- Так какого она сказала, что мы с тобой спали? Она еще утверждала, что видела это.

- Степ, так чтобы нас обвинить, а самой белой и пушистой выйти. Типа оскорбленная невинность, ее типа обидели, она свалила. Ты если хочешь, спроси наших знакомых. Они тебе такое про нее расскажут… я как бы это, - водит пальцем по столу. – Смягчила рассказ… я же понимаю, как тебе.

- Ясно. Спасибо за разговор, - поднимаюсь и иду прочь.

- Степ, ты куда? Я думала мы еще поболтаем, - кричит мне вслед Райка.

- Не о чем…

Иду по улице, и не понимаю, для чего мне дальше жить.

Какой в этом смысл? Ведь все, что мне было дорого… ничего нет… и меня больше нет…

Шесть месяцев спустя…

- Это что такое? – получаю пинок ботинком в бок.

- Отвали…

- И не подумаю.

Я лежу на постели. Что делал последние полгода.

Кто-то спивается. Мне же и алкоголь не нужен, чтобы впасть в прострацию. Меня выгнали с работы.

Вшивая контора, которая платила копейки начинающему адвокату. Там не о чем жалеть.

А просто пришел в свою комнату. Упал на постель… и так прошли месяцы.

Не знаю, как меня еще не выгнали мои соседи. Я давно не плачу за квартиру.

Раз в день утром мне приносят еду в комнату.

А выбираюсь я только в туалет. Ем раз в три дня. Порой реже. Заталкиваю в себя пищу без вкуса, когда голод начинает вырывать из прострации.

Я загибаюсь, затухаю, и приветствую это состояние.

Зачем жить, если нет целей?

Виолетта меня растоптала. Показала мое место. Я не достоин целовать пол под ногами принцессы.

- Ты сейчас же встанешь и приведешь себя в порядок! - получаю пощечину по лицу.

- Нет!

Слышу цокот каблуков.

Ушла. Отлично. Я хочу быть один.

Не трогайте меня. Оставьте. Позвольте влачить мое жалкое существование.

Но через пару минут на меня обрушивается ведро ледяной воды.

Прямо на мою постель!

- Ты совсем офигела! – подскакиваю.

- Так лучше, - потирает руки, и самодовольно ухмыляется.

- Пошла ты…

- Пойдешь сейчас ты, Степан.

- У тебя ничего не выйдет. Я могу и на полу, - ложусь на пол и скручиваюсь в позу эмбриона. – Просто свали – это лучшее, что ты можешь сделать.

Я отвык говорить. Вычерпал с ней свой месячный лимит. Я обессилен.

- У меня? У меня не может не выйти, - присаживается на корточки, оттягивает мою голову за волосы, заставляет посмотреть себе в глаза. – Ты вот так сдашься? Позволишь им себя растоптать? Просто сдохнешь, как никому не нужная тварь? Неужели я в тебе ошиблась, и ты такая размазня? – Каролина щурится, и тянет меня за волосы, сильно, так чтобы боль вытянула из амебного состояния.

- Отстань. Уйди. Не хочу тебя видеть. Для чего это все? – сбрасываю ее руку. Сажусь на полу. – Каролин? Смысл мне дальше двигаться, для чего? Я не вижу цели?

- Цель… хм… Странно, что ты ее не видишь. Степ, а утереть всем нос, доказать, чего ты реально стоишь. Или ты позволишь им растоптать себя? Уничтожить? Пусть празднуют победу? Так?

- Пофиг… - но уже в моей душе сомнения зарождаются.

- Степ, ты можешь сейчас взять себя в руки и поехать со мной. Или же продолжить гнить заживо. Больше я за твою берлогу платить не буду.

- А это ты платила?

- А ты думаешь, твои пацаны такие сердобольные? Давно бы тебя взашей выгнали, - ухмыляется.

- Спасибо…

- Мне твое «спасибо» до одного места. Поднимайся, иди в душ, собирай себя. Степан, - хватает меня за полы грязной футболки, - Ты же не дурак. У тебя бошка варит, так и покажи всем, кто тебя с грязью смешал. Карабкайся наверх, из последних сил, поднимись так высоко, чтобы никто до тебя добраться не мог.

- И как я это сделаю? – спрашиваю с сомнением.

- Собирайся. Увидишь.

И я реально поднимаюсь и иду в душ. Каролина на кухне мне еду разогревает. Чай делает.

Чтобы она своими руками, что-то на кухне делала – фантастика.

