— Если можно, еще того вкусного сыра порезать, — он сбавил тон на более скромный. Получилось даже не приказывать, а просить. Синие глаза уставились на холодильный шкаф, где по определению должны быть те самые сыры. — Я помогу… Если позволите, Марина.

Марья кивнула, ослабив бдительность.

— Нож и доска здесь. Какой хотите, такой и доставайте из холодильника.

Получив благословение, Михаил раскрыл дверцы. Присвистнул. Чего тут только не было из молочных деликатесов. Он отрезал по кусочку и подносил сначала к носу и только потом пробовал на язык.

— Козий, похож на адыгейский, с горчинкой, — он вкусно почмокивал губами, чтобы раскатать букет вкуса по рецепторам. — Этот мой любимый, молодой сыр с привкусом топленого молока…

Вскоре набралась большая сырная тарелка с горкой, на которую Круглов надышаться не мог.

— Мар-р-риночка, сыр — моя слабость. Я можно сказать, ваш фанат, — мурлыкал взрослый солидный мужчина довольным котом.

— Рецепт не продается! — напомнила Марья, чтобы сильно губу не раскатывал. Фанат.

Она чувствовала его взгляд на себе и заинтересованность. Подобное внимание любая дама, любого возраста поймет без слов. Хозяйка несла тарелки с пирогами, шествуя впереди. Поставила на стол перед людьми агромагната. Пили чай, пробуя угощения и комментируя между собой.

— Мариночка, — Круглов отстоял свое право так к ней обращаться. Делал акцент ее имени, ставя ударение на рычащий звук. — Мы готовы предложить сотрудничество, выгодное нам двоим. Семен, озвучь наше предложение, — Круглов, откинулся на спинку стула и сложил руки в замок на сытом животе.

Марина слушала внимательно, задавая вопросы. Ей отводилась роль совладельца в новом комплексе по изготовлению сыров. Место строительства они уже согласовали с властями. Будут рабочие места для жителей села, а так же, привезут специалистов по обслуживанию.

— На первый взгляд все выглядит заманчиво, — Марья осторожничала с выводами. Это не маленькая сыроварня, а целый завод. Потянет ли?

И ей совсем не нравилось, что нога магната касается ее ноги… Как ни подвигайся, его конечность через несколько секунд опять рядом трется. Перед детьми неудобно. Оба сына сидят напротив, заглядывая восторженно ей в глаза: «Круто, мам! Ты будешь главная на производстве. Круглов оставляет тебя директором».

— Если вы, Мариночка, согласны, то я могу засылать юриста на оформление? — вот опять толкнул своей ногой.

— Ну, я… — покраснела Марья.

— Хорошие у вас тут места. Раздолье… — не понятно в какую тему свернул Круглов. — Школу отремонтируем. Построим детский сад и кинозал поставим, восстановив ветхий клуб со всякими там кружками. Молодежь должна быть занята интересным делом. Согласны парни?

Ваня и Влад были с ним на одной волне. Закивали, что на кинотеатр с фильмами они подпишутся.

— Слово за вами, Мариночка, — он совсем обнаглел и при всех придвинулся в ее сторону, развернувшись в пол-оборота и окружив руками: одна легла на стол, другая — на ее спинку сидения.

Ответить Марья не успела. Входная дверь дрогнула и распахнулась, будто ее тараном вышибло об стену.

— Маринка, ты не можешь без меня решать! Я еще пока твой муж! — Семенов ворвался в верхней одежде и в ботинках. Уставился быком на нее исподлобья, сжав кулаки, будто готовился драться.

По ногам потянуло холодом, вызывая озноб по телу.

— Быв-ший, — лениво процедил Круглов по слогам. — Вы со вчерашнего дня разведены. Можете убедиться сами на сайте. Мариночке, сей документ я рад вручить лично, — стрельнул взглядом на Семена, который тут же полез в свой кожаный портфель.

На стол лег документ в файле. Марина только брови вскинула, уставившись на свидетельство о расторжении брака между…

Удивительно, как могут меняться люди на глазах. Только что, Круглов был сама любезность, душка и обаяние… Сейчас его синие глаза стали замораживать. Он поднялся с места, показывая, что лишний должен уйти с территории его личных интересов. Иначе…

— Вот как, Маринка? Променяла отца своих детей на этого… Богатенького, — стал плеваться Миха, пробуя вылить порцию грязи на жену. Бывшую.

