– Что тебе нужно, Виктор?

– Марина, нам нужно поговорить. Спокойно. Как взрослые люди.

Я колебалась несколько секунд. Но все же нажала кнопку. Ворота медленно поползли в стороны.

Он вошел в дом, и я рассмотрела его внимательнее. Дорогой костюм сидел идеально, но под глазами залегли тени. Он выглядел усталым, но собранным. Уверенным в себе, как всегда.

– Проходи в гостиную, – сказала я ровно.

Мы прошли в гостиную – ту самую, где еще неделю назад праздновали наш юбилей. Я села в кресло у камина, он устроился на диване напротив. Положил портфель на колени. Смотрел на меня изучающе, словно оценивал противника перед боем.

– Марина, – начал он спокойно, деловито, – я понимаю, что в тот вечер ты была в шоке. Не могла адекватно реагировать на то, что я говорил. Это нормально. Но сейчас, когда прошло время, давай обсудим ситуацию трезво.

– Время? – я не удержалась от усмешки. – Прошла неделя, Виктор. Всего неделя. За которую я, кстати, многое узнала. Так что давай без этих игр. Говори, зачем пришел.

Его челюсти напряглись, но голос остался ровным.

– Хорошо. Без игр, – он откинулся на спинку дивана. – Алена… это была ошибка. Глупая, постыдная ошибка много лет назад. Я не оправдываюсь, просто констатирую факт. Женщина умерла. Это трагедия. Девочка… я не знал, что делать, когда ее привезли. Это было неожиданно.

– Ты сбежал, – сказала я тихо. – Бросил пятилетнего ребенка в чужом доме и сбежал.

Он сжал губы, но не стал спорить.

– Я пришел не об этом говорить, – его голос стал тверже. – Я пришел о компании. Марина, ты должна понять: то, что я предложил – это не попытка тебя обмануть. Это единственный способ спасти то, что мы строили двадцать пять лет. Наше дело. Если мы не действуем сейчас, мы потеряем все.

– И Ксения Волкова – часть плана спасения? – я не удержалась.

Вопрос прозвучал холодно. Виктор не вздрогнул на этот раз. Он был готов к нему.

– Ксения – деловой партнер, – сказал он, четко, глядя мне в глаза. – Дочь Семёна Игоревича Волкова, крупнейшего инвестора в регионе. Ее отец готов вложить деньги в нашу компанию. Но для этого нужны гарантии. Личные гарантии.

Он сделал паузу.

– Да, мы встречаемся, но ничего не было. Это часть сделки. Бизнес-отношения в личной обертке. Так делают все на этом уровне. Ты давно не варишься в этой среде, поэтому не понимаешь, как это работает.

Мне захотелось швырнуть ему в лицо его брачный контракт. Но я сдержалась.

Еще не время. Люди Андрея еще не нанесли свой удар.

– Понимаю, – сказала я безэмоционально. – Ты жертвуешь собой ради дела.

Он не уловил сарказма.

– Именно, – он наклонился вперед. – Марина, я знаю тебя много лет. Ты всегда была умной, прагматичной. Посмотри на ситуацию трезво. Я пытаюсь найти выход. Но для этого мне нужна твоя помощь. Твоя подпись, – он положил руку на портфель.

– Нет, – я покачала головой.

– Марина…

– Нет, Виктор, – повторила я тверже. – Я ничего подписывать не буду.

Его лицо стало жестче, но он все еще держал себя в руках.

– Ты не понимаешь серьезности ситуации.

– Я понимаю больше, чем ты думаешь, – перебила я его. – Но я не подпишу ни одной бумаги, пока не получу доказательства. Полный, независимый финансовый аудит компании. Все счета, все движения средств, все сделки за последний год. И я хочу увидеть все варианты спасения, которые ты рассматривал.

Я сделала паузу.

– Почему ты не пришел ко мне раньше? Мы могли бы вместе что-то придумать. Как раньше.

Он усмехнулся. Холодно.

– Как раньше? Марина, «раньше» закончилось лет десять назад. Когда ты решила заняться цветами вместо бизнеса. Ты отошла от дел. Упустила многое. Ты уже не в курсе, как все работает на самом деле.

Я смотрела на него и почти восхитилась его способностью переписывать историю.

– Забавно, – сказала я тихо. – Я отошла от дел, потому что ты сам настаивал. «Марина, ты устала. Марина, тебе нужно отдохнуть. Займись чем-нибудь для души». Помнишь?

