— Жить вместе? — понарошку Марья ужасалась и отмахивалась от него. — Я уже нажилась на всю жизнь вперед. Теперь, сама себе хозяйка. Да и зачем я тебе, кляча старая, когда вокруг тебя ходит столько молодых?

— Наговариваешь ты на себя, Марин. В каком месте старая? Вон лицо какое румяное, а глаза сверкают, ослепнуть можно. Как закричишь звонким голосом на подсобных рабочих: «Вы куда, вашу мать ящики сложили? Я кому сказала, что надо в один полЕт, чтобы не раздавило! Щас возьму шланг помывочный и в одно место вставлю…». Эх, — вздыхал Михаил Круглов. — Я так соловьев на заре не слушаю, как век бы на тебя смотрел. Отдайся мне, Марина… Вот в эти надежные руки, — закатывал рукава, играя мышцами.

— Оставь эти пошлости, босс. Пошли лучше чаю выпьем с вишневым варением, что Света наварила, — увертывалась от него Марья и переводила тему в другое русло.

Так Круглов походил кругами, да и привез с собой однажды дамочку в строгом костюме и в очках, которую представил, как помощницу свою. Но, у Маринки глаз на такие вещи наметан. Язык тела, что связывает двоих заметен сразу. На то как она откликается, понижая тон. Томно вздыхает, стараясь льнуть ближе…

— Не жалеешь, что упустила магната? Могла бы быть на месте этой жерди, — Светлана как обычно месила тесто на большую семью. Помимо племянников у нее еще своих двое приемных — Лешка и Катюша. Все ее пироги пышные любят.

— Не-а! Не мой он. Вот здесь чувствую, что не сложится у нас, — положила Марина руку на сердце. — Ты сама полвека одна кукуешь, и нормально. Я тоже больше хомута на шею не хочу.

— Маринка, Маринка, — покачала головой старшая сестрица. — Мы с тобой разные в темпераментах и предпочтениях. Ты любишь поострее, — подмигнула ей и захохотала, от вида возмущенной краснеющей благодетели. — Не дуйся, Маришка! Будут еще у тебя свидания. Я не со зла говорю, — ткнула ее в плечо, оставив белый мучной след на фланелевой рубашке.

Мишка Семенов работал то тут, то там. Сложно ему было со своим неугомонным характером, и претензиями. Алименты на сыновей платил исправно, но только копейки. Первое время комплектовал… Обещал же бравадой вернуть долги Марине. Но, обещать — одно, а сделать совершенно другое.

Слышал он, что у бывшей жены все в шоколаде. Стала Марья большой начальницей и говорят, дом старшему сыну помогает строить. У Веньки скоро свадьба, но приглашение отцу никто не прислал. Забыли?

Пока не окунешься в полную безнадегу и беспросветность, не поймешь цены того, что имел. Все у него было: крепкая семья, хорошая и красивая жена. Дом — полная чаша. Права была Светка, которая говорила, что ему все легко досталось: без боли, без падений и борьбы. Не закалена была его душа, не крепка испытаниями. Легко Мишка соскользнул с правильного пути… Семенов не их ограбил, а себя продал. Жизнь сама выставила непомерный счет, вовек из долгов не выкарабкаться. И проценты здесь — беспощадные.

— У-у-у! Опять зенки залил. Кто ящики будет с пивом разгружать?! Пушкин? — директор сетевого магазина зло взглянула на неопрятного мужика. Не успел получить первый аванс, уже с утра ходит как вареный, в руках ничего не держится. Сидит на ящике, прислонившись затылком в стену и мечтает с блаженной улыбкой.

Ведь только в мечтах у Михаила Семенова все было хорошо, и его уважали, здоровались за руку. Спрашивали: «Как дела?». Мишка хвалился, что все зашибись, у него полные карманы денег. Все, что хочешь купить может… И чтобы завидовали.

— Вставай, лодырь! Если за час не разгрузишь машину, уволю к чертовой матери! — ему хлопнули по макушке кипой накладных, возвращая к реальности.

***

— Горько! — кричали самые упертые, заставляя молодых целоваться.

Большой стол ломился от разных блюд. Гуляет все село на открытом воздухе во дворе у Марины. Май пахнет яблоневым цветом. Вдоль забора гирлянда воздушных шаров — белых и голубых, ходит волнами от легкого ветерка.

Невеста прекрасна в платье свободного покроя. Молодожены думают, что никто не догадывается о выпирающем животике под ворохом гипюра.