— Я тебе говорил, чтобы ты в сторону матери рот не разевал? Говорил? — взвился Ванька, соскакивая со своего места и роняя стул. — Плохо объяснил? Могу повторить!

Влад напрягся, разглядывая похмельного папеньку с грязным пузом, брезгливо кривляясь.

— Видишь, Семенов, прикрываться сыновьями не получится. Ты их предал и променял на продавщицу. Ваня, не надо… Слышишь? Я тебе запрещаю его трогать. Он сам уйдет.

Семенов понял, что потерял семью безвозвратно. Все против него ополчились, никто прощать не собирается. Каждая новость, хуже предыдущей. В голове гудело и трещало… Даже если он тут кролика из шапки достанет или будет жонглировать зажжёнными поленьями, любовь и доверие детей уже не вернуть. Марину не заставить полюбить обратно. Слишком сильно ранил своими поступками. Он сам от них однажды отказался. Сам взял билет в один конец.

Тем же днем Мишка Семенов уехал из села. Ждать у моря погоды больше не имело смысла. Он сам себя опозорил, и сыновья от него отвернулись. Сельчане стали шахаться как паршивой овцы. Пытался как-то дозвониться до Вениамина, придать истории другие оттенки… Старший его послал. Матом. Ему все и про всех докладывала невеста и нажаловалась, как папенька деньги на их первое жилье, промотал.

— Неужто навсегда свалить решил? — круглое лицо Светланы сморщилось от неприязни.

Она выходила из автобуса. Он с небольшой сумкой выжидал посадки справа от двери.

— Живите тут сами, как хотите, — поворотил от нее подбитый нос. — Не нужен я никому стал. Одна ошибка и добра больше никто не помнит.

— Ой, ли? Ты про какое добро вспомнил, голубь перелетный? Про то, которое каждый уважающий себя мужик для семьи должен делать? Мишка, ты был далеко не подарком! — ткнула в него пальцем, перехватив ручную кладь в другую руку. — Марья тебя терпела потому, что любила. И мальчики выросли хорошими, вопреки такому эгоистичному отцу. Ты предал родных, погнавшись за шалашовкой, за непередаваемыми ощущениями свободы. Чуешь запах этой свободы? Или нюх потерял? Думал, в яркой обертке там тебе сладкую конфетку положат? Держи карман шире, Мишка! Давай, скатертью дорожка.

Михаил смотрел вслед свояченице, отдаляющейся неспешно, вперевалочку. Сплюнул, будто хотел горечь от ее отповеди с языка снять. Запрыгнул в тарахтящий пазик. Примкнулся к окну на последнем ряду и заплакал, уткнувшись в ладонь. Его право горевать о потерянном. Ни кола, ни двора, ничего за душой не осталось. В интервале с последней поездкой месяц прошел. Но там, впереди больше никто не встречает, не ждет. Аделина выскочила замуж за туповатого мужика, которому смогла навешать свою беременность. Хоть в чем-то Семенову повезло. Этим чудаком на букву «эм» мог быть он.

***

Всегда есть год спустя.

За тот виток, что Земля успела обернуться вокруг солнца, многое в селе поменялось. Марина часто пропадала в новом цехе по производству сыров. Рядом строился второй бокс, как брат-близнец идентичный первому. Не было больше старой мельницы, куда Марья в девках целоваться бегала, а потом предложила мужу понарошку там застрелиться.

Вернулся старший сын из армии и в семье стало на одного мужчину больше. У Марины душа на спокое, что сыновья рядом. Каждый занят делом. Даже Владька подрабатывает на маркировке продукции, имея свои деньги для вечерних гуляний.

Круглов, как и пообещал, привел в их захолустье цивилизацию. Новые дома строились для приезжающих работников, да и местные жители не в обиде. Отработаешь положенный срок на предприятии — спишется займ за жилье.

Зауважали Марину и часто приходили советоваться по житейским проблемам. Благодарили за то, что молодежь стала возвращаться, поняв перспективу.

Что касаемо личной жизни… Предлагал Михаил ей сожительство. Притереться, приглядеться. Он один, дочери разъехались по институтам.