Роб посмотрел на неё с явным удивлением.

— Мак Гилле-Бригте?.. — переспросил он. — Это наши северные соседи. Их земли — Гэллоуэй.

— Расскажи, — потребовала она спокойно.

Роб вздохнул.

— Их глава — лорд Торберн Мак Гилле-Бригте. Как и его отец, он не давал вассальной клятвы Королю. У них своё войско. Большое. Земли обширные. Богатства такие, что иным королям не снились. — Он усмехнулся уголком рта. — Они и сами короли на своей земле, миледи. Фактически.

— И помогут ли они нам? — спросила Эвелин, не отводя взгляда.

Роб медленно покачал головой.

— Нет. Ни вредить, ни помогать. Они держатся в стороне от наших дел.

— Почему? — её голос стал тише, но острее.

Роб замялся.

— Есть какая-то старая история, — сказал он неохотно. — Ещё со времён старшего брата нашего отца… и самого лорда Торберна. Давняя. Я не знаю, нам об этом не рассказывали.

Эвелин задумалась на мгновение, затем задала следующий вопрос:

— Сколько пути до замка лорда Торберна?

Роб приподнял брови.

— Через перевал — три дня верхом. Сейчас весна, — добавил он, словно не понимая, к чему она клонит. — Снег сошёл, дороги открыты. Погода тёплая.

Он внимательно посмотрел на неё.

— Но… зачем тебе это, Эвелин?

Она не ответила сразу. Лишь медленно выпрямилась, словно приняв внутри какое-то решение.

— Отдыхай, Роб, — сказала она наконец. — Ты сделал больше, чем мог.

Она направилась к двери, но у порога обернулась.

— Иногда, — добавила она спокойно, — даже те, кто поклялся не вмешиваться, делают выбор. Особенно когда судьба сама стучится в их ворота.

Роб смотрел ей вслед, хмурясь от боли и недоумения.

Он ничего не понял, слабость накрыла и Роб провалился в сон.

Эвелин вышла к воинам клана, собравшимся в нижнем зале. Там стоял гул приглушённых голосов, запах крови, мокрой кожи и железа; мужчины, ещё не оправившиеся от недавнего боя, поднимали головы, когда она появилась. В её походке не было суеты — лишь спокойная твёрдость, какая бывает у тех, кто уже принял решение.

— Слушайте меня, — сказала она, и шум стих сам собой. — Лорд Роберт жив. Рана тяжёлая, но бэн-лиис Мораг взялась за него. Его жизни ничто не угрожает.

По залу прокатился выдох — не громкий, но общий. Кто-то перекрестился, кто-то опустил голову, шепнув благодарственную молитву.

— Он будет слаб, — продолжила Эвелин, — но он выкарабкается. А вы… вы сделали всё, что могли. И ещё сделаете.

Она кивнула им — не как госпожа сверху вниз, а как та, кто признаёт их цену, — и ушла, оставив за собой тишину, в которой уже не было отчаяния.

В кабинете было прохладно. Каменные стены хранили ночной холод, а над столом ещё тлел огонь в камине. Эвелин не села — она стояла, глядя в узкое окно, когда вошёл сэр Дональд. Он шагал осторожно, слегка припадая на ногу, но держался прямо, как человек, привыкший служить делу, а не себе.

— Вы звали, миледи? — спросил он, склонив голову.

— Да, Дональд, — ответила Эвелин и обернулась. — Присядьте. Разговор будет недолгий, но важный.

Он сел, внимательно глядя на неё.

— Роберт пришёл в себя, — начала она. — И рассказал мне то, что не должно ждать.

Дональд нахмурился.

— О нападении?

— Да. Это был клан Маклафлин. Их глава, Магнус, готовит набег на нас.

Дональд медленно выдохнул.

— Я не удивлён, — сказал он глухо. — Магнус давно точит зубы. Но сейчас… — он помолчал. — Сейчас у нас мало людей.

— Именно, — спокойно сказала Эвелин. — Потому я не собираюсь ждать, пока он придёт к нашим воротам.

Дональд поднял на неё глаза.

— Что вы задумали, миледи?

Она подошла ближе к столу, оперлась на него ладонями.

— Мне нужен отряд. Семь человек. Не больше.

— Семь? — переспросил Дональд. — Это немного.

— Зато это должны быть проверенные люди, — ответила она. — Те, кому вы доверяете без оговорок. Кто умеет держать язык за зубами и меч в руке.