Скоро у Маришки будет внучка или внук. Пока УЗИ не показало пол ребенка.

Вениамин возмужал, совсем стал мужчиной. Его взгляд светится любовью и нежностью к юной супруге. Братьям исподтишка кулак показывает потому, что подшутить надумали и пытались выкрасть его Елену. Два дебила — это сила! Ладно, он успел перехватить оболтусов, когда поволокли ее за руки в сторону старой сыроварни.

Приехал Круглов с подарком и народ ахнул. С эвакуатора осторожно выкатывали новенький компактный красный внедорожник с бантиком на крыше.

Высокое начальство не побрезговало и со всеми поручкалось по кругу. Матери жениха Михаил вручил большой букет из роз пастельных тонов.

Марина цветы приняла и позволила себя чмокнуть в щечку. Круглова рассадили ближе к новобрачным, где он стал толкать тосты.

— Смотри, без своей кикиморы приехал. На тебя посматривает, шею свернул, — Света наколов на вилку маринованный грибочек, закинула его в рот.

— Пусть смотрит, — Марина дернула плечом, типа ее это совсем не касается, а сама украдкой за ним подглядывала.

Как женщине Марье было приятно ухаживание, и что в ней видят предмет эротических мечтаний. Она была четко убеждена, что не нужен ей второй Миша. От первого еще зубы сводит, как от студеной воды.

Но! Когда у босса появилась зазноба, это неожиданно неприятно поразило. Она уж думала какой-то нерв защемился между ребер. К врачу сходила. Успокоительный отвар попила… Не отпускает! Как подумает, что Круглов с этой… А, могла на ее месте быть Марина…

— Белый танец! Кавалеры приглашают дам! — объявила ведущая в микрофон.

Первыми вышли жених и невеста. Закружились. Любо-дорого посмотреть, аж на слезу Свету и Марину пробивает.

— Можно тебя пригласить, — раскрытая мужская ладонь возникла перед лицом весьма неожиданно.

— Иди! — неслышно процедила Светка, сделав большие глаза: «Иди, сказали! Или я не вижу, как ты по нему сохнешь, дурочка?».

Словно делая одолжение, но едва дыша, Марина поднялась. Поправила атласную юбку кремового цвета. Верх платья — корсет, который поднимает грудь выше. Именно туда устремился взгляд синих настырных глаз.

— Где свою подругу потерял? Мог бы с ней хороводы водить, — не удержалась Марья, чтобы не «куснуть» его.

— Марин, — выдохнул Круглов. — У мужчины есть свои потребности… Это была ничего не значащая связь. Признаю, зря я думал, что смогу с ней забыть ненадолго другую. Не получилось.

— К-какую, другую? — Марья вскинула на него глаза, и пальцы сильнее вцепились в крепкие плечи, сминая дорогое сукно пиджака. Она в ногах чуть не запнулась, чудом удержавшись, чтобы не упасть.

— Тебя, Марин. Я не знаю, как это работает… Не знаю! Увидел тебя и поплыл. Можешь мне верить или нет… Обижаться, вспоминая мою бывшую помощницу. Вообще, по-дурацки себя вел. Прости… — у него скулы заходили.

Марья видела каждую черточку, складочку, выемку на его лице. Выстреженные виски с множеством точек. Уши чуть оттопыренные. Губы манящие. Они не заметили, что стоят посередине танцующих пар, просто обнявшись. Глаза в глаза.

— Я тебе верю, Миша.

Не известно, что станет завтра, или через еще один год. Но, сегодня захотелось быть счастливой и любимой. И когда Круглов облизнув губы, кивнул на дом. Они конспиративно, по одному, прошмыгнули с заднего входа и закрылись в ее спальне.

— Теть Света, где мама? — к крестной подошел Влад, которому стало интересно, куда пропала родительница.

— Где, где… В Караганде! Не мамкай. По делам она ушла. С начальником работу обсудить, — Светлана покрывала сестру, соврав и мысленно пообещав, что перемоет все полы в храме за свой грех. — Ты не пробовал торт? Вкус-с-сный какой! Смотри, ни кусочка не достанется, — развернула почемучку и толкнула в спиночку по направлению к столу.

Уж она-то точно знала, куда Марья запропастилась. Хорошо, что музыка громко играет… Но если близко подойти к окну, то можно различить такие звуки… Которые совсем не для ушей маринкиных сыновей. Поэтому, Светка стояла на страже. Мимо птица не пролетит!