Ради меня?

Этот ее жест, переворачивает нечто в голове. Проясняет. Хотя еще не понимаю, что, для чего. Пробуждение еще не полное.

- Ешь. А то совсем скелет. Еще мне по дороге в обморок грохнешься, потом возись с тобой.

И я ем. Съедаю все, до последней крошки.

Дальше Каро мне костюм подбирает. Выбор невелик, но кое-что с работы осталось.

- До человека далеко, но уже и не зомби, - комментирует мой внешний вид.

Усаживает меня в машину.

Привозит в центр. К высокому зданию. Я прекрасно знаю, кому оно принадлежит.

- Ты чего? – округляю глаза.

- К Матецкому работать пойдешь. С самых низов начнешь. Я даю тебе шанс. Он у тебя один. Так что хватайся зубами, и рви… всех, кто встанет на твоем пути.

Рвать зубами мне не хотелось. Вообще ничего и никого.

- Ты как его уговорила? Он же меня терпеть не может.

- А меня Игорь любит, - самодовольно ухмыляется. – И я умею с ним договариваться.

- Не нравится мне эта идея. Что другой работы нет?

- Другая работа не подходит. Ты потом поймешь, - открывает двери автомобиля. – Пошли.

Следую за ней. Зачем, понятия не имею. Ведь ясно же, что с этой идеи ничего не выгорит.

И сил в себе подняться я не ощущаю.

Каролина приветливо машет рукой охране. Садимся в лифт. Она перед зеркалом поправляет прическу, подкрашивает губы.

Створки лифта открываются. Она уверенным шагом идет впереди, я за ней плетусь.

Проходит мимо секретарши, даже не взглянув. Открывает двери кабинета.

Переступаю вслед за ней. И в этот момент меня накрывает странным ощущением, будто пересек некий рубеж, после которого будет все иначе. Будто в другое измерение шагнул.

Но это чувство быстро пропадает, и возвращается моя апатия.

Игорь Матецкий стоит посреди кабинета. Худой, статный, с хищным блеском глаз.

- Ты все же его притащила, - смотрит на меня, как на мусор.

- Игореш, просто поверь мне, - голос Каро становится тягуче-соблазнительным.

- Его следовало в асфальт закатать за то, что на мою дочь полез. Еще и… - недоговаривает, фыркает. – Ты вообще берега попутал? Где ты, где Виолетта?

Молчу. Мне нечего сказать. Говорить про любовь жалко. Толкать речь, про то, что деньги не главное, если есть чувства – это вообще будет смешно.

А иных ответов у меня нет.

- Амеба, - морщится Матецкий.

- У нас договор, - Каро подходит к мужу, что-то шепчет ему на ухо. Игорь ее за талию обнимает.

- Я даю один шанс. Без поблажек. Один минимальный косяк, и пойдешь прямиком на помойку, откуда и вылез.

Киваю.

Не хочу его благодарить. У меня только негатив к нему.

- Ты вообще рот открывать умеешь?

- Умею, - нехотя из себя выдавливаю.

- Не заметно, - взгляд становится еще презрительней. – Будешь работать мальчиком на побегушках в юр отделе. Что тебе скажут, то и делаешь. Выполняешь все без слов. И еще… если я узнаю, что ты в сторону Виолетты даже косой взгляд бросишь, лучше тебе не знать, что я с тобой сделаю. С этого дня моей дочери для тебя не существует.

Киваю.

- Каро, за кого ты просила? Ноль потенциала. А у меня глаз наметан.

- Все мы ошибаемся, Игореш. Я на него делаю ставку, - облизывает свои ярко-алые губы. – И ты же знаешь, я отблагодарю. Тааак отблагодарю, - глаза Матецкого порочным блеском загораются.

- Пшел. Завтра в девяти чтобы как штык. Охрана пропуск выдаст. Сгинь, - на меня он больше не смотрит, все внимание на жену.

Иду прочь. Мне бы уйти, и больше никогда не возвращаться в это здание, но некий рубеж я пересек, и непонятная сила не дает сдать назад.

Потому дома я впервые не лег на постель. А стал выбирать вещи, стирать, и в мыслях не было пустоты. Я думал, как пройдет мой день. Надеялся, что Матецкого мне видеть часто не придется.

Планировал поработать немного и свалить.

Но как бы-то ни было, а встреча с ним вывела меня из состояния прострации. Хоть уверенности не прибавилось.