Священник говорил. Слова текли привычно, как вода по камню. Эвелин отвечала тихо, но чётко. Йенн — коротко, резко.

— Объявляю вас мужем и женой…

Музыка на пиру была громкой, еда — обильной, кубки наполнялись вновь и вновь. Люди смеялись, пили за союз, за короля, за мир.

Эвелин сидела рядом с мужем — прямо, сдержанно, почти неподвижно. Лишь изредка поднимала взгляд, и тогда в её глазах мелькало что-то тревожное, глубинное.

Йенн заметил это — и отвернулся первым.

Брак надо исполнить , — напомнил он себе жёстко. —  Таков закон. Таков приказ.

Но впервые за много лет он не чувствовал ни желания, ни азарта.

Только тяжесть — словно на плечи ему положили каменную плиту.

Пир продолжался.

А между мужем и женой уже пролегла невидимая трещина — холодная, как мартовский ветер над стенами замка Маккена.

Пир клонился к ночи, но веселье не редело. Йенн пил больше, чем собирался. Вино было крепким, горьким, как сама эта свадьба.

— Полегче, — наклонился к нему Грейм, его давний соратник. — Завтра голова треснет.

— Завтра меня здесь не будет, — бросил Йенн и опрокинул кубок.

Грейм помолчал, потом сказал тише:

— Йенн… она ведь совсем девчонка.

Йенн усмехнулся криво.

— Ты о чём?

— Я о том, что она девственница. Это видно даже слепому.

Йенн резко поставил кубок.

— И что с того?

— То, что ты не в борделе и не у вдовы, — жёстко ответил Грейм. — Она не знает, чего ждать. И ты… — он запнулся, подбирая слова, — ты не из тех, кто умеет быть осторожным.

— Не учи меня, — процедил Йенн. — Мне не нужна жена. Мне нужен наследник. Так решил Король.

— Король решил брак, — упрямо сказал Грейм. — Но не решил,  как  ты его будешь исполнять.

Йенн зло усмехнулся.

— А как, по-твоему? Погладить по голове? Сказать, что всё будет хорошо?

— По крайней мере, не ломать её в первую же ночь, — отрезал Грейм. — Она не твоя Айрен. Не вдовушка, которая знает, чего хочет.

Имя Айрен мелькнуло сладко и раздражающе.

Вот кто был женщиной , подумал Йенн.

Тело, которое отвечало. Руки, которые тянули. Губы, что знали, как целовать.

А эта…

Он бросил взгляд в сторону стола.

Эвелин сидела неподвижно, бледная, с прямой спиной, будто боялась занять лишнее место в этом мире.

Подросток, с досадой подумал он.

И о чём только думал Король…

— Делай, как знаешь, — тихо сказал Грейм. — Но помни: если ты её сломаешь, замок это запомнит.

— Замок мне не судья, — холодно ответил Йенн и поднялся. — А ты — не мой отец.

Когда Йенн вошёл в опочивальню, он ожидал увидеть плачущую женщину или хотя бы служанок.

Но Эвелин была одна.

Она стояла у окна, всё ещё в свадебном платье — жёлтом, с тонкой, почти девичьей вышивкой. Руки сжаты, плечи напряжены.

Она обернулась — и в её глазах был не только страх. Было непонимание. Полное.

Йенн почувствовал раздражение.

— Ты чего стоишь? — резко спросил он.

Эвелин вздрогнула.

— Я… мне никто не сказал…

— Никто и не скажет, — оборвал он. — Я тоже не рад этому браку. Но человек Короля будет ждать доказательства.

Она побледнела так, что стало страшно.

— Милорд… я не готова…

— А кто тебя спрашивает? — грубо бросил он. — Ложись. И веди себя тихо.

— Пожалуйста… — голос её дрогнул. — Я боюсь…

— Но… — Эвелин начала отползать, толкаясь пятками, к изголовью кровати.

— Ты плохо слышишь? Жена должна быть послушной?

— Что? Нет, я просто хотела поговорить, — поспешно сказала она.

Рубашка полетела на пол.

В окно тускло светила луна.

Его мощную грудь с рельефными мышцами пересекали бледные шрамы. Их было не много, но были. Он воин, глава клана.

Черты его лица заострились. Он был красив в своей мужской красоте.

— Только попробуй сказать, что ты не невинна.

— Я невинна. Но…может быть, мы не будем… сейчас… этого делать, — запинаясь, проговорила Эвелин.