Дональд кивнул, уже понимая.

— И куда путь?

— Это вы узнаете позже, — сказала Эвелин. — Пока — подготовка. Снаряжение на десять дней: тёплые плащи, запас еды, оружие, деньги на дорогу. Лошади — выносливые, не парадные.

Он посмотрел на неё внимательно, почти испытующе.

— Это опасно, миледи.

— Я знаю, — ответила она без тени колебаний. — Потому и поручаю это вам.

Дональд медленно поднялся.

— Я подберу людей, — сказал он твёрдо. — Таких, что пойдут за вами, даже не зная дороги.

Эвелин кивнула.

— Именно таких мне и нужно.

Когда он вышел, она осталась одна. Огонь в камине тихо потрескивал, будто одобрял принятое решение.

И замок Маккена, ещё не зная этого, сделал первый шаг навстречу буре — не в страхе, а с поднятой головой.

Эвелин шла по коридору медленно, прислушиваясь к каждому шагу. Каменные стены терема дышали сыростью и лекарственными травами; где-то под сводами тихо скрипело дерево, и этот звук странно напоминал ей стон — будто сам дом ещё помнил недавнюю горячку и страх.

У дверей покоев леди Фионы она остановилась, собралась с духом и постучала — не робко, но и не дерзко.

— Войди, — откликнулся голос, ослабший телом, но всё ещё властный.

Леди Фиона лежала, опираясь на высокие подушки. Болезнь оставила на ней свой след: лицо стало строже, резче, словно с него сняли всё лишнее. Но глаза — серые, цепкие — были живы и внимательны. В них больше не было прежней холодной надменности, лишь настороженное ожидание.

— Ты пришла не с пустыми словами, — произнесла Фиона, когда Эвелин подошла ближе. — Говори.

— Роберт вернулся, миледи, — сказала Эвелин прямо. — Он ранен. Рана тяжела, но Мораг уверена: жизнь его вне опасности.

Леди Фиона закрыла глаза, и на миг показалось, что силы покидают её. Затем она медленно перекрестилась.

— Значит, Господь всё ещё милостив к этому дому, — сказала она глухо. — Я боялась… — Она замолчала, не договорив, и лишь крепче сжала край покрывала.

Эвелин продолжила:

— Роб рассказал о нападении. Это были люди Магнуса Маклафлина. Он готовит новый набег — уже на наш замок.

Фиона нахмурилась.

— Маклафлин… — повторила она с горечью. — Завистливый волк. Я знала, что он не упустит случая, когда Йенн далеко.

Она подняла взгляд на Эвелин.

— И что ты намерена предпринять?

— Я поеду просить помощи у северного соседа, — ответила Эвелин спокойно.

Леди Фиона резко приподнялась, тут же вскрикнув от боли и бессильно откинувшись назад.

— Ты говоришь о доме Мак Гилле-Бригте? — спросила она. — О лорде Торберне?

— О нём.

Фиона покачала головой.

— Это опасный путь, — сказала она сурово. — Они не подчиняются королю, не дают клятв и не любят чужих просьб. Между нашими домами — старая тень. Они не станут ни вредить, ни помогать.

— Но они выслушают меня, — возразила Эвелин. — И помогут.

Фиона долго смотрела на неё — пристально, изучающе, словно видела впервые.

— Ты упряма, — произнесла она наконец. — И смела… больше, чем я думала. Но если ты ошибёшься, расплачиваться придётся всему дому.

— Если я не поеду, — тихо ответила Эвелин, — расплата будет ещё страшнее. Магнус придёт сюда сам. И тогда под ударом окажутся дети.

Это слово прозвучало между ними, как приговор.

Леди Фиона вздрогнула. В глазах её мелькнуло то, что она прежде скрывала — не страх за себя, а ужас утраты.

— Ты просишь меня …? — спросила она.

— Да, миледи, — ответила Эвелин, склонив голову. — Я прошу вас присмотреть за моими детьми, пока меня не будет.

Наступило долгое молчание. За окном кричала чайка, и её резкий голос резал тишину.

— Я думала, ты не справишься без меня, — медленно сказала леди Фиона. — Думала, замок падёт, если я ослабею… — Она усмехнулась с горечью. — Я ошиблась.

Она протянула руку и коснулась пальцев Эвелин — жест был слабым, но в нём не было сомнений.