Он поджал губы.

– Я хотел как лучше.

– Ты хотел, чтобы я не мешала, – закончила я за него. – Чтобы не задавала вопросов. Чтобы не видела, что ты творишь с компанией.

– Ты все искажаешь, – он встал. Голос стал холоднее, но он не повышал тон. Держал себя в руках. – Ты не понимаешь реальности. Я пытался спасти наше дело. А ты мне мешаешь.

В этот момент в гостиную вошел Алексей. Он остановился на пороге, увидев отца.

– Доброе утро, – сказал он спокойно.

– Алексей, – Виктор кивнул ему. – Ты вовремя. Я еду в офис. Можем по дороге обсудить один вопрос.

– Спасибо, пап, но я на своей машине, – ответил Алексей. – Мне нужно по дороге заехать.

– Хорошо, – Виктор пожал плечами.

Он схватил портфель и повернулся ко мне. Вся деловая нейтральность исчезла. Лицо стало жестким, глаза – холодными, как лед.

– Марина, у тебя есть сутки. Подумай. Иначе я найду способ решить этот вопрос без твоей подписи. У меня есть рычаги. И я ими воспользуюсь.

Я встала и посмотрела ему в глаза.

– Я уже все сказала, Виктор. Мое решение окончательно.

Он стоял неподвижно, изучая меня. Потом медленно кивнул.

– Как скажешь. Но помни: это был твой выбор. Когда мы потеряем все – это будет на твоей совести.

Он развернулся и пошел к выходу. Дверь закрылась за ним тихо. Без хлопка. Без эмоций.

Мы с Алексеем остались стоять в гостиной. Из окна было видно, как его внедорожник выехал за ворота и скрылся за поворотом.

– Мам, – тихо сказал Алексей. – Ты в порядке?

– Да.

– Мне пора в офис. Олег сказал, что сегодня там будет напряженно.

– Будь осторожен, – попросила я. – Просто наблюдай. И если что-то пойдет не так – уезжай.

– Хорошо.

Когда за ним закрылась дверь, я вернулась в гостиную. Села в кресло у окна. Достала телефон и набрала номер Олега.

– Он был здесь, – сказала я. – Пытался убедить, потом угрожал.

– Ожидаемо, – ответил Олег спокойно. – Через двадцать минут счета компании будут заморожены. К обеду – первые повестки. К вечеру – уведомление о возбуждении дела. Пусть попробует что-нибудь решить.

Я положила трубку. Откинулась в кресле. Закрыла глаза.

Моя старая жизнь закончилась неделю назад. Но новая только начиналась. Какой она будет – я не знала. Но она будет моей. Честной. Без лжи.

Может быть, этого достаточно, чтобы начать сначала.

Прошло больше часа после разговора с Олегом, когда телефон зазвонил в первый раз. Экран осветился знакомым именем. Виктор.

Я посмотрела на вибрирующий аппарат и положила его обратно на стол экраном вниз. Олег предупредил: он будет звонить, как только узнает об аресте счетов. Будет давить, угрожать, манипулировать. Не бери трубку.

И я не взяла.

Телефон замолчал. Потом зазвонил снова. И снова. Я сидела в кресле у окна своего кабинета и не двигалась.

Двенадцать звонков за десять минут.

Потом пришло первое сообщение.

«Марина, возьми трубку. Срочно».

Я открыла переписку, скользнув взглядом по тексту.

«Ты понимаешь, что ты натворила? Счета заморожены. Вся работа встала».

«Ответь мне. Немедленно».

«Ты разрушаешь компанию. НАШу компанию. Из-за своей обиды».

«Это безумие. Прекрати, пока не поздно».

Сообщения приходили одно за другим. Я читала их без эмоций, как сводку новостей. Каждое слово было рассчитано на то, чтобы заставить меня усомниться, испугаться, сдаться…

Я заблокировала экран и положила телефон обратно. Телефон снова зазвонил. Виктор. И я снова не отреагировала.

Около двух часов позвонил Олег.

– Марина Витальевна, все идет по плану, – его голос был спокойным, и это спокойствие действовало, как анестезия. – Счета заморожены с одиннадцати утра. Иски поданы и приняты к рассмотрению. К вечеру он получит официальные уведомления. Сейчас, думаю, он уже все понял.