Но Йенн сделал быстрый рывок и подтянул испуганную девушку за щиколотку к себе. Эвелин взвизгнула и закрыла глаза.

А потом, когда распахнула их, увидела его над собой. Йенн придавил её своим телом.

— Решила сорвать консумацию? Думаешь я пойду на это, м? Нет, дорогая Эвелин, мы закрепим наш брак как и положено. И Королю нечего будет предъявить ни мне ни моему клану.

Он сорвал с неё юбку от платья, тонкую сорочку. Эвелин задохнулась от страха, он пугал её.

— И не двигайся, чтобы я не разорвал тебя, англичанка.

Йенн раскинул в стороны ноги девушки. Эвелин одеревенела и круглыми от шока глазами таращилась в синие глаза мужа.

Йенн подцепил её подбородок указательным пальцем. А потом пальцем стёр слезу, что покатилась из уголка глаза.

— Расслабься, иначе будет больно, — уже тише, более спокойно, сказал он.

Но как она могла? Как вообще можно расслабиться в такой ситуации? Она дрожала перед ним. Чувствовала стыд и страх. Ведь до этой минуты Эвелин никогда ни перед кем не была обнажена. Никогда не видела голого мужчину. Она… даже не знала, что сейчас должно произойти.

Эвелин ещё сильнее напрягла живот, вцепилась руками в простынь на кровати. Перестала дышать. Он что-то стал делать свой рукой внизу, между ногами. Глаза Эвелин стали еще круглее. Йенн сжал челюсти, выругался. Он был недоволен? Плюнул на руку. Девушка вообще вжалась в простынь, ей хотелось исчезнуть, раствориться.

— Эвелин — позвал Йенн.

Но она закрыла глаза.

— Эвелин. Посмотри на меня.

— Нет… нет! — она закрыла уши. Он выругался, но Эвелин ничего не слышала.

Йенн дотронулся до её лица. Но девушка вообще чуть дух не испустила. Завыла, тихо поскуливая.

— Тише.

Он наклонился, она вздрогнула. Йенн сжал челюсти.

— Тебе из женщин никто не рассказывал, что будет происходит между мужчиной и женщиной в первую брачную ночь?

— Нет!

Йенн снова выругался. Отстранился от девушки. Отпустил ей руки. Сел между её ног.

— Я не насильник. Но ты должна понимать, что не можешь остаться невинной после ночи со мной. Есть правила, которые я должен исполнить.

— Можешь закрыть глаза.

Она так и поступила.

— Я тоже боюсь немилости Короля — зло ответил Йенн. — Так что не усложняй. Вино гудело в крови. Злость — тоже.

Боль пришла сразу. Настоящая, рвущая.

Эвелин закусила губу, чтобы не закричать, и вкус крови смешался с солёными слезами.

Когда всё кончилось, Йенн резко отстранился, будто обжёгся.

Он посмотрел на простыни — и выругался сквозь зубы.

— Чёрт…

Она не двигалась.

Помойся и ложись спать. Больше я тебя не потревожу. И впредь запомни — слёзы меня раздражают. Жалоб в своём доме я не потерплю. Веди себя тихо, и тогда твоя жизнь будет сносной. Кивни, если поняла.

Эвелин кивнула, прикусив губу.

Он начал застёгивать ремень.

— Муж даже не разделся. Хотя какая мне разница… может, именно так всё и должно было быть? - пронеслось в голове Эвелин.

В этот момент дверь распахнулась.

— Ну что? — голос Фионы был холоден, как камень.

Она одним движением сорвала простыню, даже не взглянув на Эвелин.

— Запомни, девочка, — сказала она, уходя, — ты здесь лишь по воле Короля. Не по моей.

Йенн вышел следом.

И ни разу не обернулся.

Утром Эвелин узнала, что муж уехал — по приказу Короля.

Она тогда ещё не знала, что его не будет долгих три года…

Беременность пришла быстро. Роды были тяжёлыми. Тело, и без того слабое, не справлялось.

Но дети выжили.

Близнецы. Оливия и Лиам.

Им исполнился год, когда в замок пришла беда.

Весной прибыли торговцы — соль, ткань, железо. Они кашляли, были бледны.

— Пусть остаются, — сказала Фиона. — Нам нужны их товары.

Через несколько дней слегли сначала дети в нижнем дворе, потом старики. Потом служанка. Потом страж.

— Горячка, — зашептались в замке. — Привезли с дорог.