Однажды, стоп-кран у Семенова сорвало. Он наблюдал исподлобья, как Аделина, виляя бедрами пошла закрывать магазинчик. Дух сперло от того, что они остались одни в закрытом помещении. Вся кровь схлынула в одно место, полностью отключая разум. Рука сама легла на ее талию.

Первый раз все случилось прямо там в покупателькой зоне у стола, где народ свои покупки по пакетам расталкивает. Контрольные весы качались… Ох, как они качались!

Михаил снял любовное гнездышко, чтобы наслаждаться шикарным телом подружки. Их встречи стали постоянными, а с ними и возникли «просьбы» Аделины. Одна за другой, как по плану. То сапожки прохудились, то холодильник дома работать перестал и ремонту не подлежит. Мишка любовнице отстегивал и карман его семьи постепенно пустел.

Домой к Марине он возвращался уставший и нервный. На сыновей рыкал, если они подходили с просьбами. Под конец его ухода от жены, любовница разразилась слезами и билась в истерике, что мать у нее умирает, скоро концы отдаст, если не сделать срочную операцию. Нужны большие деньги, которых у нее нет.

— Мишенька, какой ты у меня хороший. Самый-самый лучший! — прижимала она коробку из-под конфет Рафаэлло к груди.

Нет, там были не сладости. Мишка отдал ей все средства, что они собирали с Мариной для старшего сына Вениамина. Его отблагодарили горячим сексом и обещанием, что скоро Ада все вернет…

Скоро ли Миша понял, что любовница не просто сука, но и продуманная дрянь?

В тот же день, что приехал без предупреждения в город и застал ее сосущуюся с другим. Он понял, что был полным простофилей, променявшим свою семью на эту лживую кобылицу без принципов. Хотя, почему без принципов? Есть у Аделаиды очень веский мотив — деньги она любит больше всего остального. Вытряхнет с наивного дурачка все возможное и переключится на другого.

Мишка ее долго искал, пока прежний заказчик не кинул наводку, что Адка придет забирать трудовую.

Тут он ее застукал с новым пузатым папиком. А когда стал кричать, что она его ограбила, мужичек благоразумно смылся, легко отделавшись.

Ненависть, бешенство и лютая злоба взорвались внутри у Мишки. Он вцепился в шваль, которая так просто его развела… Не думая о том, что сам рад был с ней ошибаться.

— Из-за тебя все-о-о! — тряс он продажную девку, шаткую, едва стоящую на каблуках, как мешок с… Ну, вы поняли.

— А-а-а! Люди, помогите! — верещала Аделина, распустив когти и пытаясь расцарапать Семенову рожу.

Немногочисленные прохожие оглядывались. Все походило на разборки глубоко знающих друг друга людей. Не каждый захочет вмешаться. Милые бранятся, только тешатся? Тут и крайним остаться недолго.

Но, одна женщина явно наслаждалась сценой. Светлана даже горсточку семечек вынула их кармана и плевалась в рядом стоящую урну. Дождавшись кульминации, когда паскуда блондинистая упала на колени и этот зять – олень заехал ей по зубам коленом… Света вынула телефон.

— Але? Полиция? Тут страшное избиение. Мужчина женщину ногами топчет. Кровища повсюду… Адрес?

Патрульные приехали скоренько. Это вам ни в поселок по нерасчищенной дороге кандыбать полчаса. Семенова скрутили и закинули в машину с сигналками. Скулящую Адку увезла скорая.

Света задумчиво, заложив руки за спину, ходила, вытаптывая свой метр, не покинув пост наблюдения. Поначалу, она забеспокоилась. Шлендру увезли в краевую больницу, больше некуда. Но, у Марины отделение гинекологии, а мишкина зазнобу точно в травматологию покатили.

Грешно, конечно, радоваться разбитому носу и половине заплывшей мордахи… Но, все же. Каждый получил по заслугам. Блондинка не могла не знать, что Семенов женат и тянула из влюбленного олуха деньги.

Зятю так вообще прощения нет… Как ни пыталась Света от души отпустить, как батюшка учил в проповеди. Не получалось. Перед глазами обездвиженное тело сестры в крови и дети, замершие от ужаса.

«Где ты, Владик?» — страдало теткино сердце. Солнце уж закатилось за крыши домов, завершая короткий световой день. Дворник, махая лопатой, поглядывал на нее то ли с интересом, то ли с жалостью. Света подносила руки ко рту, чтобы дыхнуть и немного согреться. Теплые варежки из кроличьей шерсти уже мало помогали. Пальцы ног почти не чувствует.

