Но, сначала решила от греха подальше сдать свою клеточную тяжесть в камеру хранения. Нащупывая ключ в кармане шубы, она увидела, что Серега выволакивает упирающегося всеми ногами паренька, возраста примерно, как ее Ванька. Или ненамного старше.

— Отпусти, придурок! Не брал я ничего! Это вообще не я! Если я детдомовский, то все можно на меня спихнуть? — дергался, как карась на крючке.

Лохматый, давно не стриженный. Куртка порвана на рукаве и совсем не для зимы. В глазах та самая неподдельная агония, ей знакомая, когда нет надежды на помощь и поддержку. Не к кому прижаться. Страшно, больно, несправедливо…

Да, она сама в сложной ситуации, но сердцу не прикажешь замолчать, закрыться и не думать. Пройти мимо, словно ни в чем не бывало? Мальчик напуган и Марья на все двести процентов почему-то была уверена, что он ни при делах.

— Эй! Отпусти ребенка, — выкрикнула она, взмахнув вязанной шапкой в руке, словно могла закидать ею обидчика и угнетателя. — Видишь, у него нет вашего телефона.

Таким голосом зычным Маринка коз из своего огорода прогоняла, которые хотели пожрать капусту. Козы боялись, разбегаясь кто куда… Охранник — нет. Он встал, широко расставив ноги и зло таращился на нее из-под криво обрезанной челки с сальными волосиками.

— Скинуть успел, наверняка! Тебя не спросили... Иди мимо, пока сама не загремела, — его щека дернулась в мимическом спазме. — Не надо тут строить из себя жертву недоделанную! Видал я таких.

Паренек притих и как волчонок поглядывал то на выход, куда можно удрать, если получится вырваться, то на неожиданную заступницу.

— Где видал? — склонила Марина голову на бок. — По лагерям, небось, насмотрелся и по себе судишь. М? Мальчик, покажи карманы, — серые требовательные глаза впились в подростка.

Худые ручонки с длинными пальцами полезли в карман. Пара фантиков от жвачки и эмэмдемс. Билет на автобус. Связка ключей. Две купюры по сто рублей. Больше ничего не нашлось примечательного и криминального.

— Видите, вы зря обратили на него внимание. Пока тут к невиновному цепляетесь, настоящие похитители сбегут, — Марина подхватила парня под локоток и стала перетягивать на себя.

Мужик нахмурился, понимая, что она права. Пока не просмотрели камеры видеонаблюдения, его вина не доказана. С поличным взять не получилось… Вдруг, он и правда ошибся в выборе, схватив не того, реагируя на плохонькую одежку?

Вмешалось опять провидение. Зашелестела рация и Серегу отозвали гоняться за ворами к другому входу.

— Как звать? — Марина поставила перед мальчиком чай и круассан с шоколадной начинкой.

Себе взяла кофе и такую же выпечку.

— Леха… Ну, то есть, Алексей, — парень куснул французский пирожок и слизнул крем с губ, запил большим глотком из чашки.

— Ты сбежал?

— Не-а, я сейчас у тетки на передержке. Только она меня для пособия взяла, ей пофигу на нас. Я просто хотел купить сестре что-то в подарок. Аленка все еще верит в чудо и в Деда Мороза. Письмо накатала, что хочет волшебный талисман, который станет охранять нас от бед.

— Ешь, ешь… волшебный амулет не обещаю, но что-нибудь подберем, — кивнула Марья и опустила глаза в темные воды своего кофе.

Это было проблемой. Денег у самой в обрез. На десерты сейчас потратилась. Но, как оставить детей без веры в добро и новогоднего чуда? Пусть, самого маленького…

В отделе с бижутерией нашелся кулон сердечком на цепочке. Шоколадный зайчик размером с ладонь в коробочке так и просился для маленькой сироты.

— Здесь мой телефон и адрес, — написала Марина на бумажке. — Будет сложно, позвони. Чем смогу. Береги себя, Леша.

Головная боль, сверлящая дрелью по вискам, немного отпустила после кофе. Мальчик Алеша ушел, а она все смотрела вслед, попрекая себя, что всех детей мира не осчастливишь, не приютишь… Мысленно попросила у Бога, чтобы Леша с Аленкой были счастливы.

