, — пообещала Аделаида.
Бойцы снаряжали оружие. Движения их были пока ещё суетливыми, неуверенными. Подсумки с патронами висели криво. Энтони вспомнил, как обращались с тонитрами охранники Умберто Каниони. Небо и земля. Последние буквально в три движения заряд до упора в ствол загоняли.
А потом пришло ещё одно воспоминание. Точнее, картинки с Земли. Точно такая же молодёжь учиться обращаться с оружием. Падают магазины, орут сержанты. Кто-то затвор не вовремя дёрнул и ищет вылетевший патрон. Кто-то в позиции лёжа решает выставить, извините за прямоту, задницу. Длинные очереди или, наоборот, досада на лицах, когда оружие почему-то не стреляет.
А потом эти же парни (а если маги, то и девчонки), воюют с демонами. Застывшие навсегда лица. На них удивление, ярость, смирение… Лица, много лиц. Ещё вчера радовались жизни, строили планы. Любили…
Энтони вздохнул. Вот поэтому он и выбрал линию поведения, там выбрал, чтобы не сходиться ни с кем близко.
«Может и тут не надо было никого подтягивать».
Но человек — это существо стайное. Всё равно тянет в общество. И да, не просто так Энтони озаботился судьбой Френсиса Дэстрея. Маг, затачивающийся исключительно под целительство, очень нужен.
И это даже не какое-то специально выбранное направление. Просто была задана цель — создание сильной команды. Ну, а как ещё по миру бегать? Если в одного, тогда надо прямо сейчас исчезать из поля зрения знакомых.
Но надежда. Что здесь ему уготована не такая судьба…
Парни, по команде, легли на позиции.
— Стрельба по готовности!
* * *
Пятница, 1 августа, 1034 года
Энтони сидел на месте извозчика, а Раян, штатный водитель транспортного средства, расположился на непривычном для него месте. На сидении для господ.
— Конус надо тянуть плавно, господин, — говорил Раян. — Сначала можно побыстрее, но когда ощутите, что дрожь побежала, медленно и плавно, чтобы не дёрнуло.
— Ну, это только с опытом придёт, — ответил Энтони. — Ты бы сел. Сам понимаешь, извозчик из меня никакой.
— Ничего, господин Кольер, — улыбнулся Раян. — Все так начинали. Пара при трогании много не надо, если парокат пустой. Если гружёный, чуть поболе, но всё равно не шибко. Вот когда поедет, надо бы добавить. А на дороге уже и до конца можно, чтоб быстрее ехать.
— Что ж, давай начнём, — произнёс Кольер.
Он поёрзал на сидении. Добавил чуть пара. Схватился за рычаг конуса.
«Педали бы. С ними было бы полегче».
На земной-то машине он ездить умел. Хотя… Это умение точно в мышечную память записывается.
Парокату будто пинка отвесили. Дёрнуло так, что аж Раян ругнулся.
— Ага, понятно, — Энтони вернул рычаг конуса в исходное положение. — Ещё раз…
… Особенность пароката такова, что даже полный профан на нём уехать сможет. Паровой двигатель не глохнет и тянет с самых низов. Так что делаешь пара чуть-чуть и толчок получается несильный, даже если рычаг конуса просто на себя вытянуть, не плавно.
Руль здесь стоит вертикально, то есть рулевое колесо параллельно земле. Вот это не очень удобно. Но привыкаешь. А вот тормоза, считай, никакие. Надеяться на них не стоит. Впрочем, на таких скоростях парокат и без всяких тормозов остановится, сам. Вот сейчас они ехали со скоростью километров двадцать в час. Чуть быстрее бегущего человека.
Никаких передач тут нет. Имеется только реверс и он меняет направление вращения самого двигателя. Паровой-то машине без разницы, в какую сторону крутиться.
Дорога до города относительно ровная. Более-менее привыкнув, Энтони поддал пара. Но всё равно казалось, что они прям тащатся. Вот же какой фокус, тело-то из этого мира, но сознание не принимает эту скорость, как достаточную. Медленно, господа, очень медленно.
Кстати, сие касается не только скоростей транспорта. Мышление. Люди здесь более… хм, так сказать, плавные. Не спешат. С одной стороны — это хорошо, меньше суеты. С другой, на подъём народ куда неохотнее собирается. Оказывается, кстати, что его, Энтони Кольера, считают прям суетологом. Между тем, ничего же такого уж резкого он не делал. Но для местных это не так. Кольер стремителен и быстр, аки понос.
Взять того же Френсиса Дэстрея. Память подсказывает, что по местной привычке предложение ему надо было вкинуть ближе к концу лета. А до того подготовить, подвести к мысли. Окружение тако же приучить к тому, что Френсис отъедет на Анджаби. А то и вообще, уехать с Дэстреем в столицу, поговорить с Лесией Неви, дабы отпустила парня. Вот только нахрена всё это, ежели вот он, путь куда короче?
«О, яма».
Энтони схватился за рычаги. На левом рычаге, конуса, нажать на скобу фиксатора, отжать от себя, размыкая трансмиссию и двигатель, правый рычаг — тормоз, на себя. Можно не стесняться, тормоза, как уже говорилось, тут номинальные. Освободившейся левой рукой потом подрулить, объезжая яму.
«Всё-таки педали были бы куда удобнее».
— Неплохо, господин Кольер, — заметил Раян. — Вы уже прям освоились.