— Вы, погрелись бы… У меня там в коптерке тепло, — человек в оранжевом жилете коммунальных служб не выдержал и подошел спросить, нужна ли помощь.

— Не могу, — Света еле шевелила губами. — Племяш пропал. Ищу его. Может видели парня тринадцати лет в синей куртке и серой вязаной шапке?

Она разглядывала сети морщин на лице мужика и его спокойные глаза.

— В синей? — нахмурился дворник, будто что-то вспоминая.

Света перестала дышать, дожидаясь ответа. Смотрела на его щетинистый подбородок, надеясь услышать чудесные слова. Пусть и сухие, информативные. Ей много не надо.

Острым почти физическим импульсом, она протянула руку и положила ее на плечо пожилому мужчине.

«Ширк-ширк» — как наждачной бумагой по необработанному дереву, уборщица подметала коридор. Со стороны столовой несло тушеной капустой и компотом. Скоро обед. Соседки по палате негромко переговаривались.

— Слышала, вчера поздно вечером привезли женщину избитую. Ее мужик приревновал к другому. Говорят, не знал, что она беременна. Имя странное… Ида или Аделаида.

— Аделина, — уточнила Марина, чувствуя, что руки начинают замерзать от произнесенного редкого имени. В такие совпадения она не поверила. — Так, что там с ней? — она разглядывала свои коротко подстриженные ногти, ковыряя края друг об друга, не поднимая головы.

— Говорят, ребенка смогли отстоять. Но, ей серьезно досталось. Одно ребро с трещиной…

Пациентки новость смаковали от скуки, не больше, не зная, как важна любая деталь для Марьи.

— В какой, говоришь, она палате? — спросила, как бы невзначай Семенова, перекладывая с места на место гигиенические принадлежности в тумбочке.

Ей сейчас четко показалось, как обрез в сумке «зашевелился» под ворохом одежды. Но, хозяйка оружия не настолько обезумела, чтобы лишить жизни брюхатую соперницу. Надо же, как судьба распорядилась? Дочки у нее не будет, а этой потаскухе хоть бы хны, даже после трепки.

— Так в этой… Сто восьмой! Я с утра ходила за кипяточком к кулеру и видела, как туда медсестра закатывала капельницу. Ой, девки-и-и! Глянула… Там половина лица синющая. Тьфу-тьфу! На себе не показывают, — постучала женщина по подоконнику, хоть он и пластиковый.

Раздалось кудахтанье, что бедная она, бедняжечка. Мужики — тупые вьючные животные с ослиными ушами. Натворят, а бабы из-за них мучаются и страдают.

— Марин, а ты чего молчишь? Знаешь, что ли ее? — вопрос прозвучал и подвис на середине комнаты.

— Думаю, что догадываюсь, — кивнула Марья, которой тяжело стало носить ношу одной. Прорвало. — Это любовница моего мужа.

Она рассказала все без запинки, будто смотрела на ситуацию со стороны. Как муж ушел к своей неземной любви. Как было плохо ей и детям. Мишка ограбил подчистую. Долги кругом. У нее выкидыш случился на нервной почве. Сестра, что приходила вчера, разыскивала младшего сына, убежавшего из дома.

— Беда-а-а, — протянула соседка ближе к окну. — Надо заявление в полицию писать о пропаже ребенка.

Остальные закивали, загалдели.

— Не надо. Нашелся Влад. Его дворник приютил у себя в подсобке. Света вчера звонила почти ночью. Спит, говорит на старом диване, все пряники у человека заточил… Спит беспробудно. Сегодня они на утреннем автобусе домой поехали. Девочки, это мой бывший избил Аделину. Сестра видела. Обвинял ее, что она деньги присвоила наши. Только, мы думали, что ее травматологию отвезут. А, оказалось… — голос сорвался на хрип, и не было сил продолжить дальше.

— Марин, ты это… Ты держись! — к ней подсела беременная женщина моложе ее. Одной рукой она обхватила свой шестимесячный живот, а в другой протягивала мандаринку. — Меня тоже ухажер бросил, как узнал, что залетела. Не хочет он детей, видите ли. Для себя пожить надо. У тебя еще трое мальчиков, подумай о них.