Пройдясь по первому этажу, Марина купила сестре перчатки из экокожи и сыновьям по модному дезодоранту с ароматом корицы и печенья. Мысленно похвалила себя за бережливость. Потратила на все про все, ровно столько, сколько планировала.

Пора выдвигаться домой.

— Мама приехала! — в нее впечатался Влад, обняв руками и положив голову на плечо, стоило только перешагнуть порог родного дома. С нее снег еще не стаял и пахнет морозной улицей.

Ванька подошел и в глазах его плясали слезы радости. Примкнул сбоку, помогая ей с шеи шарф стягивать. Комкал его в руках, ожидая свою порцию материнской теплоты. Дождался. Марина чмокнула его в щеку, не пытаясь отлепить младшего сына. Ее объятий на всех хватит. Сама жутко соскучилась.

Утирая руки об полотенце из кухни выплыла Светлана.

— Чего повисли, как гроздья щеглов на рябине? Дайте матери раздеться. Не видите, она с дороги еле на ногах стоит, — шикнула тетка на ребят. — Идите лучше чайник поставьте. Сейчас чай с пирогами будем пить.

— Уж больно ты к ним строга стала, а раньше постоянно сюсюкалась, — Марья проводила мальчишек ласковым взглядом. Присела на топчан, стягивая сапоги. Сгибом ладони и запястья потерла один глаз, другим разглядывая сестру.

Света похудела от переживаний, но ей это шло. На некогда щекастом лице проступили скулы. Носогубные складки стали отчетливо видны. Платье болтается, будто сестра оделась в колокол.

— Мы ждали тебя первым рейсом. Ребята бегали встречать, а потом вернулись понурые… Задержалась? — Светлана перекинула полотенце через плечо, шаря глазами по Марье, будто сейчас над ее головой загорится лампочка со всеми ответами.

— Зашла в одно место подарков вам прикупить. Извини, что не позвонила, — не стала вдаваться в подробности Марина. — Ты права, я что-то вымоталась. Пойдем попьем чаю, да твоих шикарных пирогов отведаем, пока я слюной не подавилась.

Сидели дружно. Влад и Ваня заметно повеселели и не спускали с матери глаз. Она рассказывала про город, как устала от его шума и нескончаемых улиц. Про Михаила и его марамойку ни слова. Нечего за столом о плохом вспоминать. Не хотелось.

— Наконец-то дом родной, здесь даже вода слаще, — Марина пригладила ладонью скатерть. — Главное, что все нашлись и больше никто сбегать не будет. Так ведь?

Влад повесил нос, понимая в чей огород камень брошен. Он всего лишь хотел найти отца и поговорить как мужчина с мужчиной… О многом расспросить. В невинной душе не умещалось, как можно так поступать с теми, кто тебя любит и почитает? Батя для мальчиков должен быть примером и опорой, а не наоборот.

Свидеться не получилось. Влад заблудился и сидел потерянный в проходе магазина у окна, грелся. Там его и заприметил дворник дядя Коля. Накормил лапшой заварной… А там уж тетка объявилась. Влад проснулся от того, что запахло родным, совершенно знакомыми с детства ванильными булочками. От крестной всегда шел приятный аромат сдобы.

Вдоволь наговорившись до позднего вечера, все разошлись по комнатам. Они успели обсудить, как через два дня справят Новый год. Елочку решено поставить старенькую, искусственную. Раньше Михаил приносил зеленых красавиц из питомника. Охо-хо-хокал с порога, стуча стволом как посохом по полу. Кричал: «Гляди, семья, кто пришел неодетый? Сейчас станем наряжать».

Без него и традиции пора менять. Светлана сказала, что не станет делать оливье к новогоднему столу. Будет «шуба» и сырный салат с курицей и маринованными опятами. Ванька и Влад выпросили запечь пиццу.

Вроде, уханькалась как савраска, а сон не шел. Марина лежала неподвижно на спине, продавливая матрас, прислушивалась к звукам дома.

Светка сходила в час ночи воды попить. Влад сбегал в туалет примерно в три. В четыре ночи мимо дома прошлась хмельная молодежь, возвращаясь с посиделок. Пели песню: «Под новый, под новый год мне Дед Мороз…»

В шесть тарахтел трактор, расчищая улицу между домами.

С семь загудел чайник и было слышно ворчание сестры: «Кого ж это принесло в такую рань?».

Действительно, кто-то стучался… Не сильно, будто не уверен был, что именно в ту дверь попал.